Даниил Галкин – Монтао. Легнеда о монахе (страница 2)

 Перепачканный кровью рот умирающего парня, изо всех сил сжимающего руку кричащего Юрэя, прежде чем замолкнуть навеки, успел прошептать ещё раз:

– Не надо…брат…

  Тело тощего безвольно обмякло в объятьях громилы. Ещё некоторое время тот просто сидел на коленях в надежде сохранить ускользающую жизнь брата, но, наконец, поднял голову и посмотрел на незваного гостя, который в этот же момент хладнокровно поднимал с пола свою повреждённую шляпу:

– Истории всегда чему-нибудь учат, – промолвил странный человек в белом монашеском одеянии. – Знаешь, раньше я был таким же, как…

– Ты-ы!!! – взревел Юрэй и бросился на убийцу брата с кулаками, не дав ему договорить.

  Тот лишь спокойно уклонялся от мощных ударов, либо блокировал их, отводя в сторону, но не атаковал в ответ. Когда скорбящий совсем выдохся и его руки отяжелели, он смог издать только стон отчаяния, смешанный с рыданиями. Юрэй упал на колени и прижался головой к мёртвому телу.

  Монах осмотрел комнату в поисках чего-нибудь полезного, а затем выглянул в окно:

– Жаль, что так вышло. Ты случайно не знаешь, где ближайшее поселение?.. С людьми, конечно.

  Потерянное и непонимающее лицо посмотрело снизу вверх в безразличный, единственный открытый глаз, который обычно прятался под шляпой:

– Как ты можешь?! Что ты такое?! Ты же – чёртово животное!

– Я задал вопрос… куда мне идти? – за пару шагов гость пересёк комнату и схватил Юрэя за шиворот.

– На… На восток… По самой широкой дороге… Там будет деревня… Там есть люди…  – улыбка вернулась на лицо со шрамом, и, удовлетворённый ответом мужчина, поблагодарил лёгким кивком головы.

  Затем, несмотря на позднее время, незнакомец в белом надел свой плащ, и, выйдя за порог, растворился в тёмной пелене дождя.

  Солнечным утром жители деревни, название которой и сами-то толком не знали, увидели идущего к ним, как нарочно наступающего в каждую лужу, без обуви, перепачканного грязью и кровью, – то ли монаха, то ли оборванца, где-то укравшего одежду священнослужителя. Царапину в боку он закрыл большим листом, сорванным с дерева, под которым и провёл оставшуюся ночь, укрываясь от дождя. На внимательные взгляды рассматривающих его людей, он отвечал улыбкой.

– Не подскажете, кто бы мог мне помочь? – гость указал на рану в боку. Вопрос был адресован сурового вида женщине, шедшей навстречу.

– Ха!.. Врача ищешь?.. Во-о-о-н… смотри, – она показала куда-то в даль, в беспросветно тёмный лес, куда даже днём не просачивалось солнце. – Туда и ушли все наши… И назад уже не вернутся. А тебе жена его нужна, сюда теперь смотри, – женщина размашисто вскинула руку в сторону дома неподалёку. – Вон там живёт. Она девушка славная, но безобидная. Если попробуешь что выкинуть, я лично тебя… – теперь её рука демонстративно сжала кулак перед носом пришельца.

  Отблагодарив улыбкой, путник двинулся в указанную сторону. Поля вокруг были почти не засажены, лишь хаотично некоторые их части, расположенные ближе к строениям. Соломенные крыши тоже были совсем не лучшего вида, с прорехами и дырами, которые местные жители старались закрыть ветками с густой листвой и досками. На улицах встречались только женщины и детвора, но не было ни одного мужчины. Дети были худыми, в не единожды заштопанной одежде. Женщины выглядели ненамного лучше. Некоторые носили подвязанные рубахи с широкими штанами, что было не совсем обычным и для них самих. Другие были одеты в скромные кимоно, когда-то яркие и красивые, но теперь похожие на старые потёртые платки с выцветшими узорами.

  По мере приближения к дому, путника сопровождало всё больше детей, которые с любопытством рассматривали незнакомца, осыпая его кучей вопросов. И только войдя во двор, монаху удалось избавиться от назойливо «щебетавшей» вокруг него малышни.

  Он постучал в дверь. Сделал паузу. Снова постучал. Никакого ответа. Пришлось присесть на каменную дорожку рядом со входом и терпеливо ждать. Наконец из дома донёсся едва слышный звук торопливых лёгких шагов, затем приглушённый удар о дверь, как будто кто-то споткнулся. Дверь скрипнула, и наружу высунулась детская голова:

– Кто ко мне идёт? – это был мальчик лет пяти с длинными распущенными волосами, но крайне важным видом. – Ой!.. А вы кто?!

– Мне бы врача. Можешь помочь? Здесь живёт его жена? – монах улыбнулся.

– Нет, здесь живёт мама! Она к реке пошла. Подождите, я сейчас.

  Мальчонка убежал внутрь. Судя по топоту, добежал до дальней части дома, затем посеменил обратно и вышел на улицу с игральной доской и каким-то мешочком. Присев рядом с гостем, он высыпал камешки из маленького мешочка:

– Вот… Вот эту вот… Сюда – эту… Вот эти не нужны?.. Я себе возьму!.. Смотрите!.. Вы знаете, как играть?

  Монах пожал плечами, и мальчик тут же принялся объяснять правила игры. Доска была затёрта, некоторые камни кем-то, то ли искусаны, то ли поцарапаны. Но это была одна из самых популярных игр всей Йокотэри – «гомоку». Мальчику пришлось долго объяснять правила и почему он просто так забирает все фигуры себе. А гость послушно запоминал новые условия древней игры, которые до этого и сам прекрасно знал, но в совсем другой интерпретации. Постепенно они разговорились. Возможно гость даже понял как играть по правилам ребёнка, которого очень забавлял незнакомец. Ведь тот внимательно выслушивал и верил во всё, что произносит детский рот.

– Откуда вы пришли? У нас здесь много дорог. Вон туда ушёл папа. Потом приходил музыкант. Он сказал, что там теперь нет папы, там – одни призраки. Но он не знает, что туда ушли все мужчины. И мой дядя, и дедушка. А меня не взяли… Мама всё чем-то занята, а мне скучно.

– Почему же ты не играешь с другими детьми?

– Они какие-то злые. Не хотят меня к себе брать. Сами бегают и играют рядом с моим домом, а мне не рады и говорят, что я слишком мал. Но я им ещё покажу, что они не правы. Вот спасу всех-всех, и все со мной подружатся… А вас, кстати, как зовут? Мне говорят, что нельзя общаться с посторонними, но я считаю – это всё глупости, ведь как можно стать знакомым, если не знакомиться? Меня зовут – Нед…

  В этот момент к дому подошла женщина с корзиной мокрого белья. Одетая в свободное белое кимоно и сандалии, она выглядела очень уставшей.

– Сын, помоги мне, – обратилась женщина к мальчику, отдавая ему полную корзину. Тот схватил постиранное бельё и тут же скрылся за домом. Затем она склонила голову в знак приветствия и обратилась к гостю:

– Мой муж часто играл в гомоку, но не успел научить нашего сына. Чем могу быть полезна?

  Монах встал и также поклонился:

– Извините за мой вид. Кажется я был по неосторожности задет острой веткой. Вы могли бы мне помочь?

  Женщина кивнула и ушла в дом. Через некоторое время, вернувшись к монаху, она расстелила на траве циновку:

– Прошу! – гость послушно устроился на соломенном коврике.

  Мать мальчика также села рядом. Скрывая неуверенность и стараясь выглядеть невозмутимо, она произнесла:

– Вам нужно показать мне рану.

  Монах не сразу осознал, что простого отверстия в одежде будет недостаточно. Но потом он издал звук – «о!», свидетельствующий о понимании, отложил в сторону плащ и снял испорченную рубаху. На его теле было несколько больших шрамов. Один из них, самый страшный, проходил вдоль позвоночника, другой, менее заметный, был в центре груди, а ещё пара, совсем небольших, находились на животе. Но самым удивительным было то, что под листьями, где всего меньше суток назад текла кровь, остался лишь бледный след от почти полностью затянувшейся раны.

  Женщина с непониманием посмотрела в глаз под потрёпанной шляпой:

– Вы пришли слишком поздно. Всё уже зажило. Моя помощь вам не требуется.

  Монах смутился, не зная, как объяснить своё присутствие. Посмотрев на листья, послужившие бинтом, и одев обратно рубаху, неуверенно произнёс:

– Чудо природы?

– Нет. Обычная циатея. Растёт повсюду. Что-нибудь ещё? – женщина выглядела очень измотанной.

  Из-за угла дома выбежал мальчик с пустой корзиной на голове. Громким криком он радостно оповестил все ближайшие дома, что успешно развесил бельё, после спросил:

– Можно мне пойти с ним, мама?!

  Женщина, как и полагается всем разумным матерям, уже собиралась отказать, но мальчик продолжил:

– Он собирается найти папу и вообще – всех-всех! Я покажу ему дорогу! Ну, можно?!

  Улыбка гостя сменилась удивлением:

– Я?.. Да?..

– А как же! Вам обязательно надо сыграть в это с моим папой! – мальчонка показал на лежавшую рядом доску. – Он не хуже меня играет! Честно!

– Ну всё. Полно. Убирай игру и заходи! – мать снова наклонила голову и адресовала мужчине: «До свидания!», после чего удалилась в дом.

  Мальчик сложил гомоку и посмотрел на монаха:

– Каждый вечер в том лесу играет музыкант. Говорят, он успокаивает призраков. Хотите я покажу? Там не место живым, поэтому я собираюсь пойти туда и вернуть всех моих соседей и папу. Вы со мной?

  Внезапно мальчонка стал выглядеть в глазах, вернее, в единственном глазу монаха, немного старше и гораздо храбрее:

– Ночью лучше поспи, а я схожу на разведку, идёт?

  Путник какое-то время провёл у реки, используя возможность привести в порядок свою одежду и освежиться. Даже в самые жаркие дни вода в этом водоёме оставалась прохладной. Монах с удовольствием наблюдал за прозрачным потоком, плавно огибавшим щиколотки его ног. А дальше по течению резвились дети из деревни. Не имея других развлечений, они ловили лягушек и плескались в воде. Родители были заняты своими делами, поэтому малышня могла веселиться до темноты.