Даниил Калинин – Варяжское море II. Ярл (страница 9)
Бург был взят, и все взявшие в руки оружие нашли свою смерть. Исландцам была нужна лишь последняя жизнь — жизнь ярла. Но усадьба его уже полыхала, отрезав захватчика от ворот дома — хотя впрочем, их еще можно было открыть изнутри. И единственная дочка, залитая слезами Альвдис, бросилась к сидящему в просторной, ныне пустынной зале старику. Она упала перед ним на колени, моля открыть засовы и убеждая отца просить милости у победителей… Но в глазах его, отражающих пробившееся внутрь пламя, множились его собственные безумные огни. Какое-то время он словно не слышал слов дочери, а когда услышал, в дикой ярости взревел:
— Что?! Пощады?! Просить милости?! Отдать им мои богатства?!
Старый свей окинул взглядом залу с вывешенными на ее стенах богатыми трофеями, ныне заполоненную дымом, после чего вновь обратил на дочь пылающий гневом взор:
— Не бывать! Пусть лучше все это пожрет огонь, чем достанется врагу! У меня остались сыновья, и они отомстят за нас!!! А ты — ты тоже не станешь трофеем, не станешь их услаждать!
С этими словами безумный отец, словно забывший о смерти Торира и доподлинно не знавший о гибели других отпрысков, выхватил подаренный зятем нож из чёрной стали, и ударил им в грудь последнего своего ребенка, собственными же руками оборвав род… А потом, взревев еще страшнее, он кинулся к слугам, пытающимся пробиться сквозь огонь и открыть опущенные им засовы — и бил их чудо-ножом с неистовой для старика силой, силой безумца. Бил, пока сверху на последних живых свеев не рухнули горящие балки, уравняв в смерти и челядь, и ярла…
Таким был конец Лудде Старого, таким был конец его несчастной дочери Альвдис, не взявшей в руки оружия, и имевшей реальный шанс на спасение… Таким был ужасный конец тех, кто мог рассказать Флоки истинную историю гибели его жены.
Увы, свидетелей страшного преступления в живых не осталось…
Глава 5
Тягучие, свинцовые волны поднимают «Рюрика» то вверх, то вниз, едва ли не перехлестывая высокие борта моего флагмана, моего грозного «первенца»! Подумать только, сколько душевных и физических сил было вложено, чтобы построить на импровизированных верфях Ладоги этого гиганта! Конечно, «гиганта» по местным меркам, вон у ромеев и арабов есть корабли и побольше, и покрупнее, типа двухпалубных дромонов или «плавучих батарей» гурабов, но… Сорок метров длинной и пять с половиной шириной, две боевые площадки на носу и в хвосте корабля, тридцать банок — гребных скамей — рассчитанных на шесть десятков одних лишь гребцов! А еще — носовой парус, известный как «артемон», приспособленный для движения при боковом ветре, и подводный таран! Но самое важное — это небольшая баллиста на носовой боевой площадке, с вращающейся на сто восемьдесят градусов верхней частью! Последняя способна метать на расстояние свыше ста метров средних размеров камни, специально слепленные и обожженные под ее желоб горшки с зажигательной смесью (льняное масло с некоторым добавлением смолы и березового дегтя), и те же недлинные — до двух метров — местные копья. Неплохое подспорье в будущем сражении!
А что сражение состоится, не сомневается ни один из участников «замирительного» похода.
…Благодаря базовым навыкам персонажа «Хельги», и собственному медицинскому опыту Оли, оставшемуся еще с прошлого погружения, она довольно быстро поставила меня на ноги, сумев избежать серьезных воспалений и заражений. Так что к моменту возвращения в Выши я уже вполне неплохо себя чувствовал — зато на душе в полной мере скреблись кошки. Скольких словен я вернул из похода домой? Уходило более двух десятков человек, а на родную землю вновь вступило менее половины воев. И пусть большинство погибших потеряли семьи еще во время набега Сверкера, были и те, у кого родные остались. И смотреть в мгновенно почерневшие глаза осознавших потерю женщин, стариков и детей было ой как непросто…
Я, конечно, попытался отдариться двойной, а то и тройной долей добычи семьям каждого из павших. Но разве доли эти способны заменить кормильцев?! Да и взятая нами добыча оказалась не столь уж и богатой — как позже выяснилось, Флоки потратил большую часть накопленных отцом и дедом богатств на перевооружение хирда, что-то взял в качестве товара на Ругард. В усадьбе же Лудде все возможные трофеи сгорели вместе с домом ярла — и потому нам пришлось довольствоваться тем, что мы взяли с убитых в бою свеев. Ну, и еще выгребли под ноль весь металл из обоих захваченных поселений — это помимо мехов, серебра и злата. Железо на Руси в большой цене: болотной и метеоритной руды здесь не так много, а полноценных рудников, типа Раммельсберга (или остатков старых римских шахт на худой конец!) и вовсе нет. Так что по местным меркам мы вернулись не с такой и малой добычей — но совершенно недостаточной, чтобы я со своей доли мог обеспечить постройку новых судов и содержание крупной дружины.
Увы, «принцесса» Исландии досталась мне без богатого приданного. Нет, преподнесённый любимой в день венчания «чудесный» меч из «небесной стали» стоит баснословно дорого. Местные тут же окрестили его мечом-кладенцом! А благодаря тому, что метеоритная руда, щедро используемая при ковке «кладенца», была насыщена никелем, добавляющим земной стали легирующие свойства, то оружие получилось действительно совершенным! Твердость по таблице Роквелла — около 68 единиц, причем клинок также сохранил высокую динамическую вязкость! Да прибавить еще и роскошную рукоять с резной инкрустацией и позолотой… К слову, вся информация, «по умолчанию» выданная мне об Олином «приданном», имеет одну занятную деталь: «небесный клинок» Хельги имеет явную параллель с местными «харалужными» клинками! В них также добавляется метеоритная руда, удаются они в самые крепкие морозы (чем ниже температура мартенситного превращения, тем лучше), а само название, произошедшее от «хоролудь», в сущности переводится, как «солнечный блеск»…
Одним словом, после скромного венчания все в той же Вышинской церквушке — и последующего брачного пира, на котором гулял весь местный люд! — я стал обладателем чудо-клинка, способного рубить вражеские мечи. Но как бы ни был он дорог, в материальном плане «приданное» ничего мне не дает — в том смысле, что решись я продавать «кладенец», никто не заплатит реальной цены даже в Новгороде. Да и зачем отдавать то, что может спасти жизнь в бою? Жизнь, она, как известно, дороже…
Тем не менее, когда мы прибыли в Ладогу, именно присутствие Хельги стало моим главным «капиталом» — многие русичи сталкивались с викингами, сражались с ними и побеждали, но никто из них не смог бы похвастаться тем, что победил исландскую воительницу и получил под свое начало сотню ее отборных воинов! Вести обо мне, как об удачливом вожде и искусном бойце разошлись быстрее, чем я мог бы себе представить — и в мою дружину вначале тонкой струйкой, а после уже и широким ручьем потекли сорвиголовы из всей Новгородской и Псковской земли! И это было хорошо — даже очень хорошо. Другое дело, что для того, чтобы даже просто накормить всех желающих стать моими бойцами, нужны были средства. Значительные средства. А все, что я мог себе реально позволить — это уговорить оставшихся со мной варягов не продавать ненужные им, взятые с боя трофеи по заниженным ценам. Ведь местные купчики сразу же смекнули, что к чему и опустили покупную, ожидая наплыва дармовых кинжалов, топоров и копейных наконечников! Вот я и убедил соратников отдать излишек оружия в арсенал. Причем понятный всем и доступный арсенал в нашем случае — это не только общественная оружейная для «малоимущих», но также и «долевое участие» с набегающими процентами! Вот, скажем, пожертвовал ты топор — а в следующем походе получил не только собственную долю, но и часть доли того, кто вооружился твоей секирой…
В принципе-то, силами добровольцев мы могли бы построить еще одну-две ладьи. Увы, из Уппланда моя поредевшая дружина вернулась все на том же «Морском змее» и драккаре любимой, корабль Олофа и датский кнорр пришлось сжечь — людей не хватило даже на трофейные команды… Так вот, мы действительно смогли бы срубить пару судов для пополнения, и вышли бы в море ради «свободной охоты» у берегов Гёталанда, как я то планировал изначально…
Но новые знания, полученные в относительно спокойной обстановке при пошаговом планировании своего будущего развития, позволили мне скорректировать планы и найти богатых «инвесторов».
…Викинги. Викинги бывают разные. Есть урманские — то есть норвежские викинги, наиболее лояльные на Руси. Многие из урманских конунгов заключили союзы с русскими князьями, и даже служили им! Король Олаф Трюгвассон был дружен с князем Владимиром (принимал участие в походах на Червенские города), король Олаф Святой оставил Ярославу Мудрому своего сына Магнуса (также будущего короля!) на воспитание — и тот вырос в княжеской семье. А брат «Святого», правящий сегодня король Норвегии Харальд Хардрада (Суровый) и вовсе женат на Елизавете Ярославне. Да еще и успел повоевать за тестя в его походах на поляков и ромеев! У последних, кстати, Харальд в свое время был аколуфом варанги — предводителем «варяжской стражи»… Хотя порой дружба с конунгами-христианами (к слову все они приняли крещение по греческому образцу, Норвегия могла бы стать и православной!) оборачивалась столкновениями с их внутренними противниками. Например, на Ладогу в свое время напал Эйрик Хаконссон, враг Трюгвассона, сплотивший всех недовольных им бондов в битве при Свольдере…