Даниил Кочергин – Аквариум (страница 17)

— Ничего себе, а по виду не скажешь, — удивляюсь я.

— Вот и я о чём, — грустно улыбается Виталик, — Это хорошо, что ты прибудешь раньше, кстати, если не найдешь нас в Гусе, то прямо в этом же здании есть гостевые комнаты, селись там и мы тебя найдем.

Снаружи потемнело, протяженность дня здесь не в пример Атике короче. Через некоторое время пошел дождь, мы укладываемся спать.

10. Свободный город

Крик чаек, скрип деревянного корабля и шум моря — я открываю глаза. На мгновенье показалось, что я вернулся в свой первый день в Атике. Но нет, на мне приличная одежда, а в соседнем гамаке слышно посапывает Маша. Выбравшись из гамака, выхожу на палубу, день уже в разгаре. Шхуна идет вдоль скалистого берега, за скалами желтое море пустыни.

— К концу дня будем в Свободном городе, — говорит мне смуглая высокая рыбачка, выше меня на голову, судя по всему, капитан судна. Одета в мужские парусиновые брюки и старый бархатный камзол, длинные курчавые волосы повязаны платком.

Я с улыбкой киваю. Замечаю прислоненные к фальшборту китобойные гарпуны, рыбачки промышляют добычей ворвани.

— Не жалко? — киваю на гарпуны.

— Что ты имеешь ввиду? — капитанша непонимающе хмурит брови.

— Ну как же, большие, красивые животные, — честно говоря не знаю, зачем завел этот разговор.

— А маленькие и некрасивые, их не жалко?

Я недооценил эту рыбачку.

— Я большая, красивая, — капитанша подходит ко мне вплотную — Кстати, я видела с тобой маленькую Сали.

Перед моими глазами большая грудь, обтянутая бархатом камзола. В висках застучала кровь. Увидев свое отражение в моих широко распахнутых глазах, капитанша отводит взгляд и отступает.

Вечерний Свободный город предстал перед нами россыпью огней. Первое, что бросается в глаза — бухта, глубоко вдающаяся в город, в ней размещена портовая инфраструктура: стоянки кораблей, каменные складские помещения, крановые сооружения. Свободный город невысок, в основном это здания в один — два этажа, выстроенные без всяких архитектурных излишеств. Узкие извилистые улочки, горбатые мосты через многочисленные водные каналы, чугунные высокие фонари на китовом масле. Но, в первую очередь, Свободный город — это всевозможные торговые площадки, биржи, аукционы и игральные дома.

До причала добираемся на небольшой лодке. За веслами толстая рыбачка, моя капитанша провожает взглядом, украдкой машет рукой. Жарко, высокая влажность, как в парилке. Интересуемся у рабочих, разгружающих какие-то ящике в порту, где находится Гусь. Он оказывается в одноэтажном здании похожем на большую картонную коробку от старомодного телевизора. Внутри Гусь — двухуровневый кабак, много деревянных столов, по краям индивидуальные кабинки, входы в которые занавешены черным бархатом, в центре барная стойка. Народа пока мало, заняты только несколько столов, моих компаньонов не видно. Усаживаемся у окна, место с видом на причал. Заказ приминает высокий худой молодой человек постоянно шмыгающий длинным крючковатым носом. Интересуюсь у него, не видел ли он моих компаньонов, описываю ему их. Нет, не помнит, в завсегдатаях их, понятное дело нет, а новых лиц здесь каждый день очень много и запомнить кого-то из них — нужна веская причина. Заказываем большой капустный пирог и травяной чай. Кабак начинает заполняться посетителями, и вскоре, мы погружается в гул веселых голосов, раскатистого смеха и звона посуды. Здесь в одном месте можно ознакомится сразу же со всем разнообразием народов Дзело.

Не дождавшись моих компаньонов, обустраиваемся на ночлег в небольшом гостином номере, как и было оговорено. Я растянулся на просторной деревянной кровати, способной вместить огромного волха, Маша калачиком свернулась у меня в ногах, места достаточно. Из открытого окна — шум прибоя и прохладный ночной морской воздух, временами из кабака доносятся звуки весёлой музыки, громкие восклицания и смех.

Громкий звук вырывает меня из сна, это Сава, отбивая Марсельезу, стучит в дверь. Впускаю своих друзей внутрь. После обмена приветствиями Семен Львович и Виталик размещаются на двух стульях у небольшого стола, мы с Савой усаживаемся на кровати, Маша крепко спит.

— Впечатлён Вашей историей у каменной башни, — Семен Львович как будто уязвлен тем, что его там не было, — сюжет порядком избитый, но это классика лучших любовных историй.

— И индийского кинематографа, — улыбается Сава.

— Уверен, Вы найдете правильный выход из этой ситуации — продолжает Семен Львович, — теперь, лучше скажите, как Вы находите Свободный город?

— Пока мало что видел, но успел отметить весьма разнородный состав его обитателей. Мне кажется здесь можно встретить представителей всех народностей Дзело. Ещё обратил внимание на разношерстный состав компаний, что встретил в трактире, вперемешку за одним столом — представители различных народностей, никакой обособленности по этническому признаку.

— Да, это мы тоже отмечали — подключается Виталик, — в воздухе Дзело в принципе не витает идей национального превосходства, сейчас это такой своеобразный социальный рудимент. И это касается как плохого, так и хорошего в кавычках этнического национализма, как одного из способов консолидации общества, но который также как и плохой основан на этническом признаке.

— Как же они пришли, а точнее, как же они достигли этого?

— Эволюция мировоззрений, — Семен Львович пожимает плечами — не всплеск просветительских идей в отдельных головах, а всего вида. Внутривидовая конкуренция — врожденное свойство личности, заложенное в человеке самой природой, механизм, побуждающий к жизнедеятельности. Ощущая потребность в конкуренции личность ревностно оценивает состояние других представителей своего вида и ищет области для успешного соперничества. Ум и сила исходные области конкуренции. Наиболее неконкурентоспособные в них определяют в качестве конкурентного преимущества врожденные, невидовые признаки человека, такие как пол или раса.

— Эволюция мировоззрения предполагает развитие личности, но не отменяет конкуренцию, — с улыбкой вставляет Сава, — всегда будет кто-то менее конкурентоспособным.

— Достаточно того, что в результате эволюции врожденные признаки больше не фигурируют в качестве видов конкурентного преимущества, и теперь кичиться своей национальностью также абсурдно как, например, врожденным плоскостопием, — Семен Львович снимает через голову тряпичную сумку и достает листы желтой бумаги, на которых видны аккуратные записи, — но, впрочем, давайте по делу. Вот, что нам удалось выяснить:

Как мы и предполагали, позиция винаров очень сильная, все, ну или почти все ищут их внимания и одобрения по любым важным вопросам. Коалиция, будет так называть возглавляемый винарами военно-политический блок, объединила в себе наиболее развитые и сильные страны. Несмотря на то, что сама Атика никакой опасности винарам сейчас не представляет, и более того, члены совета семей Атики благоговеют перед Древетом, врагом коалиции объявлена именно Атика. Во-первых, коалиции нужен враг, в противном случаем зачем вообще она нужна, во-вторых, историческая вражда между Сией и Атикой. Остальным странам южного материка позволено быть, либо заодно с коалицией, либо быть против, никакого нейтралитета. В итоге вступить в коалицию желают все оставшиеся и, в первую очередь для того, чтобы обезопасить себя от самой коалиции. Кроме того, все понимают, что после разгрома Атики потребуется новый враг, и он, скорее всего, будет не из членов коалиции. Винары же приглашать кого-либо нового в коалицию не спешат, больше дразнят, придумывая все возможные задачи и условия, которые должны выполнить потенциальные кандидаты, например, разместить свои золотые запасы в банках Винарии.

— На северо-востоке коалиция, в лице государств Дон-Лон и Авив, граничит Каширом и Зилией, — продолжает Семен Львович, — это средние по меркам Дзело государства с небольшим населением, но обширными территориями. Основное их занятие земледелие и рыбные промыслы. Для винаров это абсолютно ручные государства: купленные элиты, отсутствие какой-либо самостоятельности, по своей сути колонии и своеобразный буфер на северо-востоке. Создать даже мнимую угрозу на границах коалиции нереально, её никто не воспримет всерьез. Но за этими государствами есть ещё три: Пе-Инг, Алма и Инк. Эти, по сравнению с предыдущими двумя, более развитые как в экономическом, так и в военном плане и чуть более самостоятельные. Но также функционируют в общем фарватере Винарии.

— Но в целом, если предположить, что эти три страны объединятся, — включается Сава, — может получиться достаточная сила для противостояния коалиции. Кроме того, через океан не севере Крепт, который как часть такого союза может быть очень даже полезен.

— Возможно, — кивает Семен Львович, — в теории возможно. По крайней мере, кому-то стоило бы попробовать создать видимость такой угрозы. Это, как минимум, заставило бы нервничать Дон-Лон и Авив, которые направили практически все свои войска на войну с Атикой. В общем пока мы искали специальных людей, которые могли бы распространить слухи о некоем объедении этих стран, созданном с целью противодействия коалиции, кто-то успел опередить нас.

— Началось все с того, что в одном из статусных переговорных домов был забронирован целый этаж. Ничего необычного, многие серьезные переговоры проводятся таким манером, более того, иногда переговорные дома арендуются полностью и перекрываются близлежащие улицы. Но в тот раз интерес вызвало именно то обстоятельство, что никому не удалось выяснить, кто проводит переговоры в такой секретности. И это не удивительно, так как, скорее всего, никаких переговоров просто не было. Тем не менее, на следующий день в камине переговорного кабинета среди пепла дотошный искатель ответов обнаружил несгоревший краешек бумажного листа, на котором просматривались геральдические знаки государства Инк, а также — рисунок, сделанный от руки чернилами: трехлистный клевер, обведенный кругом и сверху надпись: «Союз клевера».