Даниил Калинин – Варяжское море II. Ярл (страница 8)
Ярл «Мститель» вскочил с бревна и резво двинулся к стенке земляного вала. Он более ни разу не обернулся назад, ни разу не посмотрел на пепелище. Нет, внутри его самого теперь разгорался собственный пожар — жаркий пожар гнева, душащий изнутри! Но Флоки был только рад ему. Впервые за несколько недель он широко улыбался, зная, что впереди его ждут многие трудности — но зная также и то, что он все их преодолеет, и ромей не скроется от справедливой кары!
…Интересно, а как поступил бы младший сын Сверкера, узнай, что супруга его пала вовсе не от рук варягов и исландцев? Так же воспылал бы яростью — или уже не нашел бы силы обратить боль потери в черный гнев?!
Кто знает… Но в эту самую секунду где-то очень далеко, будто даже не в этом мире, а в ином времени и пространстве, считывающий аппарат виртуальной реальности «Варяжское море» зафиксировал незначительные колебания игрового процесса. Впрочем, искусственный интеллект, поддерживающий протоколы игры, счел это попыткой внешнего, безуспешного добавления стороннего пользователя. Легкий сбой — если это вообще можно было назвать сбоем — не нанес никакого ущерба виртуальной реальности, и не повлек за собой вмешательства ИИ.
Разве что им было попутно зафиксировано, что у NPS Флоки «Мститель» вдруг скакнули вверх базовые, запрограммированные показатели…
Дыхания ярла перехватило от ужасающей картины побоища, истребления его воинов, прижатых ко рву бурга. Исландцы, прорвавшие строй хирда и устремившиеся к воротам, были вынуждены затормозить уже у самых створок, захлопнувшихся перед их носом! А сверху на врага обрушились сулицы верных хирдманов — и свеи продолжали метать их, пока со стены крепости не отправился в сторону пришлых викингов уже последний дротик…
По приказу ватажника ветеранов, опытного Тородда Разрубленная щека, его воины прикрыли спасение немногих уцелевших свеев. Счастливчиков, сумевших спуститься в ров и подняться по стене по наспех сброшенным вниз веревкам. Но спасти таким образом удалось едва ли десяток израненных, ошалевших от бойни хирдманов — остальные пали под мечами и секирами гвардейцев, слишком искусных в схватке и облаченных в двойную броню, не всегда поддающуюся даже топорам!
Ярл смотрел вперед, в поле перед бургом, неподвижно застыв на месте, и в его выцветших серых глазах плясали какие-то безумные огоньки. Из этого состояния его ненадолго вывел Тородд:
— Господин, не лучше ли нам заплатить выкуп? Или хотя бы попробовать договориться?
Лудде ответил не сразу, но было видно, что он услышал предложения верного воина… Наконец, он обернулся к нему, и с губ «Старого» сорвалось тихое:
— Договорись.
А после ярл медленно спустился со стены и удалился в усадьбу. К опешившему ватажнику же подошел один из самых молодых хирдманов, коего удалось спастись. Он тяжело дышал, словно загнанная лошадь, даже после короткого отдыха:
— Тородд! Их ярл сказал, что пришел за Лудде и его сыном, вызывал их на хольмганг, и проиграл. Ты должен напомнить им об этом — а если не согласятся… Старый ярл пожил достаточно, и ему все равно ведь умирать!
«Разрубленная щека» с удивлением, словно впервые видел, смотрел в глаза молодого наглеца, имея лишь одно желание — сбросить его со стены вниз, на колья во рву. И в любое другое время он наверняка бы так и поступил — но сейчас даже один меч стоил для свеев слишком дорого, чтобы так бездарно его терять. Потому Тородд лишь презрительно бросил в ответ:
— Твои слова достойны разве что обделавшегося мальчишки, спрятавшегося за материнским подолом. Ты воин, Стен! Воин — так иди и готовься к битве!
Что удивительно, молодой хирдман не отвел глаз под осуждающем, гневливым взглядом ватажника. Да, он отступил от старшего над ним хирдмана — но при этом коротко бросил:
— Тебя с нами не было, Тородд. Их невозможно победить!
Последние слова Стена окончательно разъярили матерого викинга, участника многих славных битв и набегов, и он закричал во весь голос так, чтобы его услышали и во дворе, и на стенах бурга:
— Любого можно убить! Любого!!! В жилах любого человека течет кровь — и мы можем пустить ее нашим врагам! Посмотрите вниз, посмотрите! Там лежат их тела, они гибнут как простые люди!!! Так изготовьтесь же к бою, каждый из вас — пустим им кровь вместе! Мне нужна каждая крепкая рука, каждая секира, каждый клинок — нужны все свободные мужи! А что касается треллей — то скажите каждому из них, кто решится взять в руки нож, топор или молот, скажите, что я обещаю свободу каждому, кто встанет с нами на стену! Каждый из них тотчас станет лейсингом! А бабы пусть кипятят масло на кухне, пусть выносят чаны во двор, греть смолу — нам есть, чем встретить врага! Поднимайте же на стены бревна и камни, и клянусь Тором, мы пустим этим ублюдкам кровь, сполна отомстив за Торира и павших соратников!
«Разрубленная щека» (его лицо действительно обезобразил длинный, широкий шрам) взъярился достаточно для того, чтобы продолжить безнадежный бой — впрочем, ему самому он безнадежным не казался. Их бург был достаточно надежно укреплен, единственное уязвимое место — толстенные, прочнейшие дубовые ворота, обитые стальными полосами. И их страхуют вторые створки — а узкий коридор под надвратным укреплением есть далеко не самое худшее место, чтобы дать бой даже численно превосходящему противнику! Кроме того, врагу придется орудовать тараном под льющемся сверху кипящим маслом или смолой, под падающими сверху камнями и бревнами…
Тородд был уверен, что они сумеют отбить первый натиск — а уж там, когда получивший по зубам враг немного придет в себя, то можно будет поговорить и о невыполненных противником условия хольмганга…
Опытный викинг действительно так думал — и это были не самые глупые мысли. Однако враг к его удивлению не стал яростно долбиться в ворота, теряя под ними людей, нет! Несколько человек подошли к небольшому мостику, укрывшись щитами — впрочем, защитникам бурга нечем было их встретить, покуда исландцы не подобрались бы к самым створкам. Но вместо этого викинги Хельги принялись метать горшки с льняным маслом в ворота — один за одним, более десяти штук! А когда вся нижняя часть их полностью покрылась маслом, полтора десятка лучников врага обстреляли дубовые створки горящими стрелами, заранее обмакнутыми в расплавленной сере…
Ворота можно было бы спасти, если бы ватажник заранее приказал кипятить простую воду. Но увы — прежде, чем чаны опорожнили от масла и смолы прямо во дворе, да набрали в них воду и подняли на стену, дерево створок уже вовсю полыхало. И поспешно вылитая вода пусть и сбила пламя, но не потушила его до конца — и тогда вновь подошедшие к мостку исландцы швыряли в огонь все новые и новые горшки с маслом, все сильнее питая огонь! А лучники врага стали пускать зажженные стрелы высоко в небо — и те, перелетая через стены, падали во двор усадьбы. Впрочем, их было слишком мало, чтобы нанести защитникам, снующим внутри, достаточный урон. Слишком мало, чтобы вызвать пожар — даже там, где пламя успело заняться, его успешно сбивали. Правда, так было, лишь пока одна из стрел не упала в лужу еще не остывшего масла, смешавшегося со смолой — и к несчастью свеев, лужа эта дотекла до бревенчатых стен господского дома…
Гвардейцы же воительницы дождались, когда створки ворот прогорят достаточно, чтобы разбить их одним ударом массивного ствола сосны, срубленной часом ранее. Одним стремительным рывком четыре десятка хирдманов преодолели расстояние до стены — и хотя вниз на них полетели камни и бревна, выбив трех человек, оставшиеся, сломав ворота, ворвались в коридор, ведущий внутрь укрепления.
Тородд мог оставить вторые створки закрытыми и ждать, пока враг сломает и их. Но тогда прорыв исландцев во двор бурга стал бы делом времени, как и скорая смерть его защитников… Нет, он решил им дать бой там, где враг наверняка бы не сумел воспользоваться численным преимуществом — и в проеме ворот гвардейцев Хельги встретил хирд из двух десятков свеев, ощетинившийся копьями. Стальные наконечники ударили в щиты с обеих сторон; граненые жала контарионов имели преимущество перед широкими, листовидными остриями скандинавских копий, а щиты захватчиков были крепче, чем у защитников бурга. И все же какое-то время хирдманы держались у самых створок, позволив освобожденным рабам безнаказанно метать во врага сверху запасенные булыжники и массивные чурбаны… Впрочем, лейсингов — так скандинавы именуют освобожденных рабов — обстреляли лучники варяги. А потом в короткой, яростной схватке их истребили поднявшиеся на стены исландские хирдманы…
Да, командующий штурмом Эйнар не собирались атаковать лишь на одном участке. Он дождался, когда свеи сосредоточат практически все силы у ворот — после чего два отряда по двадцать ратников в каждом резво побежали к бургу с противоположной стороны, неся в руках заготовленные лестницы и многочисленные вязанки с хворостом. Последними они стремительно закидали ров — а приставив лестницы к земляным, обложенным деревом стенам, беспрепятственно забрались на них, истребив вскоре и бывших треллей, и ударом в спину добив хирдманов Тородда. Остатки дружины Лудде Старого — все до единого воины — пали в узком коридоре под надвратной стрелковой галереей…