Даниил Калинин – Зима 1238 (страница 26)

Ведь в явленном мне видении на четвертый день, считая уже наступающий, пала практически вся дружина – и конная, и пешая! И пусть тысяч десять татар русичи угробили, оставшееся ополчение и неполная тысяча гридей крепость уже не отстоят! Даже если Кречету и Коловрату удастся вылазка, и они сожгут оставшиеся пороки – что очень маловероятно! – Средний город все равно падет. Татары догадаются или сжечь его стены, или подорвать ворота!

Подумать только, у Батыя есть порох! Есть пороховые бомбы! Все попаданцы в эпоху монгольского нашествия, про которых я читал, изобретали порох или имели прямой доступ к огнестрельному оружию. Но зачем изобретать то, что китайцы открыли еще в девятом веке нашей эры?!

Блин, я же ведь когда-то читал, что монголы использовали в боях те же горшки с порохом в качестве фугасных бомб! Читал – и благополучно забыл! Но ведь Чингисхан якобы отдавал предпочтение жидким огнесмесям… Однако факт есть факт. Батый располагает порохом… Батый и монголы – не я!

Какое-то антипопаданство получается: у врага имеется то, что, по всем канонам жанра, должно быть изобретено и использовано мною… Горькая усмешка исказила мои губы: навь не дала мне ровным счетом ничего, что могло бы помочь победить поганых! Ровным счетом ни-че-го! Просто теперь я знаю, что вылазка конной дружины не увенчается успехом и что у монголов есть порох.

Порох… Повторяя про себя название взрывоопасной смеси, словно мантру, я попытался удержать в сознании мелькнувшую и едва не пропавшую было мысль. И мне это удалось.

А потом я начал думать, взвешивать, примеряться… И наконец я понял, что был неправ. Видение все же дало мне подсказку. Даже не то что подсказку – мне буквально указали, что нужно сделать, чтобы спасти Рязань!

Н-да… Рискованно задуманное мной предприятие, смертельно рискованно. Но, понимая, что в моих руках ключ к спасению города – и, возможно, к победе над монголами в принципе! – разве могу я поступить как-то иначе и не пойти на этот риск?! Ответ мне точно известен… Нет, не могу!

Глава 15

Как же предательски ярко светит луна в эту ночь… В вышине нет ни единого облачка, и густо усеянный звездами небосвод вкупе с полной луной заливают землю белесым, призрачным светом, отражающимся от снега. Жутковато… Жутковато было бы даже просто прогуливаться в эту ночь по чистому полю, не подкрадываясь к лагерю многотысячной орды!

Впрочем, окажись я один в поле в зимнюю ночь, мне было бы не менее страшно. Просто страх был иного толка – страх мистический, страх пугающих мыслеобразов и фантазий, что неминуемо преследовал бы меня своими сюрреалистическими картинками, стремительно размывая грань между реальностью и миром выдуманных призраков… Но я-то не один, вовсе нет! Нас четверо!

А впереди, за стеной отвесно склоненных к нам надолбов, забылась в тревожной дреме стоянка целых трех туменов. То есть тридцать тысяч татар – может, чуть меньше, но ненамного! И коли дозорные окажутся чересчур бдительными или кто-то из поганых не вовремя проснется и решит выпытать, куда идут четверо нукеров, почему не спят, дело может кончиться плохо. Даже наверняка оно кончится плохо…

– Егор, мы ведь вчера все обсудили. Вы с Микулой отправляетесь к князю Юрию Всеволодовичу…

Подняв вверх руку с раскрытой ладонью, я прервал речь удивленного и немного настороженного Кречета, после чего обратился ко всем собравшимся у костра – к слову, все тем же, с кем вчера мы уже обсуждали дальнейшую судьбу дружины:

– Братья, я был неправ. Неправ, потому что не знал, что у поганых есть огненное зелье, кое они добыли в далеком Китае. И нет, это не «огненна густа вода», что мы уже успели увидеть в действии. Это гораздо более страшное оружие…

Собравшиеся заметно напряглись, бросив друг на друга пару быстрых обеспокоенных взглядов, но я уже поспешил продолжить:

– Но это и хорошо – для нас хорошо. Потому как поджечь горшки с жидкой огнесмесью просто бы не получилось. Потому как пришлось бы долго колоть их, и во множестве, чтобы вызвать сильный пожар. А это привлекло бы внимание поганых, да и вызванный нами пожар можно было бы потушить. Но китайское огненное зелье – оно горит совсем иначе. Оно… – Я немного запнулся, размышляя, чем бы заменить слово «взрывается», после чего выдал следующее: – Будет достаточно поджечь хотя бы один горшок с огнесмесью, чтобы сгорели все они! А без этого китайского зелья, я уверен, поганым не взять Рязань. По крайней мере, не отозвав от Переяславля Субэдэя с его ополовиненными туменами. Однако коли тот снимет осаду с города, то и владимирскую рать будет возможно провести на помощь Рязани тайными лесными тропами! Нужны лишь дружинники из местных, кто их знает… Гонца к Юрию Всеволодовичу послать нужно обязательно, но может статься, что все решится уже здесь. А потому я остаюсь, в том числе потому, что только я знаю, как поджечь зелье.

Выслушав меня, Кречет задал только один вопрос:

– Сон?

Я утвердительно кивнул, и дядька больше ничего не сказал, а вот лицо Ждана приняло крайне недоверчивое выражение. Коловрат же, явно заинтересованный моими словами, поспешил уточнить:

– А как ты хочешь сжечь зелье?

Я пожал плечами:

– Способ только один. Этой же ночью, пока поганые не возобновили обстрел, я проберусь в лагерь в половецком одеянии. В сопровождение я могу взять лишь двух, самое большее трех человек. Большой отряд, да даже десяток, вороги заметят наверняка, а вот малая сторожа, может, и проскользнет между дозорами… Кроме того, возможно, нам придется какое-то время провести в самом лагере в поисках хранилища запасов огненного зелья. Наверняка оно не очень удалено от пороков, а зайти я хочу от реки, со стороны города. Да, противник наверняка внимательно следит за подступами со стороны Рязани, но пытаться пройти сквозь лагерь еще опаснее… Я бы пошел один, но хранилище с зельем наверняка надежно охраняют. Так вот, охрану нужно будет хотя бы отвлечь, дать мне запалить хоть один фитиль, чтобы там все рвануло к хренам собачьим!

На последних словах мои верные соратники невольно заулыбались. При этом наиболее заинтересованное выражение приняло лицо Коловрата, в глазах которого заплясали веселые огоньки. Решив немного поумерить оптимизм боярина, я продолжил с максимальной твердостью в голосе:

– Однако, други, важно понимать: все, кто пойдут со мной в лагерь, назад уже не вернутся. Взрыв… – Тут я запнулся, оговорившись, невольно смущенный вопросительными взглядами товарищей, после чего продолжил: – Вспышка пламени будет мгновенной, и каждый, кто окажется рядом с хранилищем зелья, тут же погибнет. И нет – предупреждаю твой вопрос, дядя, – не пойти я не могу. Ибо только мне известно, как нужно правильно поджечь горшки с китайской огнесмесью – я видел во сне ее действие. Мне идти – наверняка!

Кречет, вопреки мои ожиданиям, не стал спорить или отговаривать, а ответил спокойно и в то же время очень твердо:

– Значит, и я пойду с тобой.

Я было открыл рот, чтобы возразить, но, встретившись взглядом с глазами дяди, осекся. Он принял решение с той же решительной твердостью, что и я, и менять его не собирался. Мне осталось лишь склонить голову и благодарно улыбнуться:

– Спасибо.

– Я пойду!

Коловрат, промедливший всего пару секунд, свою кандидатуру выдвинул крайне горячо, буквально закричав! Видимо, стало стыдно за мгновение слабости…

– Нет, боярин, негоже тебе идти с нами. У нас с дядей в жилах течет и степная кровь, и худо-бедно за половцев мы сойдем. А вот ты – нет. Ты – чистый рус… И ты, Микула, также пойти не сможешь.

Я жестом руки остановил попытавшегося было встать здоровяка-северянина.

– Ты настоящий батыр и не можешь не привлекать внимания, мой друг. А это самое худшее для нашей задачи.

– Без меня вам не обойтись.

– Не обойтись!

На невеселую улыбку Ждана я ответил столь же мрачной ухмылкой. Но действительно, без бродника, у которого настоящий талант к диверсионным операциям, к тому же в совершенстве владеющего половецким и действительно похожего на смуглого степняка больше прочих в нашей дружине, я поиск порохового склада поганых просто не представлял.

А вот Евпатий, как видно, никак не может успокоиться – вскочил на ноги и принялся страстно, горячо меня убеждать:

– Я знаю половецкий не хуже прочих. А что ликом чистый рус, так кто в темноте ко мне будет приглядываться, особенно если надеть одеяния степняков?! И потом, разве так отличны половцы от нас? И разве среди них не встречаются светлые ликом мужи, рожденные от похищенных и обращенных в полон русских дев? Зато клинок мой точно лишним не окажется!

Немного помявшись, я все же согласился:

– Быть посему, боярин, твое право. Коли хорошо подумал… Что же, у нас целый день на подготовку. Хорошо бы найти чистое исподнее и перешить его так, чтобы можно было свободно накинуть его сверху на степняцкий халат и кольчугу. Даже в качестве плаща: светлое на белом снегу будет не так заметно. Кроме того, нужно определиться, кого мы отправим гонцом к воеводе в Переяславль, а кого – к князю Юрию Всеволодовичу…

День в спешных приготовлениях пролетел быстро. Сразу после раннего приема пищи вся группа, включая спасенных полоняников, углубилась в лес, где мы и разделились. Так, большая часть дружины вместе с увечными и с недовольным Микулой во главе отправилась вниз по течению реки. Им придется искать любой возможный кров и поднимать раненых на ноги, а при случае защищать баб с детьми. Так что задача у ельчанина и отправившихся с ним воев далеко не такая безопасная, как может показаться на первый взгляд.