Даниил Калинин – Путь чести (страница 18)
— Ну это как обычно. — хохочет шотландец. — У нас в Эдинбурге ой сколько народу погубило соседей и знакомых. Тут ведьма, там ведьма. Странные люди. Хотят на чужом горе собственное счастье построить, а не бывает так. Господь все видит и по делам судит.
Страны разные, времена разные, а проблемы одни и те же… Уж лучше бы радости.
Я ловлю себя на чувстве усталости, но не тела, а скорее души. Все-таки именно занимать место Себастьяна я совершенно не желал. А уж при мыслях о том, что, быть может, когда-нибудь мне придется выдавать себя за него перед Викторией…
— Все хорошо, командир? — голос финна заставляет вынырнуть из своих мыслей, — Фон Ронин?
— Нет-нет. Просто задумался. — я сильно зажмуриваюсь и широко раскрываю глаза, чтобы прийти в себя.
— Ты как вернулся словно сам не свой. — Лермонт участливо заглядывает мне в глаза.
Он догадывается?
Нет, быть не может!
Я отгоняю от себя эти мысли и произношу.
— Все в порядке, друг мой. Голова что-то приболела…
— Ох, вот я бы этим ляпуновцам! — Тапани потрясает грозным кулаком.
Я примирительно улыбаюсь.
— Да теперь уже поздно.
— А надо было нас собой брать! — надувается горец. — Такого бы точно не случилось!
— Вы дальше слушать будете? — решаю перевести тему я.
— Ну так рассказывай. Интересно же. — быстро соглашаются товарищи.
— Так вот. — продолжаю я, — Понеслись доносы. Наш дуэт охотников прекрасно понимал, что все это чепуха, а во многом и опасная ложь, попытка свести личные счеты. В этот момент пропала последняя женщина. Молодая жена местного чиновника. Но злодей не знал…
— Злодей? Был же волк? — финн в задумчивости потирает шею.
— Вы действительно в это поверили? — я улыбаюсь, — Ладно. Я вас специально запутывал. Была одна деталь, которая сразу меня смутила, о чем я и доложил королевскому сыщику. Все куртизанки, и другие пропавшие женщины были родом из Испании. Абсолютно все.
— И что это проясняет? — подается вперед Джок. Было видно, что он не понимает связи.
— Все по порядку. — я делаю жест рукой. — Злодей не знал, что дикарь пометил каким-то образом всех оставшихся испанских женщин, и как хороший пес пошел по запаху, который привел его прямиком в подвал простого сапожника Николя. А таааам… И типография, и пыточная, и чуть ли не алхимическая лаборатория. Короче говоря, никакого оборотня.
— Чудно. — свистит Джок. И тут же похотливо оскаливается — Чем же таким он их пометил?
— Чем метил, не знаю. Но как только убийца был пойман, заговорили две женщины. Оказалось, никакой это был не Николя, а самый что ни наесть Родриго Иссио, испанский шпион. И женщины были его агентами. Кто заподозрит обычную ночную бабочку или, того немыслимей, хорошую жену в шпионаже для испанской короны? То-то же. Схема была идеальной. Почти.
— Так, а убивать зачем? — шотландец трет подбородок, пытаясь понять причину злодейств.
— Приказ из Мадрида был четким. Уничтожить всю сеть. И испанцы не считались ни с чем, чтобы отвести от себя подозрения. Вы удивитесь как называлась эта организация. — я плотоядно улыбаюсь.
— Не томи! — чуть не воет Тапани. — Говори же!
— El lobo. — я победно поднимаю вверх указательный палец.
Друзья смотрят на меня как на идиота. Я понимаю, что испанского они не знают.
— Волк. Они назывались волки. — исправляюсь я.
— Ааа! — раскрывают рты от удивления товарищи.
— Кроме Родриго поймали еще двух «волков». Они помогали убивать своих же агентов, чтобы скрыть следы заговора, который тянулся аж к королю. Семьи кротких девушек были в заложниках у испанских властей, так что они были вынуждены собирать и передавать информацию через того, кто без жалости исполнил потом приказ об их уничтожении.
— Ооо! — вырывается у Тапани.
— Вот так, друзья мои, я помог королю и Франции. А серебро от пуль оставил себе. И кроме того, получил немалую награду за содействие тайному сыску. После чего отправился дальше.
— Нет, это точно наш Себастьян, такой же хвастун. — хохочет финн, — А принцессу тебе не дали на одну ночь в знак признательности? И половину королевства в придачу? Спаситель Франции!
— Да он придумал это все! — поддерживает Тапани Джок, — Что за сказка, фон Ронин?! Клянусь честью, в тебе погибает великий писатель. Подумай сменить стезю.
Я машу на них рукой. Вот так и рассказывай истории.
— Больше рассказов не дождетесь! Вы не цените к себе хорошего отношения. Плебеи!
Друзья молитвенно складывают руки и поворачиваются ко мне.
— Прости нас, суровый господин. Мы больше так не посмеем сделать. Слово чести, ха-ха-хах…
Наш хохот прокатился по всему лесу. Тут вдруг лошадь останавливается, и я, все еще сотрясаясь от смеха, вдруг замечаю, что из ближайших кустов на дорогу выпорхнули сразу несколько разбойного вида мужиков. И те нацелили на меня и моих друзей весьма недурные кремневые мушкеты, замерев шагах в двадцати впереди…
— А ну как слезайте-ка с лошадок, господа хорошие. По добру по здоров! Или нам помочь?
Приехали…
Глава 10
Сидя в седле на прицеле пищалей я задаюсь интересными вопросами. Ладно я, без году неделя попавший в жестокий семнадцатый век, но как двое опытных воинов могли прошляпить засаду? Ну как?
Оказалось, что и на старуху бывает проруха. Лермонт и Тапани даже к пистолетам потянуться не успели, как арканы стянули их, а оборванцы с чумазыми лицами (касимовские татары?) стащили их с седел и споро довязали моих друзей уже на земле.
Эх, жалко Тимофея нет. Этот бы нутром засаду почуял.
— Вижу ты главный. — улыбнулся чернозубый с пищалью. — Дюже вид у тебя важный. Как князь едешь.
Я вознес глаза к Небу с благодарностью, что не сразу получил дубиной по голове. Товарищи, судя по их лицам, моей радости не разделяли.
— Думается мне, хороший выкуп за вас истребуем. — констатировал разбойник, пристально меня разглядывая. — Хотя, судя по одежке вы и не понимаете меня, немчура поганая.
— Окстись, балбес, свои мы. — я приосаниваюсь в седле, с которого меня, видимо, не собирались стаскивать.
— А кто свои-то? Сейчас СВОИХ много. — склонил голову вбок пленитель, явно удивленный русской речью.
И действительно, в годы смуты в государстве российском много шальных и гулящих людей завелось. Есть такие люди, что в темные времена ищут не света, а собственной выгоды. Пока крепкой власти нет, а в стране дела из рук в руки переходят, расплодилось ватаг разбойных по лесам. Кому война, а кому гешефт за счет путников и обычных людей.
Я скривился. Всегда относился к таким людям с отвращением, хотя кто знает, какая нужда толкнула их на этот путь?
Судорожно подбирая, что лучше бы сказать разбойникам, я боковым зрением разглядел козака с длинным чубом и в синих шароварах. Но точно ли это то, что я думаю?
— Да царевича Дмитрия мы посланцы. — бросаю я на удачу. И, похоже, попадаю прямо в яблочко.
Лица разбойников разглаживаются. Козак слева даже улыбнулся. Или мне показалось?
— Да ну. — отвел пищаль от моего лица чернозубый. Большинство здесь гигиеной пренебрегает. И встретить беззубого тридцатилетнего в любой точке карты — в порядке вещей.
— Вот тебе и ну. А ты железом в лицо тычешь! — я поддал в голос железа, видя, что окружившие нас стушевались при имени Лжедмитрия. Уже второго по счету.
— Ты, друже, не гоношись! — подался вперед козак, — Дмитриев ты слуга или нет, у цьому мы не впэвнэни. Проверить все надо. А то вдруг вы не те, за кого себя выдаете. Или того гирше по наши души. А пока, молодец, слезай-ка ты сам с коника на землю грешную.
Теперь его улыбка больше похожа на волчий оскал. А рука не сходила с богато украшенной рукояти сабли. Одежда расшитая, вид опрятный, дорогое оружие — значит он здесь главный.
— Что, хлопчик, дырку во мне хочешь просмотреть? Али взглядом испепелить? Без проверки никуда. — подмигнул главарь.
Подошедший чернозубый замер возле моей кобылы и вскинул пищаль, я только лицо успел отвернуть.
Не поверили. Ну, ничего, попытаться все же стоило. Придется думать, как выходить из этого непростого положения.
— Да проверяйте, люди добрые. — я развожу руками. — Только как проверять будете? Уж не царевич ли у вас здесь в лесочке бытует?