Даниил Калинин – Ромодановский шлях. Забытые победы (страница 19)

Медленно двинулись вперед рейтары, приготовив пистоли для ближнего боя – медленно, иначе дрожь земли под ударами конских копыт растревожит ногайцев. Сам Бурмистров также крепко стиснул рукоять заряженного пистоля. По замыслу капрала, его люди должны проредить татар вдвое огнём одних лишь самопалов!

Впрочем, если рейтары не оплошают, то и вовсе расстреляют большую часть степняков…

Но замыслы замыслами – а жизнь, как известно, всегда заворачивает по-своему. То ли донцы пропустили кого из дозорных, то ли нашелся нукер, кому не спалось на жесткой земле – или, что вернее, захотелось справить малую нужду… Как бы то ни было, стоило рейтарам перейти на легкую рысь за пару сотен шагов до татарской стоянки, как степь огласил заполошный крик:

- Урусы! Урусы!!!

Словно в ответ со стороны выпасов грянул выстрел, и еще один, раздались такие же заполошные крики – а следом зазвенела и сталь! Вот тебе и внезапное нападение в самое сонное время…

- Пистоли в ольстры! Карабины к бою готовь! Уступом стройся!

Петр, однако, не растерялся – он-то вообще не шибко надеялся, что атака на врага пройдет без осложнений... По приказу капрала рейтары разом спрятали удобные в ближнем бою, но совершенно бесполезные на расстоянии пистоли, потянув с перевязей карабины… Одновременно с тем разворачиваясь в этакую стрелковую цепь! Конечно, стреляя на скаку из кавалерийского карабина, точности не добьёшься - в цель угодишь разве что случайно. И потому, когда до татарской стоянки осталось чуть более сотни шагов, Бурмистров осадил трофейного коня:

- Сто-о-ять! Прикладывайся! По моей команде… Огонь!!!

Секундой спустя грянул залп без малого двух дюжин рейтарских карабинов... И град убийственного свинца мгновенно пролетел жалкую сотню шагов, хлестнув по мечущимся в неразберихе татарам! А капрал уже пристегнул карабин к перевязи, вновь выхватив пистоль:

- А теперь вперед братцы, вперед – галопом! Бей татар, уразь!

- Уррра-а-азь!!!

Отчаянно понукая трофейных кобыл, рейтары устремились вперед – на скаку сломав всякий строй и равнение… Так ведь они уже и не нужны? Но вырвавшихся вперед русских всадников встретили безжалостно жалящие ногайские стрелы – и грянувшие в упор выстрелы.

Впрочем, одновременно с ними грохнули и многочисленные пистоли рейтар…

- Уррразь!!!

Петр обрушил хлесткий удар с протягом на плечо ближнего татарина, шарахнувшегося в сторону от летящего во весь опор коня. Рубанул как следует, приподнявшись в стременах – и резко, расчетливо кинув руку вниз… Дико завывший от боли татарин рухнул наземь, прижимая к себе практически целиком отсеченную конечность; не жилец. Такую рану уже никак не перевяжешь…

Но и вырвавшийся вперед капрал недооценил противника – свистнула стрела и прежде, чем Бурмистров успел что-то сообразить, вражеский снаряд поразил его точно в лицо! Хорошо хоть, что угодила стрела в лоб – и что наконечник ее оказался не тонким граненым, и не шиловидным, а именно срезнем. А последний хоть и раскроил кожу на лбу, но кости не пробил…

Впрочем, Петр осознает, что уцелел просто чудом, сильно позже – а пока он кубарем вылетел из седла, распластавшись на земле! И прежде, чем капрал смог бы подняться на ноги, к нему уже ринулось два рослых ногайских нукера, вскинув сабли – не иначе, добьют!

Сердце болезненно сжалось в груди – а пальцы безрезультатно хватанули сырую от росы траву. Выронил, выронил в падении дедовский клинок! А оставшийся заряженным пистоль покоится в седельной ольстре с левого боку коня…

Бурмистров все же нашарил карабин на перевязи – и вскинул перед собой! Приняв первый сабельный удар на ложе укороченного кавалерийского мушкета. Шарахнулся назад и в сторону, перехватив ствол обеими руками – готовясь бить прикладом, словно дубиной… Петр не продержался бы долго против двух умелых рубак. Не с этим оружием, не с застилающей глаза кровью, бегущей вниз из широкой, резаной раны на лбу... Увы, собственные солдаты капрала не видели, в какую тяжелую ситуацию попал их командир – и вот уже заходят с обеих сторон нукеры, свирепо скалясь и поигрывая клинками…

Молнией промелькнул серый в яблоко конь – Василько взял его в поход, и теперь верный скакун нежинца сшиб татарина широкой грудью, отбросив оглушенного нукера на пяток шагов! А второй даже не успел закрыться от стремительно рассекшего воздух (да и не только воздух) казачьего клинка…

Кивнув Бурмистрову, товарищ его весело, озорно воскликнул, уже разворачивая коня:

- С тебя чарка горилки!

- Да хоть две…

Петр ответил себе под нос, еще не оклемавшись после падения – но ответил совершенно искренно. Смахнув обильно бегущую со лба кровь, капрал наконец-то нашел взглядом саблю – и спешно подхватил ее с земли, не тратя время на карабин. Последний покуда полетел наземь – ничего, после боя подберет…

Хотя на деле-то никакого боя и не случилось. Ногайцы, пусть и упрежденные окриком своего товарища, толком изготовиться к сече уже не успели. Главное их оружие, легконогие кони, так и остались на выпасе! А похватавшим луки и стрелы татарам явно не хватило времени облачиться в куяки… Тем более, что первый, прицельный залп из карабинов, сократил число боеспособных нукеров на треть. А второй, пусть и не особо дружный, и не шибко прицельный залп пистолей внес дополнительную сумятица... И также кого-то ранил.

Наконец, нукер мурзы Нуреддин-бея хоть и крепки в сабельной рубке – но или конными, или пешими против пеших. Однако когда на них налетели бронированные рейтары, а следом и нежинцы, татары себя никак не проявили – не приучены они драться спешенными против конных! И та редкая стрела, что ударила в лицо капрала, стала скорее исключением, чем спасением для степняков… В считанные мгновения половина нукеров была порублена – вторая же бросилась бежать в рощу, надеясь найти убежище и спасение в маленьком, пусть и густом колоке.

Так ведь прочесать его действительно не проблема…

Но думал ли о том оглушенный стрелой капрал, видя перед собой лишь спины поганых? Нет, они неудержимо ринулся в погоню, в надежда догнать врага – не обращая уже внимания на стекающую со лба кровь, смешивающуюся с потом… Ведь всего нечего до ворога, всего несколько шагов!

Подстегнул коня Василько, а вслед за ним налетели на пеших ногайцев нежинские казаки, отрезая их от леса – и без всяких сомнений пуская в ход сабли, уже густо окрасившиеся красным. На что обеспокоенный Бурмистров воскликнул, не побоявшись сбить дыхания:

- Василько, всех не рубите! Мурзу живым нужно взять!

Его слова прогремели громовым раскатом, заставив казаков зло стиснуть зубы; и все же черкасы послушались капрала, начав теснить ногайцев лошадьми, лишь изредка пуская сабли в ход.

Но один из убегавших успел среагировать, метнувшись в сторону испуганным зайцем. И ведь как резво засверкали пятки! Петр инстинктивно свернул следом, ведомый охотничьим азартом – хотя бежать в кирасе и шишаке то еще удовольствие… Особливо с рассеченным срезнем лбом!

Уже вскоре Бурмистров начал задыхаться – но и непривычный к пешему бегству татарин смог выдать лишь короткий рывок до стены разросшихся деревьев... А чуть углубившись в рощу, он обернулся и заприметил единственного преследователя – после чего резко развернулся лицом к Петру! Зло ощерившись и умело поигрывая клинком... Рослый и крепкий – уже немолодой, но явно опытный рубака в добротном халате и шароварах шагнул навстречу капралу, вскидывая саблю для удара. Видно понял, что на бегство дыхания не хватит – и решил попытать счастья в бою с запыхавшимся русским солдатом…

- Сам выбрал свою судьбу!

Пётр изловчился ударить первым – и сабли встретились с оглушительным лязгом. Бурмистров рубанул со всей силой, вложив в удар вес тела и разогнав его поворотом корпуса – надеясь закончить схватку одной стремительной и резкой атакой... Но нет, татарин умел закрылся скользящим блоком, шагнув в сторону – и словно стряхнув саблю рейтара с плоскости своего клинка… Ответный удар его был стремителен и резок – но капрал пока еще с легкостью отскочил назад, пропустив перед собой лезвие стремительно сверкнувшего шамшира. Однако же как бьется в груди встревоженное опасностью сердце…

Рейтар невольно разозлился на соперника, живо представив, сколько русских воинов сразила сабля умелого татарского рубаки. Но еще одним он не станет! Нет, ныне настал час ворогу сгинуть на малоросской земле, оросив ее собственной кровью – и без того найдутся языки, кто выдаст мурзу… Противники обменялись еще несколькими быстрыми ударами, отражая атаки друг друга. После чего закружили, пытаясь обмануть соперника ложным выпадом - и не обмануться самому!

А воздух промеж них словно сгустился от охвативших воинов напряжения, потемнел – будто перед грозой...

Но у ногайца есть преимущество – ведь кровь из раны рейтара все еще струится вниз, набегая на брови, грозясь залить глаза. И в какой-то момент Петр отвлекся – всего на краткий миг, лишь смахнуть красную влагу! Однако нукер тотчас ринулся вперед – и клинок его со свистом рассек воздух, случайно поймав красный луч восходящего солнца. Луч, словно слившийся с холодной сталью…

Петр ожидал атаки и успел уклонился – но ворог оказался чуть быстрее, и шамшир его резанул по открытой части руки. Плечо словно обожгло – что впрочем, лишь сильнее разозлило Бурмистрова: