162. «один монах…»
один монах
стоял в пустыне.
о альманах
тебя отныне
не узнаю.
Ужели ты
оставил келью
молитвы, деньги
и покой
ужели ты
на долг и зубы
махнул единственной рукой.
Однако руль
в твоей ладоне
боится пуль
святой погони
и дребежжит.
прощай монашек
твой лоб стакан
тебя согреет.
в густых колосьях
спасётся рожь
в твоих волосьях
родится вошь
Собачка гнид.
Ребёнку ясно
ужели можно
оставить сумрачное лето?
Когда летят к земле тревожно
цветы студента и валета.
И в миг
лишившись пуговиц
Наполеон
став голым вдруг произнесёт:
от ныне я хамелеон
Ну кто поверит этим бредням
Я ли ты-ли или он
или Марья или Федор
или сам наполеон?
163. «Скажу тебе по совести…»
Скажу тебе по совести
как делается наша мысль
как возникают корни разговоров
как перелетают слова от собеседника к собеседнику.
Для этого надо молча просидеть некоторое время
стараясь уловить хотя бы звездочку
чтобы было, как говорится, с чего распутать свою
шею
для поворотов очень приветливых
знакомым и незнакомым собеседникам.
Поздоровавшись поднести хозяйке горсть валунов
или иную припасенную ценность
в виде булавки или южного плода или ялика
для прогулки по озеру в тихия солнечныя погоды
которыми так скуп наш северный климат
где весна приходит иной раз с порядочными
опазданиями
таким образом что ещё в июне месяце
комнатная собака спит укрывшись одеялом
как человек — мужчина, женщина или ребёнок
и всё же дрожит от озноба.
иной раз берёт просто злоба на порядок смен
тепла и холода.
вот время луны то старо то молодо 
