Когда она слегка танцуя
И ножкой по́ полу скользя
Младую грудь для поцелуя
Тебе подставит, — то нельзя
Не вскрикнуть громко и любезно,
С младой груди пылинку сдуть,
И знать, что молодую грудь
Устами трогать бесполезно.
262. Физик сломавший ногу
Маша моделями вселенной
Выходит физик из ворот.
И вдруг упал, сломав коленный
Сустав. К нему бежит народ,
Маша уставами движенья
К нему подходит постовой
Твердя таблицу умноженья
Студент подходит молодой
Девица с сумочкой подходит
Старушка с палочкой спешит
А физик всё лежит, не ходит,
Не ходит физик и лежит.
263. Олейникову
Кондуктор чисел, дружбы злой насмешник
О чём задумался? Иль вновь порочишь мир?
Гомер тебе пошляк, и Гете глупый грешник,
Тобой осмеян Дант, Лишь Бунин твой Кумир.
Твой стих порой смешит, порой тревожит чувство,
Порой печалит слух, иль вовсе не смешит,
Он даже злит порой, и мало в нём искусства,
И в бездну мелких дел он сверзиться спешит.
Постой! Вернись назад! Куда холодной думой
Летишь, забыв закон видений встречных толп?
Кого дорогой в грудь пронзил стрелой угрюмой?
Кто враг тебе? Кто друг? И где твой смертный столб?
…………………………
…………………………
…………………………
…………………………
264. Неизвестной Наташе
Скрепив очки простой верёвкой, седой старик
читает книгу.
Горит свеча и мглистый воздух в страницах
ветром шелестит.
Старик вздыхая гладит волос и хлеба
чёрствую ковригу
Грызёт зубов былых остатком и громко
челюстью хрустит.
Уже заря снимает звёзды и фонари на Невском
тушит,
Уже кондукторша в трамвае бранится с пьяным
в пятый раз,
Уже проснулся Невский кашель и старика
за горло душит,
А я пишу стихи Наташе и не смыкаю светлых глаз.
265. На посещение писательского дома 24 января 1935 года
Когда оставленный судьбою
Я в двери к вам стучу друзья
Мой взор темнеет сам собою
И в сердце стук унять нельзя
Быть может радости движенья
Я вам собой не принесу
В груди, быть может, униженья
Насмешек ваших не снесу
Быть может приговор готовый
Моих друзей гремел не раз 
