Даниил Белинский – Люциферов писарь (страница 5)

К счастью, Спектр не раскололся, как сначала показалось.

Но от него отлетел небольшой цельный кусочек.

Схватив осколок, писарь, словно нашкодивший ребенок, в панике поспешил его спрятать.

Не найдя ничего лучше, он трясущимися руками открыл ящик стола и сунул обломок в серебряную шкатулку с подаренной Сешат ручкой.

Тотмес стоял неподвижно, весь испачканный и перемазанный, с застывшей гримасой ужаса на лице.

Он представлял, как прямо сейчас триста счастливых Душ, только что распределенных, спешно покидают чистилище и направляются на землю.

С минуты на минуту должно было случиться страшное: они вселятся в первые попавшиеся тела и вытолкнут Души ничего не подозревающих бедолаг, которые преждевременно отправятся в ад или на небеса.

Но сейчас это было неважно.

Сейчас он боялся только за свою судьбу, и, по всем прогнозам, его будущее виделось неутешительным.

Тишину, которая всегда царила в каморке, нарушил вой сирены.

По всему Лимбу, второму кругу, третьему и далее поочередно включался сигнал тревоги.

С каждым гудком он будто высасывал из писаря последние капли жизни. Он слышал этот звук лишь однажды – когда нераспределенная, дурная Душа уронила табличку.

– Мне конец – промелькнула мысль.

Тотмес пожалел что, будучи в мире мертвых, он не мёртв окончательно.

Дверь с грохотом распахнулась и чуть не слетела с петель – в его кабинет ворвались, едва все это успело произойти. Как будто знали что случится, и ждали за дверью. На пороге стоял Бальмонт.

Вельзевул восседал в своем зале и казался абсолютно спокойным. Зал был длинным и вытянутым, как змея, и наполнялся красным светом от витражей и свечей.Трон, расположенный в самом конце, был огромным, под стать владельцу.

За несколько минут до прибытия Тота и Бальмонта отсюда вылетели десятки испуганных прислужников, а рев демона, казалось, еще не утих в темных, неосвещенных углах. Этот рев не услышал бы только глухой.

Сейчас же царила гробовая тишина. Тотмес стоял в центре, и, как ему казалось, стоял там вечность. Чуть поодаль, сзади, опустив голову и погруженный в глубокие раздумья, поеживался Бальмонт.

Архидемон буравил взглядом писаря. Под этим взглядом хотелось расплавиться, провалиться под землю или исчезнуть в небытие. Но такой роскоши провинившийся позволить себе не мог.

Буквально через несколько минут решится его дальнейшая судьба. Заместитель Люцифера словно смаковал момент: молчал и медитативно постукивал пальцами своей огромной лапы по подлокотнику трона.

Увидев Архидемона однажды,забыть его было уже невозможно: уродливое и страшное лицо, большое и мощное тело, местами обтянутое кожей, но по большей части изъеденное личинками,крылья внушительных размеров, выглядящими столь же мерзко, как и все остальное. Его грудь вздымалась при каждом неспешном вдохе, а на выдохе что-то внутри издавало ужасающий булькающий хрип.

Вельзевул наконец-то прервал молчание:

– «Люциферов писарь»… – сделал он паузу, – А знаешь, писака, я ведь тебя вспомнил, – медленно пробасил он и немного приподнял свое развалившееся на троне тело, приняв более комфортную позу.

– А вот инцидентов подобного масштаба припомнить не могу, – задумался он. – Да, пожалуй, этот станет самым запоминающимся и нанесет удар, от которого репутация Владыки сильно пострадает.

Писарь, не поднимая головы,зажмурился что было сил, словно надеясь проснуться от кошмарного сна. Не получилось.

Архидемон взревел.

– Как ты умудрился повредить шар, кретин?! Он защищен от любых повреждений!

Душа ушла в пятки. Дрожь била по всему телу.

– Ты! – рявкнул верховный демон уже на Бальмонта, еще сильнее повышая свой тон, от чего витражи зала затрещали в унисон. – Ничтожество, смеющее называться демоном и быть к нам причастным, как ты мог такое допустить? Мне помнится твое повышение было одолжением, а единственной задачей , чтобы этот писака и его подружка исправно исполняли свою работу и не натворили чего-то подобного!

Бальмонт ничего не ответил, лишь еще больше склонил голову, полностью положив подбородок на грудь и оставив на обозрение только выбритую голову.

– У меня нет никакого желания тратить на вас свое время! Вы оба получите то, что заслужили. Ты, писарь, будешь вечно отбывать наказание в девятом кругу ада. Я лично вручал тебе грамоту, теперь лично отправлю тебя на вечные мучения! – С этими словами он встал, и тьма нахлынула на весь зал.

Свечи начали плясать в бешеном танце и едва не погасли, когда демон расправил крылья.

Неспешно спускаясь с трона, он направился к провинившимся, продолжая выносить вердикт.

– Букашка! – его холодный взгляд остановился на Бальмонте, – Ты будешь разжалован до низшего звания, и вновь отправлен к людям на землю, вечно шляться в загоне этого скота! Доверие к тебе исчерпано.

С каждым его шагом, Тотмес чувствовал надвигающийся жар. Демон буквально источал пекло сотни адских кузниц.

Писарь не смотрел в направлении приближающегося чудовища, но ощущал его всем своим маленьким и таким ничтожным телом.

Казалось, демон находился уже в нескольких десятках шагов, еще немного и беднягу бы испепелило от этого жара. Но тут Вельзевул остановился.

В окно влетела огромная птица, напоминающая ворона.

Все в преисподней знали, кому она служит. Птица пролетела несколько раз вокруг зала, привлекая внимание, и села на уродливое плечо Архидемона. Он склонил голову в ее сторону, не отрывая взгляда от Тотмеса и Бальмонта, и внимательно выслушал послание.

Всего несколько секунд и птица вновь взмыла к потолку, еще раз облетела зал и исчезла в окне.

На минуту повисла тишина. Архидемон нарушил ее.

– Сюда направляется небесный маразматик. И в этот раз – с организованной им группой для расследования, – с сожалением произнес он.

Бальмонт с удивлением приподнял голову.

– К Люциферу, не сюда! – заметив это, цокнул языком Вельзевул.

– Извините, господин Архидемон, я так и подумал, – спешно выговорил Бальмонт и потупил взгляд.

– Что же, не такое наказание я для вас готовил. Но посмотрим, чем это для вас обоих обернется – почесав подбородок, задумчиво произнес он.

Сделав непродолжительную паузу,продолжил.

– Сюда прибудет Имир. Начнется тщательное расследование случившегося.

Прорычал, обращаясь к писарю.

– Тебе повезло, твоя должность носит имя самого Владыки. С нашей стороны было недальновидно упоминать в ней Люцифера. Благо, Имир пока не знает о её существовании. И не узнает. Нам нужно от тебя избавиться – как будто тебя никогда не существовало, – тихо прорычал он.

Архидемон сжал кулак.

– Упоминание Владыки в этом инциденте недопустимо! Нельзя, чтобы имя его величества каким-либо образом фигурировало в этой истории, и он оказался в центре расследования. И, конечно, нельзя давать Имиру такой козырь – к таким последствиям мы не готовы.

Немного поразмыслив, продолжил.

– Твоя коллега пока что будет работать за двоих, как ни в чём не бывало.

Оскалил желтые клыки.

– А ты, Бальмонт, прямо сейчас отправишься подчищать все концы. Очистить шар «Спектр», найти отломившийся осколок и принести мне, доставить неповрежденные записи в архив. Всё остальное ,что было в этой каморке, сжечь и ждать дальнейших распоряжений, не попадаясь никому на глаза.

Хрипло вздохнув, прорычал задумчиво.

– Устроим так, будто у нас всегда был один «Люциферов писарь». Она не замешана в проступке, к ней вопросов у расследовательной группы не будет.

Сделал пару широких шагов.

– Скажем , что в том помещении хранились пергаменты перед транспортировкой в архив. Случилось возгорание из-за неисправности системы отопления, но нам удалось спасти все записи, кроме той, с тремястами Душами.

Бальмонт учтиво кивнул, показывая всем своим видом покорность.

Жар Вельзевула моментально стих.

Он быстро направился к писарю, чтобы исполнить задуманное.

Тотмес молча стоял, прокручивая в голове фразу: «Как будто тебя никогда не существовало».

Что это значит? Что теперь со мной будет? Что будет с Сешат? В безопасности ли она? Чёртов день! Чёртов ад и Бальмонт, из-за которого я здесь! Будь проклята моя недальновидность и доверчивость! Чертов алкоголь и чертовы чернила! Чернила! Будь проклят тот день, когда они были придуманы…