Даниил Кочергин – Аквариум (страница 15)
Странно, что Виталик не упоминал о советнике Торкапра, а старик мало того, что толковый, но и имеет явное влияние на Торкапра, этого я не учитывал.
— Я немного лукавил, — продолжает Муза, — когда спрашивал у Вас зачем нам посредник. Дело в том, что решение привлечь Даримира к сделке с Салимом — это наше условие. Не буду вдаваться в подробности такого решения, просто скажу, что я хорошо знаю Салима, более того, он мой ученик, а нам нужны гарантии более надежного человека.
Интересный поворот, значит авантюры Салима известны не только Виталику. Бедный Даримир, его все сильнее затягивает в это болото.
— Со своей стороны, — Муза словно читает мои мысли, — мы окажем Даримиру помощь, если потребуется, в истребовании причитающегося.
— На самом деле у Вас нет другого выбора, либо мы пересматриваем условия, либо отказываемся от сделки, окончательно, — прерывает возникшую паузу Муза.
— Хорошо, я Вас слушаю.
— Добавьте место в совете семей и наделы соразмерные стоимости всего меха, — заявляет Муза.
Не представляю себе ни стоимость меха, ни соразмерные объемы наделов, но звучит как очень много, очень много сверх того, что изначально обговорили. Очевидно, договорённости были не только принципиальные, Муза оперирует количеством меха, значит это значение ранее обсуждалось.
— Вот что я могу Вам предложить, — после недолгих размышлений возвращаюсь я, — и это, как мне кажется, единственно возможная альтернатива, которая может быть рассмотрена и принята Даримиром, в противном случае, боюсь, что сделки действительно не будет, — начинаю расхаживать взад и вперёд, — Вы просите место в совете и наделы, хорошо, но в этом случае Вам в чем-то придётся подвинуться, снизить свои требования. Так вот, предложение следующее: количество меха снижается ровно в два раза, но в довесок вы получаете место в совете и соразмерные наделы и, — держу паузу, — бонусом я вывожу Трона из игры, по крайней мере, на ближайшее время.
— Что Вы подразумеваете под «вывести из игры»? — Торкапра хмурит брови.
— Пока не знаю, но я точно не сторонник физического насилия.
Торкапра задумался и это хороший знак. Муза же пристально смотрит на меня, старый лис наверняка не поверил моей браваде о том, что груз не был утерян и теперь прекрасно понимает, почему я срезал требования именно в мехе. Что ж, большего количества все равно нет, но также необходимо учесть, что потеря такой большой партии повысит стоимость остатков, как минимум, вдвое. Это, видимо, сейчас и обсуждают Торкапра и Муза, переговариваясь полушепотом.
— Добавьте сюда право первого выкупа в течение двух последующих лет, и я согласен, — Торкапра вытягивает огромную ладонь.
Я в ответ киваю, не совсем понимая, что это значит — право выкупа. Моя рука тонет в огромной ладони волха, такое вот рукопожатие. Дело сделано. Вечером ужин в честь нашего согласия.
Остаток дня мы проводим в городе. Отыскали нашего проводника, он разместился в своеобразной гостинице в центре города. Это большое трехэтажное здание, на каждом из этажей множество однокомнатных номеров по обе стороны длинного коридора. Уникальность этой гостинице в том, что там нет ни хозяина, ни обслуживающего персонала. Любой может зайти и заселиться в пустующий номер. Если тебе перечит жить в мусоре, ты уберёшь комнату или найдешь более чистую, если ты не настолько щепетильный, пожалуйста, живи так. Проводник получил от меня достаточно денег, чтобы разместиться с более очевидным комфортом, но решил сэкономить, его право, долго мы здесь не задержимся.
Побродив по настоящему бульвару с высокими горными соснами, фонтанами и клумбами, мы набрели на большой каменный кабак. Внутри нескончаемо длинный деревянный стол, за которым сидят волхи разных размеров, оказываются встречаются волхи и нормальных размеров, с моей точки зрения на нормальность естественно, а также с десяток иностранцев, по виду атикийцев. Официанты периодически меняют огромные кружки, подают пиво, принимают деньги. Все пьют знаменитое пиво, стоит мерный гул. Усевшись за стол, я также получаю свою кружку холодного пива, а Маша — стакан сладкого киселя. Пиво пью с удовольствием, напоминает советское жигулёвское, чуть уловимый привкус облепихи. Волхи пьют такое пиво литрами, заедая соленым куртом и сухарями.
К вечеру на бульваре появляются всевозможные приезжие артисты, поэты, музыканты, которые музицируют, читают стихи и другими исключительно приличными способами развлекают прохожих в надежде на щедрую оплату. Маша останавливается практически перед каждым артистом и внимательно сморит представление, мне же интересно наблюдать за ней. Она искренне смеётся весёлой шутке и огорчается грустной пантомиме, удивляется фокусу, акробатическому трюку. Каждый раз, досмотрев предоставление, Маша достает из привязанного на поясе кошелька, мой подарок, монету и с умиляющим достоинством отдает артисту или кладет в выставленную для этих целей металлическую банку или шляпу.
Когда все представления пересмотрены и щедро оплачены, мы возвращаемся во дворец, где в том-же зале, где мы вели беседу с вождем, уже накрыт огромный стол. На столе много варенного мяса и, как выяснится потом, крепкого алкоголя, выгнанного из кислого молока местных лошадей. За столом, судя по всему, та самая элита, которой я пугал Торкапра. Буду честным их внешний вид, особенно в сравнении с образом Торкапра, действительно наводил на мысль об их аристократическом происхождении: более стройное телосложение, застроенные черты лица, высокий лоб.
Торкапра появляется сразу после меня, громко шутит и смеется, при этом всячески пытается поддеть меня, я отвечаю также со смехом, умничаю, чем ещё больше раздражаю вождя. Как и ожидалось Торкапра предлагает соревнования в стрельбе из лука, прямо здесь в зале. Я отказываюсь и, к всеобщему удивлению, предлагаю бой на мечах. Против меня выходит молодой волх, но с его огромными размерами у его нет шансов. Я отхлёстываю его деревянным мечом как веником в бане, он же не смог меня достать ни разу. Торкапра уязвлён, видно по глазам, но скрывает это за громким смехом. Сам, к счастью, не решился.
Беда подстерегала в другом, я сам и не заметил, как оказался в сильном алкогольном опьянении. Молочная водка как бомба замедленного действия, и в какой-то момент я в друг осознал, что ужасно пьян и даже встать самостоятельно со своего места не смогу. А ведь в самом начале застолья и незаметно для других нечаянно опрокинул большой кувшин молочной водки в небольшом предбаннике перед залом. Ещё тогда, мне пришла аналогия с раздавленным Иваном Ильичом галантиром в сенях у Пселдонимова и также, как у героя рассказа Федора Михайловича Достоевского у меня промелькнула мысль: не улизнуть ли сейчас же? Но нет, я, как и генерал Пралинский, упился в хлам, другого слова не нахожу.
Торкапра же ужасно рад этому моему состоянию, настоящая отдушина для него. Он много шутит по этому поводу и громко хохочет, когда огромный волх сгребает меня в охапку и несет на кровать.
На следующее утро умывшись холодной водой из принесённого Машей кувшина, с трудом, но все же прихожу в себя. Маша хмурится, показывая свое недовольство, моим вчерашним состоянием. Решаю незаметно покинуть дворец, но на выходе из комнаты встречаю Музу.
— Хотел бы узнать, — спрашивает Муза после недолгих расспросов о моем самочувствии, — как Вы планируете попасть в Свободный город?
— Я собираюсь вернуться в Атику и затем на корабле отправиться в Свободный город, — отвечаю я.
— Почему спрашиваю, — Муза тактично берет меня за локоть, — если Вам будет удобно может Вам предложить воспользоваться рыбацкой шхуной. Вам потребуется только спуститься к побережью.
— Отлично! — я с радостью соглашаюсь, смогу существенно сэкономить время.
Муза командирует к нам высокую худую девушку с орлиным носом. Я же отправляю своего проводника назад в Атику, снабдив его необходимой суммой денег. Когда он доберётся до Салима я уже буду в Свободном городе.
Выдвигаемся ближе к полудню на двух лошадях. Это волховские лошади, они намного крупнее обычных, но достаточно резвые, чтобы поездка на них не казалась легкой прогулкой. С трудом держусь в седле. Маша также не в восторге, сидит сзади, мертвой хваткой обхватив талию. К вечеру, когда на горизонте заблестела полоска океана, я отбил и растряс себе все, что можно. Добравшись до берега, вижу небольшой куттер, одномачтовую шхуну, со спущенным парусом. На берегу небольшая рыбацкая деревня, десяток деревяных домов, сараи, коптильни, перевернутые лодки, разложенные сети, сушенная рыба, развешанная, на веревках. Вокруг в основном женщины-рыбачки и пара огромных волхов у костра для охраны. Наша проводник спешивается и направляется в один из домов, мы также торопимся слезть с лошади, постанывая и покрякивая. Нас зовут в дом и кормят горячей наваристой ухой, после которой начинают слипаться глаза. Поднявшись на шхуну, размещаемся на двух гамаках, установленных в небольшом трюме. Гамаки раскачиваются в такт качки, полностью доверившись незнакомым рыбачкам, я засыпаю.
9. Разгадка моего заточения
— Нет, снять это можно только с головой, — слышу голос Виталика.
Открываю глаза, надо мной на корточках Сава осматривает мои оковы и цепь, Виталик стоит за его спиной.