Даниил Калинин – Кесарь (страница 28)
- Без глупостей!
Напряженный, бледный Микитка только кивнул в знак согласия – а я, выйдя в свет костров, громко воскликнул:
- Спокойно! По велению великого князя Михаила я, полковник рейтар Себастьян фон Ронин, имею поручения имать фрязей, скрывающихся среди вас. Эти фрязи – опасные тяти. И один из них, именем Антоний, сегодня убил старшую кухарку Глафиру... Ваш "голова" подтвердит мои слова:
Тапани слегка подтолкнул Микитку вперед – и последний, дав петуха голосом, едва ли не завопил:
- Немец говорит правду!!!
Тем не менее, дети боярские из числа воев Дмитрия Шуйского не спешат убирать оружие, угрюмо, с недоверием и настороженностью следя за своим "головой" – и моими рейтарами, взявшими московитов в кольцо. Спеша упредить возможную провокацию, я возвысил голос:
- Также эти тати совершили куда как худшее преступление – они отравили вино, желая сгубить наших офицеров. Потому укрывательство их наказуемо – а вот за помощь обещана награда, и награда немалая... Ну так что, есть ли среди вас фрязи?
В этот раз молчание прервалось быстро: от ближнего ко мне костра встал дюжий такой детина, чернявый, с кривым шрамом на правой щеке – тот придает воину этакий разбойный вид. Но заговорил он без всякого вызова, даже несколько подобострастно:
- Господин полковник, с татям мы не знались - а сами фрязи незадолго до вашего прибытия ушли конными.
Твою же ж… Эх, не успели!
- А двинулись куда? В сторону московской дороги?
Детина отрицательно мотнул головой, указав рукой противоположное направление:
- Да нет, вроде тудой…
Последнего единодушно поддержали сразу несколько ратников, немного успокоившихся и понявших, что никакого кровопролития с нашей стороны не планируется:
- Да, ушли в ту сторону!
- Игнат верно говорит…
- Вот фрязины, собаки поганые…
Я ненадолго замер, напряженно размышляя. Врут, укрывают? Если так, нужно проверить стоянку, что весьма проблематично – ведь никого из наемников в лицо я не знаю, а посылать за Радой – так потеря времени… Обернувшись к Микитке, кто всех фрязей как раз знает хорошо, я коротко спросил:
- Врут?!
Тот также тихо ответил мне:
- Не должны, господин полковник, мои люд…кха-кха…
Закончить «голова» не успел: не менее, чем со ста шагов – и именно с той стороны, куда указал рукой детина, - вдруг грохнул выстрел! И Микита, поперхнувшись кровью, начал оседать на колени – а на груди его расплывается красное пятно…
Первым успел среагировать Тапани – молниеносно ринувшись вперед, он свалил меня с ног – и вторая пуля, предназначенная уже мне, лишь вжикнула над головой… И я, как назло, без кирасы! Последняя на таком расстоянии могла бы и спасти…
- "Голову" убили!
- Немцы "голову" убили!
- Бей немцев!!!
Второй крик раздался из темноты – оттуда же, откуда стреляли. Впрочем, это поняли далеко не все - и сразу несколько детей боярских подхватили брошенный наемниками клич! Московские ратники вновь схватились за оружие - вскинули пистоли и рейтары, окружившие стоянку! Еще немного – и по глупости любого из воев прольется кровь, а уж там бой будет не остановить!
- СТОЯТЬ!!! Стоять, дурни, зашибу!!! Куда за сабли хватаетесь, фрязи же стреляли, из карабина пальнули!!! Рейтары – опустить пистоли!!!
Мой отчаянный, яростный крик (сам не ожидал от себя такого рева!) несколько отрезвил обе стороны – а впереди уже послышался торопливый перестук копыт сразу двух лошадей... Поднявшись с колен, я рванул к ближнему костру, где рядом с Игнатом (так, кажется, его назвали товарищи) разглядел новенький кавалерийский карабин.
- Заряжен?!
Детина лишь утвердительно кивнул; подхватив чужое оружие, я по самое «не могу» упер его приклад в плечо, пытаясь поймать на «мушку» силуэт одного из всадников, все же подсвечиваемых попутными кострами… Для верности открыл оба глаза – так очень неудобно целиться, но выше шансы, что разглядишь саму цель; и ведь мне повезло! Я четко увидел лишь немного смазанную тень одного из всадников на фоне яркого костра! После чего, вынеся прицел на фигуру вперед, с поправкой на скорость движения, потянул спусковой крючок, паля скорее интуитивно, нежели прицельно…
Выстрел!
Чужое оружие здорово дернуло в руках и толкнуло в плечо, поведя корпус назад – но впереди раздался-таки вскрик боли!
- Тапани, за мной!
Я рванул вперед, прямо сквозь стоянку детей боярских, стараясь не врезаться в воинов Шуйского. Охотничий азарт погони, когда ты вот-вот настигнешь жертву и остро чувствуешь это, захлестнул меня с головой! А от переизбытка чувств я во все горло закричал:
- Слово и дело государево!!!
Формулировка войдет в обиход лет так сто спустя – но сейчас мои слова буквально ошарашили нерасторопных детей боярских, замерших на пути. Заслышав же мой крик, ратники все же шарахнулись в стороны, дав нам с Тапани дорогу…
Впрочем, не только мы с Йоло бросились в погоню; несколько толковых рейтар – увы, спешенных! – находящихся ближе к врагу, также ринулись вслед за наемниками. Неожиданно ночную темноту пронзила вспышка очередного, пистолетного выстрела – только направлен он был не в сторону преследователей, а к земле…
Добил!!! Своего же добил!!!
В отчаяние я вскинул пистолет и выстрелил почти вслепую. Замер на мгновение – но тут же увидел в свете очередного костра, что второй всадник беспрепятственно улепетывает верхами, грозясь уйти…
Выстрел!
Справа от моей головы громыхнул пистоль Йоло – и к моему вящему изумлению, тотчас завизжала лошадь фрязина! А мгновением спустя раненый то ли в круп, то ли в одну из задних ног конь завалился набок, придавив всадника… После чего, отчаянно молотя копытами по воздуху, сполз в сторону, попытался встать – и снова упал; кажется, на ногу вскрикнувшего от боли наемника...
- Брать живым!!!
Мы со «Степаном» вместе ринулись к поверженному всаднику, пытаясь опередить рейтар – но когда до врага осталось всего пятнадцать шагов, фрязь огрызнулся выстрелом. Точнее, мне показалось, что огрызнулся… Несколько растерявшиеся рейтары, памятуя мой приказ, замедлились в нерешительности – убивать-то нельзя, но и зазря лезть под пулю никому не хочется… В итоге первым с убийцей поравнялся чуть обогнавший меня Йоло – и ударом ноги вышиб пистоль из руки наемника.
Что впрочем, было совершенно излишне…
Я поспешил следом - но только поравнявшись с Тапани осознал, что руки фрязина чересчур безжизненно раскинулись. А после рассмотрел и кровавую лужу у его головы… Подоспевшие солдаты окружили нас плотным кольцом, закрыв труп фрязина от взглядов столпившихся было зевак. Набежали как дети боярские, так и прочие вои, свидетели нашей погони; один из них экономным ударом клинка добил мучающуюся лошадь… А между тем «Степан», опустившись на корточки к поверженному, негромко произнес:
- Конь ему не только ногу поломал, но кажись и ребра, и живот помял… Тать лишь оборвал свои мучения.
Я согласно, скорее даже неосознанно кивнул – увы, только теперь до меня окончательно дошло, что мы упустили практически стопроцентную нить, способную вывести и к Шуйским – обличив хотя бы Дмитрия! – и остальным «ассасинам». И осознание это очень удручает... Кроме того, меня нехорошо так впечатлила дерзость наемников - и их безжалостность по отношению к соратникам, и отчаянная решимость…
Между тем Тапани поднялся на ноги – после чего подхватил с земли карабин фрязина, выпавший из седельного чехла при падении коня. И немного покрутив его в руках, Йоло восхищённо воскликнул:
- Себастьян, ты только посмотри! Так это же штуцер с нарезным стволом!
По инерции я принял трофейное оружие – и только после осознал, что держу в руках средневековый аналог винтовки, в семнадцатом – да и восемнадцатом веке не очень популярный из-за продолжительной и сложной зарядки. Однако же укороченный штуцер, вполне способный послужить и всаднику, уже сейчас отличается точностью и кучностью боя пули, прошедшей по нарезному стволу… А еще и дальностью выстрела, и убойной мощью! Кроме того, сверху на оружие я разглядел диоптрический прицел – и вот тут-то меня проняло уже по-настоящему…
- Да, мой друг. Сегодня ты без преувеличения спас мою жизнь! Выродок прибил бы меня пулей из штуцера, будь я даже в кирасе… Это оружие не солдат – это оружие убийц.
В ответ Тапани разразился эмоциональной тирадой на родном финском:
- Perkele! Menkää helvettiin! Anna koirien ja karhujen pureskella luitasi!
В иное время я бы обязательно попросил перевод – но сейчас оторопь от того, насколько я был близок к смерти, а заодно и невольное восхищением «ассасинами», столь солидно экипированными и столь хладнокровно идущими на убийства и смерть… Короче да, я под впечатлением.
Большим впечатлением…
Сев на корточки и прихватив пригоршню чистого снега, я тщательно втер его в лицо, стараясь заставить себя думать в нужном направлении, без эмоций. Итак: у нас на руках попытка убийства, совершенная очень искушенными, отчаянными до безрассудства наемниками… Хотя наемниками ли? Можно ли называть человека, столь легко идущего на смерть ради цели, простым наемником?! Нет, тут попахивает изрядной долей фанатизма, присущей первым поколениям настоящих ассасинов из Аламута… Впрочем, закат исмаилитского ордена начался задолго до его падения под натиском монголов в тринадцатом веке, и вряд ли мифы о уцелевших в Европе членах ордена имеют под собой реальную основу.