Даниэлла Ник – Никому тебя не отдам (страница 14)

Я слушаю пылкую речь подруги со слезами на глазах, восхищаясь ее силой и несгибаемым характером. Алиса всегда была активной, ходила в походы и даже взбиралась на горы. Мечтала водить мотоцикл и сгонять на сплав. И нас с Таськой за собой таскала, как хвостики.

– Я очень за тебя рада, – шепчу я, после чего крепко-крепко ее обнимаю. – А с Демьяном как у вас?

Демьян – ее парень, с которым у них были очень непростые отношения, особенно, когда она узнала о том, что болезнь вернулась.

– Все хорошо. Ты не знаешь, но он меня очень поддержал в итоге. Мы тогда уже не общались с тобой. А еще, у меня есть новость, – шепотом сообщает Алиса, поблескивая глазами. – Я вообще никому не говорила.

– Какая? – тоже шепотом спрашиваю.

– Я – беременна! Только Арсению боюсь говорить. Беременеть сейчас крайне нежелательно. Не факт, что я смогу выносить ребенка. Мышцы еще не до конца пришли в норму, и никто не знает, как организм себя поведет.

– Демьян тоже не знает?

– Неа. Он сейчас в горах, и связи с ним нет до завтрашнего дня. Но я скажу ему, обязательно!

– А срок какой?

– Только сегодня узнала. Четыре недельки.

– Господи, как я счастлива за тебя! – снова бросаюсь обниматься. – Уверена, все хорошо будет! У вашего отца самая крутая клиника в Москве. Троих родишь! Ой, вы с Таськой совсем рядышком. Круто!

– Да. Все отлично складывается! – счастливо улыбается Подгорная, но я замечаю, что она немного нервничает. – А вы с Данилой планируете малыша?

– Нет! – категорично отвечаю, отвлекаясь на Мирона, чтобы его докормить. – Не сейчас точно. Хотя он очень просит ребенка.

– Боишься, что снова будет тяжелая беременность?

– Да. Очень. Хотя, иногда думаю, что я сама виновата. Накручивала себя и доводила каждый раз своими истериками. Все сказывалось на здоровье, но иначе я не могла. Очень эмоциональная, ты сама знаешь.

– Знаю, – смеется Алиса. – За это я тебя и люблю. И Арса ты этим покорила.

– Алиса, – предостерегающе машу ложкой.

– Ну что я поделаю, если вы были идеальной парой?

– У него сейчас другая жена. Ни к чему эти разговоры.

– Сорожка, глушеная веслом она, а не жена. Терпеть таких тихушниц не могу. Выспрашивала у меня все про него, когда мы в группе были, а я наивная – рассказывала ей. А потом в кровать к нему и прыгнула. Воспользовалась моментом. И еще, мне кажется, что он на ней назло женился. Никакой любовью там и не пахнет. С его стороны, я имею ввиду. Она на него, как на божество смотрит. Ой, все, молчу. Ничего не говорила. Вино точно безалкогольное?

Глава 19. Ярослава

– Ва-ва-ва, в лесу выросла тра-ва! – четко проговариваю я, удерживая свою ученицу Нюшеньку на коленках. – Сюда ставишь слог «ва».

У Анечки очень тяжелое генетическое заболевание – муколипидоз. Она не может ходить и внешне очень отличается от сверстников, но более жизнерадостного и доброго ребенка я не встречала. Мы работаем с ней уже третий год, и она просто умница. Знает сказки, потешки, мгновенно запоминает стихи и песенки. Мелкая моторика у нее совершенно не развита, пальчики очень жесткие и практически не сгибаются, но она усердно, высунув язычок, пытается складывать кубики в башенку.

Вообще, у педагогов не должно быть любимчиков, но Нюшу я люблю всем сердцем и всегда с нетерпением жду на занятия. Она мне платит той же монетой и трепетно обнимает на прощание. Во время моего декрета я настоятельно отправляла их с мамой пойти к другому логопеду-дефектологу, давала рекомендации, но они верно дожидались меня.

– До свидания, Ярослава Макаровна! – тепло улыбается на прощание мама Анютки. – До четверга!

– До четверга! – машу им в след и принимаюсь прибираться на столе.

Я безумно люблю свою работу и кабинет, в котором сейчас тружусь. Очень светлый и просторный, правда, зимой сейчас темнеет рано и я просто обожаю наблюдать в панорамное окно закаты. Вот и сегодня он просто загляденье – огненно-красный и безумно красивый.

Ненадолго зависаю на созерцании вечернего неба, после чего переодеваюсь и собираюсь домой. Анечка была последней в списке учеников на сегодня. Мирончик с моими родителями, поэтому, набираю маме. Они как раз должны закончить занятия в развивашке и освободиться.

– Да, дочь! – тут же отвечает мама. На заднем фоне слышу гул и детские голоса.

– Мамуль, я закончила работу. Вы чем занимаетесь?

– Пытаюсь снять сандалии с одного сладкого мальчика, – отпыхиваясь, отвечает она.

– А чего он? Вредничает? – удивляюсь.

– Папу просит! Мирончик, зайка, дедушка ждет в машине. Папа на работе сейчас.

– Хочу к папе! – доносится детский голосок.

– И так целый день! Я скоро с ума сойду. Мы Арсению три раза звонили по видео, но ему мало! – стонет родительница.

– Мам, может, поужинаем в «Перро»? – предлагаю я, ощущая сильный голод. – Совершенно не хочу ничего готовить.

– Давай. Через сколько ты там будешь?

– Полчаса максимум, – прикидываю, взглянув на часы.

– Договорились!

Накидываю на себя пуховик, завожу машину с автозапуска и, подхватив сумку, выхожу в коридор. По пути на улицу заглядываю к Даниле в кабинет. Он сидит в своем кресле и с кем-то разговаривает по телефону. Замечаю, что слегка не в духе. Брови сведены к переносице, а пальцы правой руки отбивают нервный ритм по столешнице.

– Ты занят? – шепотом спрашиваю, тихонечко прикрывая дверь.

Он жестом подзывает меня к себе и нежно целует в щеку, продолжая внимательно слушать собеседника. Голос явно мужской, но я ума не приложу, с кем он беседует.

– Хорошо, я понял, – наконец, отвечает Даня. – Обязательно. Всего доброго и спасибо за помощь! Ждите приглашение на свадьбу!

– Ого! – обольстительно улыбаюсь, усаживаясь к нему на коленки. – Кто это еще ждет от нас приглашение? Мы, вроде, всем разослали?

– Папин двоюродный брат. Он живет в Казахстане, и я был уверен, что даже не собирается к нам. Оказывается, сможет прилететь с женой.

– Ты не рад?

– Рад, конечно! – тут же меняется в лице Данила, широко улыбаясь. – Мы давно не виделись очень.

– Напиши мне, как зовут твоих дядю с тетей, я перешлю информацию организатору, – чмокаю его в колючую щеку и собираюсь подняться.

– А ты уже закончила?

– Да. Поеду в «Перро», поужинаем с родителями и Мирошкой. Ты во сколько освободишься?

– Я? – смотрит Данила на часы на левой руке. – Да, в целом, прямо сейчас. Настроения работать совсем нет. Завтра продолжу. Поедем на твоей? Я потом на такси приеду за своей машиной. Или могу у вас остаться ночевать, завтра вместе на работу?

– Без проблем! Только я сегодня обещала Мирону, что он будет со мной спать.

– Втроем тоже отлично поместимся, – ссаживает меня с себя Данила и подходит к своему шкафу, откуда вынимает пуховик и одевается.

– Чем занимаются твои дядя и тетя из Казахстана? – любопытничаю я, пока мы спускаемся на лифте на первый этаж.

– Тетя ни дня не работала, – крепко держа меня за руку, отвечает Шепелев. – Она родила восемь детей и занималась их воспитанием.

– Восемь? – ахаю я, округляя глаза. – Охренеть.

– Да. Причем два раза двойняшек и один раз тройняшек, – смеется Даня. – А младшая девочка родилась одна.

– Система дала сбой?

– Похоже на то. Можно я поведу?

– Конечно! – протягиваю ему ключи от своего автомобиля и усаживаюсь на пассажирское сиденье.

– У тебя лампочка горела, масло заканчивалось, – настраивая кресло под себя, проговаривает молодой человек. – Я могу залить, если оно есть.

– Эээ, уже не надо! – растягиваю губы в улыбке. – Я сама залила. Тебя не дождешься!

– Сама? Ты знаешь куда?

– В бензобак, милый! – быстро-быстро хлопаю ресничками, изображая из себя дурочку. – Конечно, знаю. Не хватало еще, чтобы двигатель клинанул.

– Вы меня удивляете, Ярослава Макаровна! – трогаясь с места, сообщает Данила.