Даниил Бобков – Предатели. Семена измены (страница 11)
Химия в сочетании с магией – страшная вещь!
Септиний даже сочувствовал королю: он был неплохим человеком, добрым и наивным. Но путь, по которому шёл Сольд, был неправильным. Отстающий, погрязший в бессмысленной сытости, цепляющийся за свои традиции, в убеждении, что магия несёт лишь вред. Наука и развитие тоже не были для них ценны – та же пустынная Лиамуана, позволяющая погибать десяткам своих граждан в день от голода, относилась к прогрессу гораздо уважительнее. Заводы, железные дороги, электричество… Такое развитие было только в трёх странах, но Сольд даже не смотрел в эту сторону. Что уж говорить про науку как отрасль: любое образование, помимо на удивление хорошего школьного, было отдано в частные руки для горсти аристократов.
И пусть бы делали что хотят… В конце концов, модель жизни в Ордене тоже была несовершенна, хоть Септиний и не признал бы это открыто. Ему не нравилась всё та же диктатура магов, получивших свой дар также по праву рождения. Он не знал ни одного человека без дара, который занял бы хороший пост, а не просто шпионил за деньги, пусть и немалые. Но Сольд был богат и подавал плохой пример соседям. Окружающим странам нравилась распустившаяся пышным цветом лёгкая промышленность, мебельные заводы, индустрия развлечений… Соседи хотели жить так же и не думать о перспективах и возможностях. А это было опасно: во многих странах, поддерживающих активные дипломатические отношения с Сольдом, магия стала вытесняться. На тех же Весенних Островах, где торговля артефактами была легальна и наказаний за колдовство не было, чиновники не могли получить работу, а торговцы – вступить в гильдию, врачи – официально работать, если выяснялось, что они Одарённые. И во многом это была уступка Сольду.
Конечно, сильный целитель не сидел без работы: благодарные жители шли к нему потоком тайно. Но это не давало развернуться, а людям – получить необходимую помощь. И многие выбирали путь тайны.
Никто не должен жить, скрываясь! В этом Септиний убеждён.
Поэтому он был твёрд в своём участии в грядущем перевороте.
Молодой человек уже закупил всё необходимое для лазарета по просьбе Лорика и Пронта да и пополнил собственные запасы. К тому же он помнил о том, что магия может подвести, а при всех своих целительских талантах лечить себя он не мог и потихоньку собирал аптечку на побег. Разумеется, отступление готовилось централизованно, но кто знает, как может пойти план? Не хотелось бы умереть в лесу от нагноившегося пореза, пока прячешься от врагов!
Септиний свернул на продуктовый рынок. Аптекарские садики и фармацевты при столичном госпитале снабжали большей частью нужных препаратов, но оставалось несколько видов целебных ягод и кореньев, которые были не столь распространены, однако весьма полезны. Да и, как показывает опыт с Его Величеством Эваном, та же мелисса в лекарственном сборе делала горький порошок не таким неприятным.
Гуляя по Гроттену, ставшему столицей после победы над Одарёнными и их сторонниками, Септиний всегда вспоминал историю города. Чуть больше шестидесяти тысяч жителей на тот момент, он очень быстро стал разрастаться после гражданской войны, и последняя перепись фиксировала полтора миллиона! Город был превращён в главный штаб противоборствующих Ордену сил. Его жители стали оплотом нынешней аристократии, а за счёт центрального расположения к ним стекались сторонники. Именно после победы Гроттен стал столицей, и королевский дворец был построен недалеко от него в знак благодарности. Интересно, что чувствовали жители второго на тот момент города Лютеры, власть которого предпочла сохранять нейтралитет?.. Что думали в тогдашней столице Арритерна, узнать не представлялось возможным: город был уничтожен в ходе военных действий, в назидание другим сторонникам магов.
Конечно, Септиний никогда не обелял магов тех времён. Обычные люди не могли претендовать на нечто большее, чем просто высокий уровень жизни. Совет Одарённых заправлял всем, переходя все мыслимые границы. Незадолго до гражданской войны маги могли потребовать у крестьян и горожан покинуть свои дома просто из прихоти, и никто не смел возразить. И если при столкновениях со всегда неспокойными соседями это ещё прощалось, то в мирное время вызывало ропот. Стремящиеся к власти заговорщики, поддержка населения, финансирование из-за рубежа… Вспышка восстаний по всей стране, переросшая в настоящую войну, была неизбежна. Только численное преимущество – на одного мага приходилась тысяча простых людей – помогло неОдарённым победить. Но какой ценой… Треть населения погибла, процветающая страна откатилась на десятилетия назад, бесценные рецепты зелий и описания ритуалов бесследно исчезли.
Септиний всегда очень скрупулёзно учил историю гражданской войны, особенно часть о становлении изгоями кучки магов, ещё недавно диктовавших свою волю целой стране… Это было тёмное время для всех Одарённых. И очень, очень жестокое… Глядя на современные мирные улочки и хихикающих в кафе девушек, обсуждающих шляпки и актёров, Септиний совсем не верил в то, что чуть больше двух веков назад на этих улицах Одарённых, даже детей, могли убивать в кровати вне зависимости от способностей и направленности дара…
После победы, конечно, это изменилось. Волна ненависти прошла, и резню детей не удалось бы продать населению. Государство стало просто забирать выявленных магов в лаборатории или на службу. Такие люди всё равно оставались изгоями и были вычеркнуты из общества. Что очень помогло окрепнуть Ордену!
Именно благодаря появлению людей, которые скрывали свой дар и боялись за свою жизнь и комфорт, ряды их организации регулярно пополнялись. Кто-то сбегал из Сольда и приходил на Нейтральные земли или в соседние страны сам, кто-то получал предложение от вербовщиков Ордена. В южных Нейтральных землях даже была специальная школа, обучающая магов со слабым даром отказываться от собственной направленности, чтобы сосредоточиться на выявлении следов силы от других… Школа вербовки стала одной из самых сильных. Огненные и ментальные маги, целители, артефакторы всех мастей – по численности и разветвлённой сети им было далеко до вербовщиков и с самой отработанной инструкцией.
Если выявляли взрослых людей и человек был заинтересован во взглядах Ордена и достаточно одарён, то новичок вывозился и получал доступ к развитию способностей и карьерным перспективам! С детьми же было ещё проще: приюты ждали и сирот, и тех, от кого родители сами были рады избавиться, чтобы не навлекать гнев государства. На взгляд Септиния, тренировали детей местами чересчур сурово, зато и предателей среди них практически не попадалось…
«А если родители не хотели отдавать своих детей? – елейный внутренний голос всё чаще задавал неуместные вопросы. – Да и взрослые, если не хотели идти к проклятому Ордену, ненавидеть который их учат, как и наших детей – другую сторону».
«Руководство говорит, что не вывозит детей против воли!»
«Разумеется, – не стал спорить внутренний он. – Орден же никогда не убивает других людей? Не похищает их? Не делает всё возможное ради своей цели? А тут дети, ещё не окрепшие умом… Которые могут поверить в любую истину, что ты им дашь, при должной промывке мозгов. Такие заманчивые, такие способные…»
«О таких случаях никому не известно», – твёрдо парировал он.
«Да и человек, который мирно жил в стране, неважно даже какой, – словно не слушая, продолжал голос. – Неужели Орден просто отпускает таких людей?»
«Если они не представляют опасности, то да!»
«Если, если, если… Чего стоит этим людям пойти в полицию и сдать вербовщика? Чего стоит, испугавшись, вступить в армию противника?»
«Сольд не держит армию магов!» – ему хотелось кричать.
Видимо, диалог с самим собой отразился на его лице. Вокруг образовалась пустота, а в отражении стекла Септиний увидел перекошенный тонкий рот и выпученные глаза. Так дело не пойдёт. Обсуждение со своим самым придирчивым собеседником придётся отложить.
Рынок практически не изменился с прошлого посещения и в очередной раз порадовал немалым выбором. Целитель рад бы придраться и обнаружить признаки неблагополучия или дефицита, но каждый раз находил всё, что и рассчитывал, кроме совсем редких товаров. Продавцы были разные: кто хотел набросить цену, видя, что в его товаре нуждаются, а кто-то, наоборот, легко соглашался на торг, как только в ходе расспроса выяснялось, что их растения и ягоды поедут во дворец. Последних, надо отдать должное, было больше: торговцы чувствовали, что постоянная торговля с короной может оказаться выгоднее, чем разовая наценка. Да и искренняя любовь к власть имущим имела место, особенно у пожилых дам…
Час спустя Септиний, держа в обеих руках небольшие мешки, направлялся в сторону вокзала.
«Продолжим?» – его второе «я» было воплощением учтивости.
«Только руки помою», – проворчал Септиний, сворачивая в уборную.
«Ну это как полагается, – не отставал второй. – Два раза как минимум!»
Не отвечая на подколки, Септиний намылил руки кусочком мыла, которое всегда носил с собой. Когда он жил на Весенних Островах, то даже готовил мыло самостоятельно, но в Сольде его устраивало качество местной продукции. Заглянув собственно в туалет, он повторно вымыл руки, для надёжности два раза, и направился к поезду.