Даниил Филатов – Мать (страница 24)

— Он трус, — твердо сказал Александр, — и не даст показаний против Хибики, пока боится за себя.

— И поэтому вы решили напугать его еще больше?

— Я пробовал быть вежливым наедине, — Филатов бросил взгляд на Ли, тот сидел на стуле для посетителей, с мольбой глядя то на следователя, то на дежурного, — но нам нужно действовать жестче.

— Я просил действовать официально. Знаете, что это такое?

— Я и…

— Это не значит произвести арест по видимым ВАМ основаниям, — перебил Гаврилов, — только сейчас сыщик разглядел отчетливо прорисовывающиеся с широкими линиями круги под глазами старшего следователя.

— Нам нужно нажать, — продолжил Филатов, — я уже видел, как сказав все правильно, как написано в кодексе, виновный избегает наказания. Сейчас мы на правильном пути.

— А вам нужно наказание? — спросил Гаврилов.

Филатов осекся.

— Я считаю, что иногда правосудие нужно подтолкнуть.

— Вы ходите по краю, господин Филатов.

— Это все из-за того, что я говорю?

— Мне нет дела до того, что вы говорите, это лишь слова, мнение. К слову, я в курсе вашей стычки со следователем Мин Хо, даже в курсе сути разговора. Важнее того, что вы говорите, ваше отношение. В слепой погоне впереди государственной машины вы просто рискуете оказаться под колесами, — старший следователь выдохнул, — действуем по правилам.

— Действуем по правилам, — кивнул Филатов. Ему не понравились слова Гаврилова, но сейчас на это не было времени, — у меня как раз есть предложение. Очная ставка. Соберите вместе Хибики, Йошикаге и…Идзанами.

Показалось, на каменном лице Гаврилова отразилось удивление. Но лишь на короткий миг.

— Кажется, понимаю. Вот только, одной связи может оказаться недостаточно.

— Тогда будем работать дальше, — пожал плечами Филатов, — вы имеете право официально вызвать людей повесткой, проведем все как положено. Получится — хорошо, а если нет — еще один лист в папке дела.

Старший следователь ничего не ответил, лишь коротко кивнул.

— На сегодня Йошикаге придется отпустить, нам не за что держать его в камере. Да и народ там сейчас собрался неприятный, — Гаврилов слегка поморщился.

Утром следующего дня старший следователь собрал всех в допросной. Касуга прибыл самым первым, должно быть, чтобы показать свое огромное желание сотрудничать со следствием. Он держался уверенно и раскованно. Яхико приехала второй и скромно вошла в комнату, чуть скользнув взглядом по Филатову, она ничего не сказала присутствующему здесь адвокату, но зато, когда последним в комнату зашел Йошикаге, женщина сразу обратила на него внимание. Сам Ли буквально застыл в дверном проеме, и его пришлось подтолкнуть, ноги подкосились, и он упал в кресло прямо напротив Идзанами.

Все правильно. Все шло как надо.

Для начала каждый из присутствующих представился. Далее Гаврилов задал вопрос о связях друг с другом собравшимся здесь. И если адвокат Касуга и госпожа Идзанами были незнакомы, то вот Ли Йошикаге знали все присутствующие. Мужчине стало максимально некомфортно, а Филатов тем временем пристально следил за его реакцией. Ли весь сжался и явно хотел поскорее уйти. Нужно продолжать давление.

Гаврилов продолжил процедуру просьбой повторно дать показания по делу каждого присутствующего. Однако прежде чем что-то сказать, Касуга посмотрел в сторону стоящего в углу Александра и недовольно произнес:

— А что посторонние делают во время проведения очной ставки?

— Господин Филатов является нештатным сотрудником, — холодно ответил Гаврилов.

— И что? Вам неизвестно, что при проведении данного мероприятия должны присутствовать только следователь, ведущий дело, и вызванные им официально свидетели? — он ухмыльнулся, — давайте тогда позовем патрульных, они тоже из СГБ. Самых крупных, чтобы господину Йошикаге стало совсем тяжело, — адвокат указал рукой на сгорбившегося мужчину, — вы только посмотрите на него.

— Господин Филатов является моим доверенным лицом, — неожиданно заявила Яхико, — представляет мои права и защищает мои интересы, мы связаны договором.

Адвокат подавился своими же словами.

— Ничего себе…, - произнес он, откашлявшись.

— Тогда господин Филатов также становится участником очной ставки и должен пройти те же процедуры. Пожалуйста, представьтесь и далее назовите, в каких отношениях вы находитесь с собравшимися здесь, — следователь тут же подхватил инициативу Идзанами.

— Меня зовут Александр Филатов, я частный сыщик, работаю согласно контракту с госпожой Идзанами, которая является моей нанимательницей. Господин Йошикаге является лицом, по отношению которого я провожу независимое расследование, что является целью контракта. Господин Касуга является участником деяния, в отношении которого мной производится расследование, — теперь, став полноправным участником, Филатов разместился на последнем в комнате стуле.

Касуга недовольно поморщился, но ничего не сказал, продолжая сохранять амплуа невиновного гражданина, готового к любым видам сотрудничества.

Далее повисло напряженное молчание, адвокат явно не ожидал, что Александра не удастся так легко спровадить, а Йошикаге лишь помрачнел сильнее.

Гаврилов же продолжал следовать процедуре, попросив свидетелей поочередно дать показания в отношении расследуемого дела. Идзанами и Хибики слово в слово повторили все, о чем говорили на допросе, а вот Ли долго не решался. В то же время его прижал к стенке тот факт, что адвокат открыто сообщил, что Йошикаге является его клиентом. Это не было никакого смысла скрывать, поскольку факт являлся общеизвестным.

— Я отказываюсь давать показания без присутствия адвоката, — выпалил Ли, глядя на Хибики. Тот ухмыльнулся.

— Хм. И кто будет вашим адвокатом? — поинтересовался Гаврилов.

Йошкаге вновь бросил испуганный взгляд на Касугу, но тот молчал.

— Я думаю, вам потребуется государственный адвокат, не так ли? — следователь сел ровнее на стуле, облокотившись на металлическую спинку.

— Да! Получается так.

— Хорошо, мы его пригласим, — Гаврилов набрал что-то на планшете. Должно быть, отдал указания, — пока мы ждем, думаю, есть смысл продолжить.

— Подождите-ка, — возмутился Касуга, — как мы можем продолжить, когда один из свидетелей отказывается давать показания? В чем тогда смысл?

— Показания господина Йошикаге затрагивают не все аспекты дела, потому мы их заслушаем и подробно занесем в протокол позже, — Гаврилов не обращал на выпады никакого внимания.

— Возмутительно! Это просто незаконно!

— Я так не думаю. Итак, господин Филатов, каким образом у вас зародились подозрения относительно господина Касуги?

— В ходе работы над делом я узнал благодаря госпоже Идзанами, что именно господин Касуга являлся адвокатом господина Йошикаге на процессе по делу об убийстве.

— О каком деле об убийстве идет речь?

— Наезд на девушку, два года назад. Автомобиль марки «Конкорд», если я не ошибаюсь, — Филатов бросил взгляд на Йошикаге, тот старался отвернуться.

Гаврилов снова что-то открыл в планшете.

— Это было дорожно-транспортное происшествие с летальным исходом. Несчастный случай, говоря простым языком. А не убийство. Прошу, подбирайте слова.

— Да, простите, оговорился. Хотя, должен добавить, что при движении на исправном автомобиле наезд на пешехода, двигающегося по всем правилам, больше похож на убийство. Будь только автомобиль исправен, — Александр поправил пальто и сел удобнее.

— Господин Касуга, вы можете подтвердить слова господина Филатова?

— Относительно убийства — полная чушь некомпетентного специалиста, — ответил Хибики.

— Это оговорка и мнение. Меня интересуют факты, — спокойно произнес следователь.

— Я подтверждаю, что представлял интересы Ли Йошикаге в процессе по делу о несчастном случае.

— Отлично, зафиксировано.

— Господин следователь, — обратился сыщик к Гаврилову, — могу я задать вопрос госпоже Идзанами?

— Да, пожалуйста.

— Госпожа Идзанами, ваша дочь была единственным ребенком в семье?

— Позвольте, это какое вообще отношение к делу имеет? — адвокат чуть не вскочил с места.

— Не вижу ничего лишнего в этом вопросе. Но госпожа Идзанами может не отвечать, если не хочет, — успокоил его следователь.

— Да, — ответила женщина, — моя дочь была единственным ребенком, после того как она умерла, наша семья распалась, поэтому больше детей у меня не было.

Ли побледнел. Он смотрел на Идзанами с нескрываемым чувством вины. Ей же, напротив, удавалось скрывать эмоции за непроницаемой маской деловитости. Она просто свидетель по делу, которое мало ее касается, несмотря на присутствие убийцы дочери в комнате.

— Это же открытое давление на свидетеля, что вы делаете?! — вскричал адвокат, — да ни один суд эти показания не примет!

— Госпожа Идзанами, на вас давят?

— Нет.