Даниил Калинин – Кесарь (страница 14)
…Свежий морозный воздух, густо пронизанный лучами солнца – в которых так красиво сверкают летящие с берез льдинки… И тишина! Вот уже действительно, «мороз и солнце, день чудесный»…
Улыбнувшись внезапно накатившей ностальгии, я еще немного постоял с Хундом на месте, дожидаясь чуть поотставшего обоза – и наслаждаясь хорошей погодой. А после – после со вздохом тронул пятками бока верного жеребца, кои давно уже не ранил шпорами… Направив скакуна к границе густой чащи, сдавившей дорогу с обеих сторон.
До леса нам осталось всего метров пятьдесят – а на самой границе с ним замерли пяток казаков головы Харитонова, отправленных мной в дозор. Расстояние оптимально – завидев врага, дозор успеет предупредить нас об опасности, а мы, при случае, поспеем на помощь. Главное, чтобы враг не сумел укрыться так хорошо, что донцы Харитонова – опытные разведчики, не раз ходившие в степь – пропустили бы лисовчиков. В таком случае те смогут внезапно ударить сразу по обозу, и тогда потери среди охраны его однозначно вырастут…
Задумка моя проста и не особо оригинальна. Но вероятность, что разбойная «рыбка» все же клюнет на приманку, состоящую из дюжины укрытых поверху телег и саней, следующих в сопровождение всего двадцати всадников, все же весьма высока. Казаки в простых тулупах (правда, с поддетыми под них бахтерцами), не производят особого впечатления со своими луками и наложенными на тетивы стрелами – хотя по паре пистолей есть у каждого донца. Но их огнестрельное оружие хранится не в притороченных к седлам кобурах, а в нагрудных чехлах – и также скрыты одеждой…
Детям боярским из сопровождения обоза также не приходится кого-то из себя «изображать»: обучившись рейтарской тактике боя, последние не расстались с луками и стрелами, не поменяли бахтерцы, а то и стеганные тегиляи на прочные рейтарские кирасы… И кобуры их с пистолями также скрыты от глаз разбойников полами плащей, накинутыми сверху на броню – не только для маскировки, но и чтобы банально согреться.
Один лишь я щеголяю сверкающей на солнце кирасой, начищенной до блеска! А также привычным мне бургиньотом (а не мисюркой и уже тем более не «бумажным», хлопковым стеганным шлемом) – и впечатляющим набором из двух пар колесцовых пистолей в нагрудной рейтарской и седельной кобурах! Да еще два самопала упрятаны в сапоги… Плюс рослый вороной красавец-жеребец – одним словом, создаю полное впечатление важной заморской птицы, по какой-то прихоти поставленной во главе охраны небольшого обоза.
Что должно лишь подчеркнуть его значимость и необычность в глазах лисовчиков…
Лишь бы только не спугнула!
Да хорошо бы казакам все же заметить ворога заранее – иначе первые пули и стрелы разбойников однозначно полетят в такого нарядного меня…
Все имеющиеся телеги и возы, с коими мы ходили еще в Елец с запасом огнестрельного оружия, пуль и пороха, а также сани, реквизированные по соседним деревням вместе с возницами (на благое же дело!), мы разделили на три части. Во главе каждого из эскадронов – как и во время памятной схватки с ногаями у родного мне города – встали проверенные офицеры. Иными словами, мне вновь пришлось расстаться с Джоком и Тапани – ибо мои друзья повели за собой примерно по шесть десятков солдат: двадцать человек в боевом охранении, и еще четыре десятка рейтар укрытыми под шкурами на санях и телегах, по три-четыре на каждую!
Оставшиеся же всадники следуют на изрядном удалении от обозов в две, две с половиной версты под началом финских ветеранов эскадрона – и своих бывших инструкторов, к чьим командам дети боярские уже успели привыкнуть. Если мой расчет окажется неверен, и разбойников в любой из засад окажется больше сотни… Что же, надеюсь, мы продержимся до прихода помощи. Увы, сопровождению рейтар (ведущих и лошадей спешенных всадников) нельзя держаться ближе – тогда враг может издали заметить конный отряд из сорока детей боярских, и откажется от нападения на обоз.
Хорошо хоть, места лесистые, открытых участков протяженностью свыше полутора верст нигде и не найдешь…
И повторюсь – план мой прост и очевиден, но непуганые пока лисовчики должны клюнуть на приманку, если наши пути пересекутся. Именно поэтому мы и разбились на три обоза, следующих на восток параллельными дорогами – чтобы было больше шансов встретиться с ворами! А уж после этой встречи, как я надеюсь, уцелевшие черкасы и прочий разбойный люд Лисовского уже не рискнет нападать на наши обозы, опасаясь засад…
При этом мой «обоз» движется по тракту вот уже вторые сутки, встречая лишь редких крестьян, спешащих проследовать на санях между деревнями. Хорошо хоть, слой снега на дорожках более-менее утоптан, так что можно проехать не только на салазках!
Впрочем, вчера, в опасной для врага близости лагеря Скопина-Шуйского, где число разъездов в последние дни удвоилось, мы и не ожидали встретить лисовчиков. Прошла спокойно и ночь, освещающая лагерь светом полной луны и сверкающих на небосводе звезд – лишь стремительными черными тенями рассекали воздух совы; бодрствующие дозорные кутались в теплые, подбитые заячьим мехом тулупы, попеременно греясь у разведенного специально для них костра… И лишь лошади, чутко дремлющие стоя, прижавшись друг к другу, иногда тревожно всхрапывали – но когда вдали протяжно завыли волки, стало понятна и причина их беспокойства.
В свою очередь, под утро пошел небольшой снег - но вскоре ветер разогнал тучи. И на восходе солнце встретило нас царственным багрянцем, необыкновенно красиво освещая плотные меховые шапки на ветвях деревьев…
- Вперед, братцы! Следуем через лес...
Глава 7.
Timeo Danaos et dona ferentes
…Когда обоз поравнялся с границей леса, а дорогу с обеих сторон буквально сдавила густая стена деревьев, все разговоры между рейтарами стихли разом, словно отрубило. Опытные ратники прекрасно понимают, что текущая местность вполне подходит для засады – и теперь угрюмо поглядывают по сторонам, стараясь держать руки поближе к кобурам с пистолями.
Я, поравнявшись с возами, уже не пытаюсь вырваться вперед – и также напряженно поглядываю по сторонам, заранее оголив один из пистолей. Мне можно, мне полагается… В один миг среди деревьев вдруг почудилось какое-то движение – и я тут же вскинул самопал! Но прежде, чем переполошились бы все ратники, раскрыв себя, я успел разглядеть зайца.
- Отставить братцы! Тут косой едва на пулю не нарвался…
За спиной послышались негромкие смешки – ну вот, хотя бы напряжение удалось немного разрядить… Но прошло всего с десяток минут прежде, чем следующий вперед дозор замер – и Харитонов (не готовый подчиняться ни Тапани, ни Джоку) вскинул руку в предупреждающем жесте.
Его повторил и я, мгновенно напрягшись – и негромко процедив сквозь зубы:
- Луки к бою. Пистоли пока не кажите…
От дозора отделился казак, спешно развернувший лошадь и бодро порысивший к обозу. Поравнявшись со мной через минуту, не особо-то и молодой чернобородый воин, явно побледневший с лица, глухо произнес:
- Голова, там… Был небольшой крестьянский обоз. Все, что осталось от него, тати только снегом закидали… Хуже татар, честное слово! Те хотя бы попытались людишек угнать…
Я кивнул, понимая, о чем говорит казак.
- А воры? Воров заметно?
Казак мотнул головой:
- Да нет там никого. Из живых… Вороны рядом сидели, взлетели только при нашем появлении. Да лиса еще у тел озоровала, только мы ее и спугнули. Будь здесь засада, птицы и лисица почуяли бы людей, остереглись бы к мертвым подступить… Может, схороним?
Последний вопрос прозвучал с такой искренней болью и участием к погибшим, что я едва не согласился… Но всерьез задумавшись над вопросом, все же отрицательно мотнул головой:
- Слишком много времени потеряем, чтобы разгрести снег и прогреть землю; к тому же и копать могилы нам особо нечем. А из снега тела несчастных хищники вновь выроют… Нет, идем вперед. Даст Бог, сегодня уже встретимся с татями, да поквитаемся за селян!
…Прошло уже пара часов после того, как мы натолкнулись на незахороненные тела несчастных. Придаваться этим воспоминания нет никакого желания – но, судя по внешнему виду убитых, нападение случилось лишь вчера. Причем, исходя из характера ран, некоторых жертв вначале пытали, поиздевались с лихвой – а уже только потом убили.
И все же одним кошмарным видением в память буквально врезалось черное одеяние – одеяние монаха, пытавшегося закрыть собой женщину и ребенка… Одно утешает – те погибли от пуль в самом начале короткого боя крестьян и воров.
После полудня небо закрыли темные снеговые облака – и пока еще мелкие снежинки начали неторопливо спускаться с небес. А мы, судя по все более частым просветам в стене редеющих, постепенно отступающих от дороги деревьев, уже приближаемся к границе леса… Но в тоже время сам зимник всего в сотне шагов впереди сильно петляет, заворачивая в сторону двух невысоких холмов, также густо заросших деревьями.
Вряд ли можно найти лучшее место для засады – по крайней мере, в окружающем нас лесу. А что? Завалить заранее подрубленное дерево на нашем пути, перекрыв дорогу обозу – а пока мы будем разворачивать телеги да сани в тесноте низины меж высоток, нас можно расстрелять сверху, из-за деревьев – словно в тире! И даже присутствие схоронившихся рейтар не дает никакой гарантии победы…