Даниил Алексеевич – Клуб смертников. Хроники Мрака (страница 10)
Но в ванной не было никого, кроме них двоих.
Ни теней. Ни порталов. Ни демонов.
Маша стояла у раковины, босиком на кафеле. Она была абсолютно цела. Но она дрожала всем телом, прижимая ладони ко рту, из-за которого вырывались сдавленные, истеричные всхлипы. По ее лицу текли водопады слез.
Захар замер, тяжело дыша, словно загнанный бык. Острие одного из его клинков дрожало в сантиметре от зеркала.
— Маш... что? Кто здесь был? — хрипло спросил он, не понимая, откуда исходит угроза.
Маша медленно, словно во сне, отняла одну руку от лица и протянула ее вперед. В ее трясущихся пальцах была зажата узкая пластиковая полоска с крошечным дисплеем.
Захар перевел взгляд на предмет. Его мозг, перегруженный адреналином и готовый к кровавой бойне, забуксовал, отказываясь менять боевой алгоритм на гражданский.
— Захаааар... — Маша всхлипнула так громко, что у нее перехватило дыхание. Она подняла на него огромные, полные слез, но абсолютно, невероятно счастливые глаза. — Две полоски... Захар, там две полоски!
Секунда. Две. Три.
Тишина в ванной нарушалась только шумом капающей из крана воды.
Слова дошли до его сознания, пробивая броню, магические щиты и адреналин.
Он? Отцом? У него будет... ребенок?
Палаши, сотканные из чистой боевой магии, со звоном выпали из ослабевших рук огромного парня. Они не долетели до пола, растворившись в воздухе облаком серой пыли. Каменная защита сошла с его кожи, оставив его просто парнем. Очень напуганным, безумно счастливым двадцатилетним парнем.
Широкие плечи Захара вдруг обмякли. Его рот приоткрылся, пытаясь захватить воздух, но легкие отказались работать. Глаза грозного «танка» команды закатились.
И двухметровый боец, способный выдержать удар грузовика, с глухим, нелепым стуком сполз по прохладной кафельной стене прямо на коврик для ног, погрузившись в глубокий, абсолютно счастливый обморок.
Это был короткий, яркий, ослепительный луч света в том сгущающемся темном царстве, в которое превращалась их жизнь.
А в это время, где-то далеко, вне пространства и времени, в Зале Совета Хранителей царил абсолютный, неконтролируемый хаос. Потеря Никиты и передача власти неопытному Егору сильно ударила по координации бессмертных.
Голограмма Дани, мерцающая статическими помехами из-за дальности передачи сигнала, возвышалась посреди Зала.
— Данилевский, мы не можем найти ее! — паниковал Смирение, полностью утратив свою фирменную надменность. Он нервно ходил вокруг стола. — Ее след словно стерли из самой ткани реальности! Она научилась блокировать свою ауру! Мы должны объявить глобальную эвакуацию ключевых миров...
— Закройте рты, — холодно и жестко отрезал Даня. Его голографический силуэт рябил от сдерживаемого раздражения. — Ваша тысячелетняя паника меня утомляет. Я найду ее сам. Мне не нужны ваши советники, ваши бумажки и ваши идиотские протоколы. Вы только путаетесь под ногами. Сидите в своей норе и не отсвечивайте.
Даня прервал связь, не дожидаясь ответа, и голограмма растаяла, погрузив Зал в полумрак.
Даня был уверен, что контролирует ситуацию. Что он — всевидящий охотник, а Кара — запуганная дичь, которая прячется по грязным подворотням, зализывая раны и боясь поднять голову.
Боги, как же чудовищно он ошибался.
Кара не пряталась в подворотнях. Ей не нужно было убегать от радаров Совета.
В этот самый момент, пока Даня рыскал по заброшенным заводам в поисках некроэнергии, Кара сидела на мягком диване в гостиной брата. Она пила горячий чай с малиной, аккуратно держа чашку изящными пальцами Анны. Она смотрела телевизор, смеялась над глупыми шутками Вовы, который сидел рядом и обнимал ее за плечи.
Она была рядом. В самом сердце их семьи. Идеально слившаяся с сосудом.
Кара, глядя на экран телевизора карими, теплыми глазами сестры Дани, чуть заметно, краешком губ, улыбнулась. Она медленно, с садистским, гурманским удовольствием готовила сцену для своего финального триумфа.
Глава 12. Идеальный паразит
Шестой день. Сто сорок четыре часа без сна, без нормальной еды и без единой зацепки. Кара словно испарилась из ткани реальности. Радары Совета молчали, магические ловушки, расставленные Егором по всему городу, оставались пустыми. Это бездействие сводило с ума хуже любой открытой битвы.
Команда собралась на Базе в Садах. Атмосфера в комнате напоминала свинцовый гроб, опущенный на дно океана. Воздух был сизым от сигаретного дыма и пах остывшим, пережженным кофе. Стол был завален картами, исчерканными маркерами.
Захар сидел на диване рядом с Машей. После той сцены в ванной он изменился. В его глазах больше не было той обреченной ярости, с которой он бросался на врагов после смерти Алины. Теперь там был первобытный страх потерять то крошечное, еще не рожденное чудо. Он сидел, неестественно прямо, словно живой щит, и постоянно поправлял плед на плечах Маши, хотя в комнате не было холодно. Новость о беременности они пока решили держать в тайне от остальных — сейчас был не тот момент для праздников.
Даня стоял у зашторенного окна, отодвинув край плотной ткани двумя пальцами, и параноидально сканировал взглядом пустую аллею.
— Аня сейчас приедет, — глухо бросил он, не оборачиваясь к остальным. — Она написала, что уже подходит к воротам.
Настя, дремавшая в кресле, приоткрыла глаза. Вова, сидевший на полу с ноутбуком, мгновенно оживился, закрывая крышку.
Даня раздраженно дернул щекой. Ему категорически не нравилась эта идея.
— Я сказал ей сидеть дома. Квартира опечатана рунами, там безопасно. Но она уперлась. Заявила, что, если я запру ее, она вылезет через окно. Упрямая...
— Вся в Брата — подойдя к Дане, сказала Настя.
Он злился, но за этой злостью скрывался животный страх старшего брата. Даня всегда проявлял гиперопеку Аню, а теперь, когда началась настоящая война на выживание, его инстинкт защитника работал на запредельных, болезненных оборотах. Видя, что его не вывести даже на дружелюбный настрой, Настя вернулась обратно.
К тому же, его раздражал Вова. Точнее, статус Вовы. Даня любил его как брата, считал надежным, преданным парнем, но видеть, как этот парень обнимает его младшую сестру, целует ее, было... невыносимо. Классический конфликт, который в мирное время решался парой колких шуток, сейчас, на фоне тотального стресса, обострился до предела. Дане казалось, что никто в этом мире, кроме него самого, не способен защитить Аню.
Дверь Базы со скрипом открылась.
На пороге появилась Аня. На ней была объемная толстовка Вовы, в которой она тонула, щеки раскраснелись от холодного осеннего ветра. Она выглядела абсолютно нормальной, милой, уставшей девчонкой.
Ни один датчик, ни один магический сканер в комнате не пискнул. Никто из присутствующих Хранителей, даже сам Даня с его обостренным чутьем Мрака, не почувствовал, что в комнату только что вошла древняя Богиня Смерти. Кара научилась идеально мимикрировать, пряча свою гнилую ауру под естественным, теплым биополем сосуда.
— Привет всем, — Аня (Кара) улыбнулась. Улыбка была мягкой, чуть виноватой.
Вова тут же подскочил, помог ей снять верхнюю одежду и крепко обнял. Даня, наблюдая за этим от окна, непроизвольно скрипнул зубами и отвел взгляд.
— Дань, выйдем на пару слов? — вдруг сказал Вова. Его голос прозвучал как-то неестественно напряженно, дергано. Он даже не смотрел на друга.
Даня нахмурился, но молча кивнул и вышел за ним на крыльцо. Дверь за ними закрылась, отрезав гул голосов.
Ветер на улице забирался под одежду, холодя влажную от пота спину. Даня достал сигарету и прикурил, пряча пламя зажигалки в ладонях.
— Что случилось? Егор засек энергетический всплеск по камерам? — сразу перешел к делу Даня, выдыхая сизый дым.
— Нет, дело не в Каре, — Вова переступил с ноги на ногу, нервно пряча руки в карманы куртки. Он избегал прямого взгляда, уставившись на грязные доски крыльца. — Дело в Ане. И в тебе. Нам надо поговорить.
Даня замер. Сигарета застыла в миллиметре от его губ. Мрак внутри него предупреждающе заворочался, поднимая голову, как разбуженная змея.
— О чем?
— Мне кажется, ты ведешь себя с ней… слишком, — выдавил из себя Вова, и его голос сорвался на агрессивные, обвиняющие нотки, совершенно ему не свойственные. Обычно Вова был самым эмпатичным и дипломатичным в их команде. — Ты контролируешь каждый ее шаг. Ты проверяешь ее телефон. Ты смотришь на нее так, словно она твоя собственность.
Даня медленно опустил руку с сигаретой. Его глаза сузились.
— Она моя младшая сестра. В городе бродит тварь, убивающая наших друзей. Естественно, я ее контролирую. Что тебя не устраивает?
Вова наконец поднял взгляд. В его глазах плескалась смесь страха и какой-то больной, извращенной уверенности.
— Меня не устраивает то, как это выглядит со стороны, Даня. Это не опека. Это одержимость. Ты давишь на нее. Ты пугаешь ее своей Тьмой. Это… это не похоже на поведение нормального брата. В этом есть что-то… больное.
Несколько секунд на крыльце стояла абсолютная, звенящая тишина. Слышно было только, как ветер скребется о шиферную крышу Базы.
Мозг Дани отказывался обрабатывать услышанное. Слова Вовы были настолько дикими, настолько грязными и абсурдными, что сначала вызвали лишь ступор.