Даниил Белинский – Где никто не слышит (страница 6)
Похоже, что Оля замечает его недоумение. Встаёт, кривит губы, подходит почти вплотную. Ого, так близко! Лёва невольно сглатывает. Солнце светит уже с трудом, лишь кроны деревьев в серо-оранжевом отблеске, но этого хватает, чтобы увидеть её лицо, эти зелёные глаза – и забыть, как дышать.
– Ты чего застыл? Разучился думать? Дай сюда.
Берёт у него охапку и кидает на землю, прямо у ног.
– Иди ищи тонкие и сухие прутики. Можешь пройти чуть дальше, к началу озёр, найти сухую траву на открытой местности. Её там больше, чем здесь.
– Эмм…
– Ну не тупи, Лёва. Не поджечь эти ветки твоей зажигалкой, понимаешь? Нужен хворост, а потом уже ветки потолще. И только эти – в конце.
– А-а, ну да, я понял. Я так и хотел, – выдавливает из себя улыбку и приятно тает внутри, услышав из её уст своё имя. По имени девушка называет его редко. Он и не помнит, когда такое случалось последний раз.
– Я мигом, ща всё будет. Сара, оставайся здесь, никуда не уходи. Охраняй Олю! – говорит приказным тоном собаке и направляется вглубь леса.
Какая Оля умная и собранная, рассуждает про себя он. И эти глаза, словно изумруды. Он её не разочарует, не подведёт. Она, наверно, сейчас вообще офигела, когда Лёва сказал собаке охранять её, а не идти с ним. Проявил храбрость и заботу. Да, Сара, конечно, никого охранять не способна, но Оля же не знает.
Он очень доволен собой. И болот с озёрами он не боится. Не теперь.
Через какое-то время деревья редеют, становятся более сухими и облезлыми. Заросли всё такие же жухлые, серовато-золотистые. Внизу начинает хлюпать, но на небольшом пригорке виднеется невзрачный мох, веточки и сухая трава. Такая точно горит – что надо. Надо-то надо, а сколько надо? Он не уточнил, когда уходил. Ладно, не дурак же, разберётся. По-любому не горстка – надо нахватать побольше. Собирает, наклоняется, собирает ещё, идёт дальше, глубже.
Не замечает, как солнце ушло, оставив за собой лишь едва заметный просвет в тёмной синеве неба, где-то за горизонтом. Уже виднеются звёзды и луна. Но ничего, территория открытая более-менее – не заплутать. К тому же от Оли он ушёл недалеко, шагов на сто, не больше.
Здесь умиротворенно и красиво, насколько это можно назвать красотой. На летней веранде их дома озёр не видно, а тут они вон какие – далёкие, но с островками и тропами между ними. А если есть тропы, значит есть люди. В магазине мужики как раз рассказали про щуку и мелкую дичь в этих местах. Всё не так плохо, они просто заблудились, но всё ещё рядом с цивилизацией. Их обязательно найдут.
Где-то вдалеке что-то клокочет, какая-то живность. Где-то рядом – сверчки ещё. Места живые, с голоду тут не помрёшь, да и припасы есть пока что: бутеры, да пиво бесполезное.
Лёва всматривается вдаль. Впереди, в метрах ста, с водной глади взлетают утки, вода расходится небольшими волнами под светом луны. Ещё чуть дальше – серые камыши и что-то ещё. Что-то, что этих уток спугнуло. Парень расширяет веки, как бы пытаясь уловить больше света. Не сказать, что стало лучше, но не заметить невозможно. За камышами – какой-то силуэт, напоминающий выкорчеванное дерево с прямой веткой, похожей на руку, будто указывающей вглубь, на озёра.
Но ведь деревья не двигаются, а это двигается, пошатывается, как тряпка на ветру. А ветра нет. А силуэт есть. Он словно смотрит в сторону Лёвы, молчаливо наблюдает. Лёва наблюдает в ответ, дышит медленно, прерывисто. Пытается осознать, его глючит или нет? Затем силуэт направляется вперёд. Из камышей, по воде. Тёмный, неестественный, не человеческий, как призрак. Он идёт. Нет – плывёт. Над водой. К Лёве.
Ему кажется, что уши заполняет едва слышный стон или вой. Или даже какой-то писк – всё громче, ближе. Первобытный страх заполняет нутро. Лёва разворачивается, бежит обратно. Так быстро он не бегал никогда, даже от Лёши. Торопится, оттого спотыкается, но чудом не падает, сохраняет равновесие. Несётся, будто от смерти. Назад – к Оле.
Ни хрена не видно! Темень! Куда? Куда бежать? Он решает закричать, в надежде услышать ответ от девушки, но проглатывает крик на подходе. Впереди видит свет. Яркий и белый. Лёва мчится к нему, как мотылёк на огонь.
7.
Сара дремала, но словно что-то учуяла – приподняла любопытную морду. Теперь и Оля слышит звук, отрывается от телефона и включает вспышку. Светит в заросли, в сторону шума. Через мгновение перед ней предстаёт Лёва. Она почему-то не удивлена его состоянию и виду. Похоже, что он не заметил, как зашло солнце, и испугался темноты. Ну хоть хворост притащил, даже с излишком. Ладно, на что-то он да годится. В любом случае сейчас Лёва уже не так бесит, как весь этот день.
Признаться, когда она поняла, что что-то не так, и окончательно убедилась в том, что заблудилась, то парня хотелось послать на три буквы. Потому что – с кем угодно, но только не с ним. Но, чуть подостыв, девушка поняла, что одной было бы в разы хуже и страшнее. Так что не стоит срываться, Лёва тоже в отчаянии, а учитывая возраст, может вообще распсиховаться.
– Молодец, собрал сколько нужно. Отдышись и давай разжигать огонь, а то холодно уже.
– Оля, я там это… – мечется, оглядывается, дышит тяжело.
– Что? Стемнело и испугался заблудиться?
– Чё? Не! Я не боюсь темноты. Даже мелким не боялся.
– Угу.
– Серьёзно, там просто какая-то херня. Не знаю что. Жуткая. На озёрах. Я не вру.
Говорит это так, будто реально что-то увидел. Ну, может, и увидел. Оля знает, что в страхе и потёмках сознание может дорисовывать и достраивать всякое. Главное – не паниковать в таких ситуациях. Ох блин, занесло же её. Меньше всего ей сейчас хочется быть мамкой для этого паренька. Она-то уже выросла, не присматривает за ним, как раньше. Да и он уже не совсем ребёнок.
– Ладно.
– Что «ладно»? Ты мне не веришь? – насупливается и перестаёт бегать глазами по кустам, переключает внимание на неё.
– Верю. Это нормально. В темноте что угодно показаться может. Игра воображения.
Лёва смотрит на Олю, потом туда, откуда прибежал, снова на Олю.
– Я не тупой. Понимаю, о чём ты. Но, блин, там херня на озёрах. Она как бы была статичной, а через несколько секунд начала двигалась, прямо на меня. По воде, как призрак. Понимаешь?
– Ну, может, бобр или выдра. Знаешь, сколько здесь живности? Ещё косули есть, я их почти каждый год вижу.
– Эти косули по воде ходят? Они что, Иисус? Если не веришь, то пошли! Погнали – покажу!
Оля молчит, пытается понять, прикалывается он или нет?
– Лёва, разведи долбаный костёр, а потом можешь сам идти искать эту свою херню, косуль, бобров или Иисуса. Я устала, хочу отдохнуть.
Он ещё пытается что-то сказать, но она не слушает, надевает наушники-затычки, делает вид, что включает музыку. Но включать на самом деле не собирается, периодически поглядывает на парня и то место, откуда он прибежал, прислушивается. Ей не по себе. Понимает, что заблудиться на одном квадратном метре – странно, нереалистично и вообще мистика какая-то. А теперь ещё и это. Надо быть настороже, мало ли. Ощущение, что здесь всё как-то не так, как-то иначе.
С горем пополам Лёва управился, хоть и не с первого раза. Стоит, горделиво выпятив грудь вперёд, будто одолел Прометея и отобрал у старика огонь. Стало теплее, Оля греет руки, сидит на корточках, размышляет о своём и поглаживает собаку. К ночёвке вроде готовы. Решили, что она будет спать рядом с Сарой, а он – чуть поодаль, в паре метрах, на травянистом пригорке. Аппетита нет весь день. У парня, с его слов, – тоже, хотя на бутерброды он заглядывался, но без неё есть не стал. Застеснялся, наверное.
Очевидно, что сегодня их уже никто не найдёт. Точно не её сварливая мама, которая привыкла к загулам дочери и затяжным отсутствиям во время ссор. И Лёша, судя по всему, не раскаялся и не соизволил пойти к ней в лес.
Парня искать, скорее всего, будут. Но сегодня ли? По рассказам людей, его отец на дух не переносит этот Тихий лес и не ходит сюда по понятным причинам. Ну одно дело – не любить, другое – потерять здесь сына. Она спрашивает у него:
– Михаил Евгеньевич тебя хватился уже, как думаешь?
Лёва отвечает не сразу. Отводит глаза от играющих огоньков пламени и смотрит на Олю растерянно. В свете костра его лицо выглядит уставшим, измученным и каким-то более взрослым, а прыщики сливаются с общими чертами и уже не так заметны, как днём.
– Да, сто пудов. Думаю, ходит по соседям, ищет. Рано или поздно догадается, что я в лесу. Придёт за нами, не парься. Ему ничего не стоит поднять на уши местную полицию и МЧС.
Но она парится, хоть и не озвучивает.
– Это радует. Ладно, сколько времени? – задаёт вопрос сама себе и выуживает телефон из кармана, чтобы посмотреть.
Лёва опережает:
– Почти двенадцать, – поникше добавляет – ой, блин, мой айфон почти разрядился.
– Не трать зарядку впустую, поставь энергосберегающий. Всё, я спать. Если ещё собираешься сидеть, то подкинь дров перед сном.
С этими словами Оля накидывает немного сухой травы около Сары, ложится поближе к ней, надевает капюшон худи и заправляет под него волосы. Прячет ладони в рукава, ёрзает и через несколько мгновений засыпает.
Проснулась ночью, не в первый раз. Четвёртый, вроде бы, но сейчас уже ближе к рассвету. Сон рваный, как будто дрема какая-то. Бока болят, спина ноет, приходится терпеть. На всякий случай посмотрела, как там костёр и Лёва с Сарой. Собака перебралась к хозяину, когда тот заснул. Но огонь он поддерживал долго – справился, молодец, хвалит его Оля про себя. Затем она поворачивается на другой бок, сворачивается клубком и закрывает глаза.