Даниил Калинин – Кесарь (страница 29)
Издалека послышался какой-то крик, его поддержали – но я не стал вслушиваться, сосредоточившись на своих мыслях.
Итак, кто тогда? Безусловно, не сами русичи – отравленное лезвие и «снайперская винтовка», серьезно?! В теории, конечно, все возможно - но на практике в
Нет, фряжский след во всей этой истории прослеживается неспроста, и он не отвлекает внимание от реальных исполнителей убийства – а дает четкий ориентир… Очевидно, верна именно первая моя догадка – за Михаила взялись иезуиты - правда, объединив усилия с Дмитрием Шуйским! Специалисты по ядам, оказывающие весьма значительное влияния на религиозную и политическую жизнь Европы, в настоящее время, весьма влиятельные… Да и с фанатизмом, думаю, у них все на должном уровне.
В их присутствии в России также нет ничего удивительного – еще первого Лжедмитрия к царскому трону вели именно иезуиты…
В подтверждение своих мыслей я приблизился к фрязину – и с трудом подавив брезгливость, запустил руку за ворот кафтана, нащупав тесемку крестика. Вряд ли же ассасин-исмаилит, пусть и европейского происхождения, будет носить крестик?!
Потянув за тесемку, я вытащил на грудь мертвеца крест; на ощупь явно не медь. Увы, в темноте практически не видно – разве что ясно, что именно крест; чуть покрутив его в пальцах, кончиками их я нащупал какую-то неровности - вроде гравировку.
- Факел!
Не прошло и минуты, как всполохи пламени осветили действительно серебряный крест.
Я приник к нему взглядом – и, как и предполагал, на задней стороне креста обнаружил гравировку с четырьмя буквами по граням креста: A, M, D, G.
- Что там, Себастьян? – склонился надо мной чуть успокоившийся саам.
- Смотри. – я указал ему на буквы. Тапани в удивление покачал головой:
- И что это значит?
- Ad majorem Dei gloriam
- Кто? – переспросил «Степан».
- Мы ищем тайных агентов папского престола, отправленных Римом. А может и самим черным папой, действующим на своё усмотрение…
Я сорвал с шеи заговорщика заветный крест.
- И что это нам дает? – спросил финн.
- Теперь мы точно знаем, что Дмитрий Шуйский, а то и сам царь сговорились с викарием! И на этом можно сыграть – ведь иезуиты не помогают просто так, а их убийц не купишь ни за какие деньги… Помогая первому Лжедмитрию в его походе на Москву, они требовали от самозванца церковной унии, как и у ляхов. А также открытия иезуитских коллегий, да чтобы новый царь разрешил католическим миссионерам открыто проповедовать на Руси... Самозванец, однако, сыграл с ними втемную, воспользовался помощью – а, захватив власть, выдворил из страны. Или поверил, что выдворил… И дело тут, возможно, даже не в твердости его в православной веке – просто царя, продвигающего унию, русский народ сам поднимет на колья! Ну, или уж точно отвернется от него…
Закончить свою мысль я не успел: ширящиеся со всех сторон крики стали звучать более отчетливо, оборвав мою речь. Причём в лагере, лишь недавно сонном и мирном, началось какое-то нездоровое, хаотичное движение... По спине так и повеяло предательским холодком: а что, если иезуиты смогли согласовать свое покушение с Сапегой?! И тот, получив подкрепления от Ружинского, решил внезапно атаковать нашу стоянку – пусть даже с одной лишь только кавалерией?!
Однако же очередной крик, прозвучавший совсем близко, мне все-таки удалось разобрать:
- Иноземцы взяли Михаила Васильевича в плен, собираются его убить! Делагарди хочет стать воеводой! Немецкие рейтары держат великого князя в избушке кухарок!
Твою же ж!!! Конечно, это не нападение литовцев – но ситуация не сильно лучше! Иезуиты не смогли поднять против нас сотню детей боярских – что же, теперь они поднимают всех русских ратных людей на шведских наемников…
И моих рейтар!
- Братцы, бегом к Джоку, к кухаркиной избушке!!! Игнат – бери своих детей боярских, идете с нами: всю правду откроете о подосланных убийцах-фрязях!!!
Глава 14.
«Даже храбрейшие подвержены внезапному страху»
Тацит
Мы было рванули вперед всей массой двух сотен – и я побежал впереди всех ратников, довольно плохо соображая из-за хаоса мыслей в голове. При этом в сердце пульсирует огромный комок страха – а в голову лезут откровенно пугающие вопросы, один страшней другого… Удастся ли усмирить уже раззадоренную толпу? Успеем ли мы добраться до Лермонта ранее, чем прольется кровь? Не пострадает ли Рада – да и в общем-то, вся сотня моих рейтар? И что еще сумеют выкинуть боевики иезуитов, покуда мы спешим к князю?
Особенно, если завяжется настоящий бой?!
Мысли, одна страшнее другой, приводят меня в бессильную ярость. Враг пока что на пару шагов опережает нас… А взволнованные воины, встающие от костров, с напряжение и недоверием посматривают в нашу сторону – правда, пока еще не решаясь преградить пусть столь значительному числу служивых.
Пока еще… И да – все вновь упирается во время.
Немножко осмыслив происходящее, я замер как вкопанный:
- Рейтары, стой! Дети боярские – вас тоже касается!!!
- Себастьян, что?! – встревоженный «Степан» замер рядом.
- Я делаю глупость. Бежим пешими, теряя время – и премся всей толпой, покуда в наших солдатах не опознали рейтар… Не успеем. Тапани, сейчас я обменяюсь верхней одеждой с любым из наших воинов, а ты распорядись привести мне коня подстреленного мной фрязя – он ведь вернулся к павшему… Ты, в свою очередь, веди солдат на нашу стоянку – берите лошадей, заодно поднимайте твою сотню. На провокации не ведитесь, драки старайтесь избежать до последнего!
Насупившийся Йоло, явно не желающий подчиняться новому приказу и оставлять меня одного, все же согласно кивнул – у финна с дисциплиной все как нужно.
- Воинов с кирасами старайтесь держать в глубине сотен так, чтобы внешне наши люди не отличались от прочих детей боярских… Веди всех к избе кухарок – и обязательно отправь посланников к Давыду Жеребцову и генералу Делагарди: первый пусть также ведет своих стрельцов к князю, сейчас на него вся надежда! А вот Якобу и шведам стоит сняться с места – и пока что отступить, хотя бы ненадолго покинуть лагерь. Сделаешь?!
Финн вновь кивнул и тотчас громко позвал рейтар, привести коня – а я уже подозвал к себе детину из числа воев Шуйского, коего я счел достаточно смелым, понятливым и вменяемым:
- Игнат! Определи старшего по сотне, пусть держит ратников на вашей стоянке, и чтобы не случилось – им ни во что не встревать! Сам же скорее возвращайся, бери коня – и со всех ног скачи к избе кухарок кесаря, там буду ждать тебя; расскажешь людям все, как было!
- Слушаюсь!
Разбойного вида детину как ветром сдуло; за последним, пусть и неохотно, но потянулись прочие дети боярские – похоже, что я не ошибся с выбором «исполняющего обязанности» сотенного головы!
Между тем, ко мне подскочил один из елецких ратников, схожих со мной по комплекции; кажись, зовут его Фролом. Последний скинул с себя стеганный тягиляй, подбитый мехом у воротника и ватный шлем-шапку, именуемый «бумажным шеломом». Вроде бы и броня – а вроде бы и верхняя, довольно теплая одежда… Впрочем, холода я особо не ощущаю – и также скинув с себя шляпу, плащ и дублет, я быстро натянул чужую броню. После чего разом взлетел в седло подведенного под уздцы коня, с удовлетворением отметив, что в седельных кобурах последнего все еще покоятся как штуцер, так и пара неразряженных кавалерийских пистолей.
- Все братцы, не поминайте лихом! Жду у вас у князя… Вперед!!!
Я пришпорил чужого коня – благо, что «родные» сапоги со шпорами не снимал, и скакун бодро рванул вперед, мгновенно почуяв на себе уверенного в себе наездника, не терпящего проволочек…
Лишь бы успеть!!!
- От немчура поганая князя нашего загубить решила!
- Ох и зададим мы немцам жару!
- Подкупили, значится ляхи свеев!
До моего слуха грозной разноголосицей доносятся крики ратников. И с какой же пугающей легкостью треклятым иезуитам удалось пустить подлый слух – да поднять лагерь, сыграв на недоверии московитов к шведам и прочим нерусям! И насколько же легче все было опровергнуть, коли Михаил находился бы в сознании…
Ох, не ждать вам от меня пощады! Отдам Леграну, пусть поупражняется в своем нелегком искусстве, вспомнит былой навык палача!
Н-да… Подобными мыслями я стараюсь заглушить животный страх, ширящийся в моей груди – вновь физически ощущая, как сквозь пальцы утекает драгоценное время… Но до единственной на весь лагерь избушки осталось уже недалече – и, к своему вящему изумлению, я смог разглядеть «полковое» знамя архангельских стрельцов с изображенным на нем двуглавым орлом и апостолом Петром! А после – и ровные ряды архангельских и мангазейских стрельцов, кои уже обступают избу, строясь вокруг княжеского убежища и моих рейтар удивительно четким квадратом.
Право слово, пехотное каре! А Дадыд-то, Давыд… Все сделал четко, не дожидаясь иных понуканий – выступил, как видно сразу, как только в лагере начались волнения! Собственно, все в его стиле – вон, и ратники слушаются беспрекословно, безмерно уважаю своего воеводу…
Ну, буду жив – жбаном лучшего хмельного меда проставлюсь, лучшего коня отдам, лучший клинок! Да все, что угодно отдам, кроме Хунда и отцовского пистоля фон Ронина!!! Ничего не жалко!!!