Мы тебе прощаем грех
под
<Октябрь 1929>
<2>
Из дверей вылетает бешенный Сарт.
Сарт: Я ключом укокал пана
ноги ноги мои стрелы
пан скрипел. Мелькала <пуля?>
думы думы мои баба
на пану лежала гага
ножи ножи мои гиги
кровля дома пана храм
я ключом его к орлам
вынул бабу из ларя
ноги ноги побеги
с пана в небо ги ги ги
там у лика пана ключ
там улика я летуч
пана рыло не живо
за чечерину лети
за паганицу канай
за рогатину кукуй
ключ у пана калантан
лик у пана сторона
руки пана побега
Под этим текстом, возможно, тогда же записан следующий вариант:
<3>
Сарт упал, его хватают
в чемодан его кладут.
люди грозные летают.
камни крепкие бредут.
тонут в речке звёзды птичьи
девьи косы и холмы
Сарт бежит. в народном кличе
Сарт не видит серп луны
Серп луны лежат ключом
лезет в небо лунный пан
в небе бог одним плечом
открывает звездный план
и тотчас-же на дороге
рылом тукаясь в песок
незначительные боги
время дохлого кусок.
Сарт лежит. В его погудах
мысль баночкой звенит
и пастух на длинных дудах
солнца лик зовёт в зенит.
Наконец, имеется перечеркнутый вариант, в котором ст. 5–8 обведены синим карандашом с пометой «Оставить»:
<4>
В двери Сарт ушел с ключом.
Стукнул месяц. умер пан.
В небе Бог одним плечом
открывает звёздный план.
И тотчас-же на дороге
рылом тукаясь в пески
незначительные боги
делят время на куски.
Мы несём времён посуду
отражаемся повсюду
над землёй несём корыто
над Меркурием корону
над Венерой умывальник
над Саратовым колоду
это мы даём природу
одичалому солдату 
