Даниил Аксенов – Проект «Справедливость» (страница 11)

Но стоило сделать несколько шагов, как я снова почувствовал легкие прикосновения к штанинам. Крыса преследовала меня! Или даже здесь их несколько!

Я ударил пару раз ногой, но без ощутимого результата. Крысы, похоже, видели в темноте и прятались в щелях между рулонами ткани. Пришлось отступать вдоль стены, чтобы слезть с рулонов и ступить на обычный пол. Очень хотелось почувствовать под собой твердость досок, тогда крысам будет негде прятаться.

Рулоны вскоре закончились, я прочно встал на ноги и приготовился дать отпор. То ли крысы почувствовали жестокость моих намерений, то ли не решились покинуть свое убежище среди тканей, но оставили мои штанины в покое. Я будто бы слышал легкое дыхание, скорее, сопение, доносящееся откуда-то снизу. Хотя не могу поклясться, что действительно слышал это: мои нервы были на пределе и могли сыграть со мной в темноте любую шутку.

Вернуться к двери оказалось просто: нужно лишь двигаться вдоль стены. Я вновь взялся за дверную ручку, чтобы подергать, как вдруг обнаружил, что сверху этой ручки находится подвижная скоба. Такие встречались в старых домах: нужно лишь нажать большим пальцем на скобу, и щеколда поднимется.

Раздался легкий скрип, когда мой палец надавил на железный рычаг. Я сразу же толкнул дверь. Она, к счастью, поддалась. Створка распахнулась почти беззвучно, серый блеклый свет ударил по моим привыкшим к темноте глазам.

Я на миг зажмурился, но любопытство оказалось сильнее. Сквозь прищуренные веки удалось рассмотреть улицу, уходящую вдаль. Невзрачные двух- и трехэтажные дома, на многих из которых я заметил выцветшие вывески, тянулись ровными рядами вплоть до пересечения с другой, большой улицей. Людей не было.

Обернувшись назад, я рассмотрел склад, в который свалился. Большое помещение завалено тканями и шерстью. Посередине в потолке квадратная дыра. Очевидно, через нее я попал сюда. Однако строго под ней в полу была такая же дыра. Удивительное везение: я промахнулся мимо нее при падении (наверное, меня просто швырнуло в сторону), а также не упал, когда блуждал.

Какая-то тень метнулась вдоль стены. Я присмотрелся, ожидая увидеть крысу, но увидел длинный пушистый хвост и острые ушки. Котенок! По складу бегал черно-белый котенок, которого я чуть не пнул, спасаясь от мифических крыс.

Я хотел позвать котенка, но он исчез, затерявшись среди тюков. Мне почудилось, что со стороны улицы раздался какой-то шум. Я обернулся, но ничего не увидел. На тротуаре лежал толстый слой пыли. Казалось, дорогами тут не пользовались много-много лет.

Прикрыв за собой дверь, я сделал несколько шагов и обернулся. Над моим складом висела синяя вывеска с белыми буквами: «Швейная фабрика у реки». Довольно необычное название, даже по меркам Лима. Наверное, стоит объяснить, как я сумел овладеть местной грамотой. На самом деле овладевать ничем не пришлось. Каждый человек, прибывший в город, говорил здесь на лимском языке. Наверное, это изменение было под стать изменениям одежды или земных предметов.

Я пошел по тротуару, озираясь по сторонам. Облачка пыли подлетали и оседали в такт моим шагам, будто движимые невидимым музыкантом, пытающимся следовать ритму.

Мимо проплыли старые вывески булочной, бакалейной лавки и мастерской гончара. Здания были невзрачные: желтые, серые и красноватые. Я дошел до пересечения с большой улицей и остановился в недоумении. Людей по-прежнему не наблюдалось. Нигде ни одного человека!

Уж не знаю, как долго я брел по пустынному городу, поднимая пыль и разглядывая допотопную кладку домов. Даже удалось выйти в центр. Планировкой город напоминал Лим, даже площадь Ветров шелестела кленами, но здания были гораздо старее. На том месте, где в Лиме стоял банк, располагался трактир, а рядом, вместо какой-то конторы, — дом сапожника. За время путешествия я так никого и не встретил. После некоторых колебаний решился войти в трактир.

Это было деревянное здание, слегка скособоченное от старости и больше напоминавшее европейские провинциальные трактиры средних веков, чем строгую архитектуру Лима. На полу и столах в полутемном помещении лежал уже привычный слой пыли. Я двигался осторожно между черными стульями, опасаясь их задеть — они не выглядели прочными. Хотелось пить.

Зайдя за темно-коричневый прилавок, обнаружил несколько бочонков с краниками. Бочонки стояли на полу. Пальцы покрылись серым налетом, когда я открывал краники. Увы, емкости были пусты.

Пошарил за прилавком в поисках бутылок, но ничего не нашел, кроме россыпи старинных серебряных и золотых монет. Монеты весело блестели, я даже взял в руки пару штук, чтобы рассмотреть получше, а затем вернул на место. Моя пресловутая честность позволяла искать питье, если я мучим жаждой, но запрещала красть чужие деньги.

Площадь Ветров встретила меня неподвижными листьями на деревьях и прежними серыми облаками. Солнца в старом городе я не видел ни разу за время моего невольного путешествия. Любопытство все еще терзало меня, но жажда взяла верх. Я решил возвращаться домой. Что для этого нужно? Лишь длинная крепкая лестница, которая наверняка найдется в каком-нибудь доме поблизости от швейной фабрики.

Мне казалось странным, что в месте, которое располагалось под Лимом, есть облака и небо. Но удивлялся я недолго. Полгода назад сам Лим с его магами и жизненным укладом произвел на меня неизгладимое впечатление. Возможно, эти облака — просто иллюзия, существующая по чьей-то прихоти. Тогда насчет лестницы я мог не волноваться: она выведет меня на поверхность.

Я уже знал, где находится фабрика и как туда добираться с площади Ветров, поэтому слегка срезал путь. Теперь пришлось идти мимо того места, где в Лиме располагалась ратуша: массивное строение в четыре этажа, где каждый верхний этаж по периметру чуть меньше нижнего. Ратуша в Лиме была украшена одной-единственной башней с колоннами, шпилем и часами. Над главным величественным входом располагалась белая каменная надпись «Справедливость». Я опасался даже проходить мимо ратуши. Там обитали могущественные властители города, о которых среди землян распространялись самые противоречивые слухи. Я могу рассказать одну историю, хотя не гарантирую, что она правдива.

Когда-то давно жил на Земле человек по имени Альбер, кажется, выходец из Франции. Он оказался весьма сильным магом и был завербован земной конторой на службу к кому-то из местных герцогов — отцов города. Каким-то образом хитрому Альберу удалось избежать участия в военных действиях (тогда как раз шла небольшая война между двумя местными кланами), вместо этого он стал одним из секретарей герцога. Неизвестно, как бы сложилась далее его блестящая карьера, если бы не одно происшествие. Враг этого самого герцога подсунул молодому секретарю женщину, в которую тот, как истинный француз, влюбился сразу и бесповоротно. Влюбился и предал своего господина, стащив у того какую-то вещь. Об этом стало известно. Герцог рассердился, но даже не стал его выгонять. Вместо этого он распорядился увеличить штат своих секретарей ровно на одну единицу. С француза содрали кожу и «посадили» ее на стул рядом со стулом, на котором сидело тело. Говорят, так они и заседают до сих пор: кожа и тело, выполняя свои секретарские обязанности. Среди землян эта история, как и многие другие, пользуется большой популярностью и служит доказательством того, что к высшей знати Лима не нужно подходить слишком близко. Чем дальше от этих господ — тем лучше, веселее и спокойнее твоя жизнь.

Но вернемся к путешествию по старому городу. Итак, я обогнул угол, гадая, какую очередную рухлядь увижу на месте величественной ратуши. Воображение рисовало нечто приземистое с соломенной крышей. К моему удивлению, не было никакой рухляди, ратуша стояла точно в таком виде, в котором присутствовала в Лиме: фигурные окна, колонны, балкончики на верхних этажах, даже по-прежнему белела надпись «Справедливость»… Казалось, стоит обернуться — и я вновь увижу вокруг знакомый торжественный стиль девятнадцатого века. Но, увы, повсюду по-прежнему виднелись трущобы, только ратуша выглядела прежней.

Я не решился бы подойти к ратуше в Лиме, но любопытство снова запустило в меня свои паучьи лапы. Куда приведет каменная лесенка с затейливыми перилами? Что там, за этими черными двойными дверьми? Если здание такое же снаружи, то оно должно быть неизменным и внутри. А раз в старом городе нет ни души, то почему бы не заглянуть в ратушу?

Шаги звучали почти неслышно на мостовой скверного качества. Мне показалось, что пыли становится меньше по мере того, как я приближаюсь к входу в ратушу. Я уже хотел было начать подниматься по лестнице, но неожиданно левая половина черной железной двери распахнулась, и на пороге возник незнакомец.

Он был одет в синий камзол с золотым шитьем. Голову венчала шляпа с красным плюмажем. С пояса незнакомца свисала длинная шпага на кожаной перевязи: он был похож, скорее, на мушкетера, чем на выходца из просвещенного девятнадцатого века.

Обитатель ратуши внимательно посмотрел на меня (я стоял, видимо, с открытым ртом), усмехнулся и произнес, шевеля губами, спрятанными под острой черной бородкой:

— Ну здравствуйте, Глеб.

Похоже, меня знали многие, в то время как я не знал никого.