Даниил Калинин – Зима 1237 (страница 23)

После недолгой паузы Кречет огласил свое решение:

– Захар останется с Ладом… А Ждан пойдет с нами.

Я облегченно выдохнул, с радостью приняв тот факт, что бродник присоединяется к отряду. Жаль, конечно, расставаться с Захаром, немногословный парень мне понравился, можно сказать даже, что мы с ним сдружились в дороге. А с другой стороны, не разлучать же братьев? Оставлять же Завида и Мала на стойбище вдвоем – значит ослабить сторожу еще на одного ратника…

Между тем Кречет обратился к женщинам, уже немного пришедшим в себя и сейчас усевшихся особнячком у специально разведенного для них костра:

– Лошади у нас заводные есть, до ближайшей веси довезем. Но дальше взять не сможем, так как спешим в Пронск, и время очень дорого! Кто хочет отправиться с нами, после трапезы пусть собирается. Можете взять какое добро из запасов татей, нам не жалко, но много не тащите, верхом ведь поедем. А ежели кому с нами не по пути, есть два коня татей, можем отдать.

Чуть помявшись, дядька продолжил уже на полтона тише, словно немного стыдясь своих слов:

– И еще есть просьба от меня… Один из наших ратников был в бою ранен, ему уход нужен и помощь. Мы оставим с ним дружинника – вы уже сами слышали, – но женская рука моим ребятам бы пригодилась. А того, кто поможет им, ратники после доставят уже до самого дома… Ну так что, есть желающие остаться, помочь Захару и Ладу?

Женщины, настороженно смотрящие в сторону головы, пока тот говорил, переглянулись и быстро обмолвились парой фраз, после чего ответила самая старшая из них:

– Всеми останемся, покуда ратника, кровь за нас пролившего, не выходим.

Кречет благодарно кивнул:

– Пусть так. Спасибо вам!

…Меньше чем через час мы уже были на дороге, оставив позади трупы разбойников, коих «похоронят» теперь лесные хищники, стойбище татей с нашими соратниками и освобожденных женщин. И чуется мне, что молодые девки остались не только из чувства благодарности – обесчещенных, дома их никто ведь замуж не возьмет, ясное дело! Даже с богатым приданым, из схрона разбойного прихваченным, разве что совсем уж падкие на богатство, да с таким будет ли счастливая жизнь?! Вряд ли. Ну а покуда они рядом с ребятами молодыми, кровью горячими, глядишь, может, и понравиться сумеют, помогая всем чем можно, а уж там дело-то молодое…

Хотя, с другой стороны, после всего пережитого девкам ведь в сторону мужиков и смотреть, небось, противно? А может, это именно старшие бабы их и подговорили остаться, желая подругам по несчастью хоть как-то помочь устроить личную жизнь, если сумеют те со временем оттаять душой и сердцем…

Тяжелая тема, страшная. Насилие мужиков над женщинами – это низость, и подлость, и мерзость, и… Не знаю, как это еще назвать. Но слышал, что на Руси раньше для насильников была особая казнь, когда в задний проход вставляют палку с крюками, проворачивают, наматывая кишки на крючья, а потом вырывают… Справедливая, как по мне, казнь! Благо, что Микула убил последнего татя: после всего зла, этой нелюдью совершенного, землю топтать твари было бы совсем нехорошо…

С тяжелых дум я переключился, мимоходом бросив взгляд на поравнявшегося со мной Ждана. Последний, очевидно, специально меня догнав, заговорщицки мне подмигнул, после чего с располагающей улыбкой спросил:

– Лихой ты молодец, Егорка! Как хитро меня на землю свалил. Откуда ж такая ухватка?

Заслышав вопрос бродника, ко мне обернулся Кречет и довольно остро так, пытливо посмотрел. Но ответить я не успел, ибо тут же раздался гулкий бас Микулы:

– Это еще что, наземь повалил! Ты бы видел, как Егор на шестерых разбойников разом налетел с тыла, одного сулицей свалил да троих порубал! Да если бы не он, еще неизвестно, сдюжили бы мы вовсе с татями или нет!

Дядька отвернулся, кажется, чуть рассерженно – видать, напоминание о моем подвиге и одновременно об ослушании его задело, и он отвлекся от темы использованного мной приема. А вот во взгляде Ждана промелькнуло теперь искреннее уважение пополам с легкой ревностью. Покачав головой, он только и произнес:

– Силен!

После чего поддал пятками в бока Ворона да выехал чуть вперед. А я, глядя в спину бродника, задумался о непростой судьбе русичей, во времена половецкого нашествия оказавшихся отрезанными от родины на Дону…

Какое-то время бродники действительно выживали в пойменных лесах и плавнях могучей реки, в буквальном смысле слова прячась от любящих налететь изгоном половцев. Но когда численность мужского населения бродников более-менее восстановилась, они научились уже и сдачи давать, переняв тактику и вооружение степняков. К тому же русичи Тмутаракани, после того как Олег Святославич отдал княжество ромеям в 1094 году, действительно оставили окрестности города под натиском касогов и усилили бродников. В их же ряды вступила и часть разбитых и рассеянных половцами торков и печенегов… А затем подпитка пошла уже с Руси в виде беглых холопов и татей, спасающихся от справедливого возмездия, должников, коих ожидало преследование, и тех, кто потерял все в княжеских усобицах. Все они находили на Дону надежное укрытие! Как и будут его находить такие же беглецы пять веков спустя…

В какой-то момент бродники усилились настолько, что стали уже довольно грозной силой, способной не только тягаться с половцами, но и продавать мечи в наем. Но это уже были новые бродники, ушедшие на Днепр и на Днестр, где пролегали более оживленные торговые маршруты в Царьград, к ромеям и в Болгарию. Там они жили отдельными, независимыми отрядами, этакой запорожской вольницей с собственными воеводами во главе! Контролируя волоки, переправы, броды и сражаясь за тех, кто больше заплатит. И кстати, упоминание о запорожской вольнице ведь вполне уместно: по сути, бродники основали свои поселения там же, где несколько веков спустя образуются два первых, самых ранних центра казачества – Донского и Запорожского.

Впрочем, что касается донских казаков, то связь их с бродниками прослеживается напрямую. Поддержав Субэдэя в борьбе монголов с половцами, собственным извечным врагом, бродники сделали свой выбор в пользу служения губителям Руси. Впрочем, до Калки этот выбор был неосознанным, а с приходом Батыя в донские степи у них и выбора-то не осталось… Служи татарам – или умри. Тем не менее упоминаний о бродниках в составе монгольской орды, пришедшей воевать на Русь, нет. Что говорит в пользу версии Ждана.

Так вот, покорность старых бродников позволила им уцелеть в составе Золотой Орды Батыя, однако с конца XIII века термин «бродник» исчезает из летописей. Приняли донские русичи свое участие в войне татар с касогами или нет, доподлинно не известно. Однако же то, что разгромленные касоги позже влились в общность бродников, подтверждается частичной миграцией племени чигов (зихов, коих указывают в составе племенного союза касогов, а иногда и вовсе отождествляют с ними) на Верхний Дон и Хопер. А само слово «казак», коим татары стали именовать русичей Дона, имеет не тюркское происхождение, а сарматское. И немного видоизмененный корень слова «-ас-» – это самоназвание сарматского племени алан (современных осетин) во времена Древней Руси (в наших летописях упоминаются как ясы). Но одновременно с тем оно является и определением: вольный, свободный! Да и касоги – они в наших летописях касоги. А Константин Багрянородный сообщал в Х веке о стране Касакии, говоря о землях Приазовья, Кубани и Западного Кавказа…

Влившись в состав бродников, касоги (касаки) подарили им свое самоназвание. Казаки в составе Золотой Орды стали своего рода служивым сословием, подчиняющимся ханам и оторванным от Руси… Однако в 1380 году они сделают очередной выбор – выбор, коий сейчас смог сделать лишь болящий душой Ждан… Казаки встанут под знамена Дмитрия Донского на поле Куликовом, о чем гласит предание о подарке князю иконы Божьей Матери Донской. А в 1395 году, во время похода Тамерлана на Русь, когда он сжег лишь мой родной многострадальный Елец после недельной осады, а после неожиданно повернул назад, одной из причин, обнаруженных в исторических документах, является факт поджога степи в тылу Тамерлана. Ответ Железного хромца последует незамедлительно: часть его рати спустится вниз по Дону, разоряя казачьи городки и поселения, взяв большую добычу и множество рабов… Уцелевшие казаки ордынские бежали кто на Яик (предание о первом атамане Василии Гугне), кто в Поднепровье, во владения Литвы, где в то время еще была сильна именно русская культура и где до поры утвердилось православие. В это же время появляются казаки рязанские, мещерские, севрюки, а на южном порубежье, «украине» Руси, образуется такое сословие, как городовые казаки. И много лет пройдет, прежде чем бежавших на историческую родину потомков бродников вновь потянет на вольный Дон! Но это случится уже в эпоху окончательного ослабления Золотой Орды…

Глава 13

– Что ты сказал?!

Княжич Михаил Всеволодович, молодой статный мужчина с аккуратно подровненной бородой, крепким, выступающим вперед подбородком и умным взглядом проницательных серых глаз, сейчас в изумлении и недоумении направил на меня свой взгляд, будто бы увидев впервые. Но я даже не посмотрел в его сторону, как и в сторону очумело вытаращившегося на меня Кречета. Свои глаза я обратил на нее и повторил для нее, уверенно, с легким вызовом в голосе: