Даниэлла Ник – Никому тебя не отдам (страница 13)

Вода в ванне начинает остывать, и кожа покрывается мурашками. Свечи с ароматом ванили начинают раздражать своей приторностью, и я с психом их задуваю. Пожалуй, надо выбираться из ванны, провести обязательные процедуры виде нанесения кремов и лосьонов, и ложиться спать. Завтра с самого утра мне на работу, а у меня методический материал не подготовлен.

– Ты считаешь, что я должен в ладоши хлопать от радости? – Даня поднимается и на некотрое время скрывается из объектива, убирая тарелки в раковину. – Не хочу, чтобы из меня делали оленя, Ярослава. С большими ветвистыми рогами.

– Никто из тебя оленя не делает! – тут же начинаю заводиться. – Это что за абьюз? Ты считаешь, что можешь диктовать мне с кем общаться, а с кем нет? Мне даже родители никогда не запрещали этого!

– Считай это чем хочешь, Яся! – жестко отвечает мой жених, метая в меня молнии через экран. – Знаешь, как это бывает? Редкие встречи, переглядывания, касания случайные. Потом ностальгические воспоминания, эмоции, чувства, начинаешь думать, что все можно вернуть. А сестра явно поспособствует сближению, Ярослава. А там и до измены недалеко!

– Видимо, тебе виднее, Данила. У меня такого опыта никогда не было. А ты так уверенно мне рассказываешь наперед, чего ждать? – резко сажусь в ванной, отчего часть воды выплескивается на пол. – Я о тебе чего-то не знаю?

– Не неси хуйни, Яся! Ты обо мне знаешь все! И даже больше! – рявкает Даня, отчего я в осадок выпадаю. Никогда его таким не видела. Он злой как черт, еще и матом ругается на меня!

– В таком тоне я с тобой разговаривать не намерена, – ледяным голосом отвечаю я, после чего безжалостно нажимаю на экране кнопку прекращения звонка и откладываю телефон на бортик ванной.

Подгорный всех доводит до белого каления, а Данила просто сходит с ума от ревности. На секунду, в его поведении я узнаю себя и мне в буквальном смысле становится дурно. Как же я выносила мозг бывшему мужу. Рыдала, кричала в трубку, сыпала оскорблениями и жутко страдала. Ужасно. Мне словно воздуха не хватало. Это была болезненная привязанность и очень больная любовь. Сумасшедшая. А еще, как мы выяснили с психологом, в какой-то степени я повторяю судьбу своей матери. Также, как она, я родила ребенка без мужа и одна его воспитываю. У меня за плечами развод и жуткие душевные переживания. Единственное, что мне греет душу – это то, что в итоге мамуля счастлива с моим отцом и они все пережили и закалились. А брак у них такой крепкий, даже крепче гранита! И у меня будет также.

Правда, психолог намекала мне на то, что я, в свою очередь, могу идти до конца и выйти за Арса второй раз. Даже родить еще детей, но я так громко смеялась в ответ, что чуть шов после кесарева не разошелся. Страница отношений с бывшим мужем не то, что закрыта, она сгорела в печке и больше не существует.

В итоге, выбираюсь из остывшей воды и докрасна растираю себя полотенцем. Наспех чищу зубы, сушу волосы и мажу лицо кремом. На все остальное у меня нет ни сил, ни настроения. Последнее вообще ниже плинтуса. Спасибо Шепелеву, испортил мне его окончательно.

На моей памяти, это едва ли не первая наша ссора и я ужасно нервничаю. Беспрестанно проверяю телефон, ожидая увидеть от него сообщение с извинениями, но ничего не приходит. Заглядываю в спальню, подхожу к детской кроватке и некоторое время любуюсь сыном. Спит сладко, лежа на животе, чуть приоткрыв ротик, а в руке сжимает машинку, которую подарил папа. Тихонечко наклоняюсь и невесомо целую его в пухлую щечку, отчего сердце щемит, переполненное любовью. Поправляю одеялко и на цыпочках иду на кухню выпить чаю.

Пока закипает чайник, достаю из холодильника творожок с курагой и выкладываю его на тарелку. На ночь есть вредно, да и аппетита нет, но Подгорный приучил меня питаться правильно и не голодать, читая лекции о язве желудка и гастрите.

Загружаю ноутбук и готовлю на завтрашний день обучающую программу, после чего мою посуду и выключаю во всей квартире свет, оставляя лишь горящий светильник в прихожей. Не успеваю улечься в кровать, как в дверь раздается тихий стук. С удивлением посматриваю на часы – уже половина двенадцатого. В такое время я точно никого не жду. Лежу как мышка, прислушиваясь. Тихий стук повторяется, мой гость явно не собирается уходить. Поднимаюсь с постели и накидываю халат, подхожу к двери и смотрю в глазок.

– Яся, – доносится до меня мужской голос. – Открой, пожалуйста.

Глава 18. Ярослава

– Даня? – удивленно тяну я, открывая дверь. На лестничной площадке я вижу высокую фигуру своего жениха с огромным букетом алых роз.

– Прости меня, Ясенька! – шепчет он, делая шаг вперед. – Я обидел тебя. Ты имеешь полное право общаться с кем угодно. Я реально перегнул палку на эмоциях.

Я молча запускаю его в квартиру, ощущая легкий аромат алкоголя.

– Ты что, пил? – ошеломленно спрашиваю.

– Да, – понурив голову, отвечает он. – Кстати, это тебе!

Протягивает цветы и тянется меня поцеловать. Я подставляю щеку и пораженно качаю головой, принимая шикарные розы.

– Ты же не пьешь, Шепелев. Что на тебя нашло?

– Эмоциональные качели, Яся! – шепчет он. – За это тоже прости. Я всего пятьдесят грамм коньяка бахнул. Сам не понял, зачем.

– Ты не в себе, Дань. Ей богу! – зарываясь носом в плотные бутоны, произношу. – Что с тобой вообще происходит в последнее время? Ты настолько в себе не уверен?

– Я готов пойти к психологу! – обнимает меня и целует мои волосы. – Клянусь, буду держать себя в руках. Честно, сам в шоке, что веду себя как истеричка.

– Сходи обязательно! – сменяю гнев на милость в нежных объятиях. – А чего мы в прихожей стоим? Проходи!

– Мироша спит? – разуваясь, интересуется Данила.

– Да, – зеваю, прикрывая рот ладонью. – Я тоже уже легла.

– Я останусь на ночь? Завтра утром на такси уеду.

– Конечно. Не выгонять ведь тебя!

Чуть позже мы лежим на моей кровати и нежимся, обнимаясь после примирительного секса. Я втягиваю запах будущего мужа и погружаюсь в сон.

Следующий день я провожу в приподнятом настроении. Скоро новогодние праздники, в которые я планирую как следует отдохнуть, а вечером мы встречаемся с Алисой. И этот факт меня безумно радует.

Мирошка ждет меня дома с няней, а я забираю подругу, после чего мы заезжаем с ней в магазин, где берем необходимые продукты и бутылку безалкогольного вина. Общаемся легко и непринужденно, словно и не ругались никогда.

Алиска цветет и пахнет. Она просто пышет здоровьем и энергией, а я безумно рада за нее, что она вновь победила болезнь.

Пока подруга обнимается и милуется с Мироном, я быстро накрываю стол, откупориваю вино и разливаю его по бокалам. Для сына выкладываю на тарелку макарошки с тефтельками и наливаю в маленькую кружечку вишневый компот, который сварила Даша.

– Алиса, Мироша! – зову Подгорных на кухню. – У меня все готово.

Спустя несколько секунд они появляются в поле моего зрения, хихикая. Мирон восседает на руках у своей тетки и теребит ее за волосы.

– Ох, Яська! – выдыхает румяная девушка. – Какой же он классный. И так быстро растет. В последний раз я его видела три месяца назад, так он еще почти не говорил. А тут – фразами изъясняется, стихи знает. Я в шоке вообще!

– Да, он очень быстро растет! – помогаю сыну усесться на высоком стульчике и вручаю ложку. Кушает он самостоятельно не очень хорошо, но мы начинаем трапезу всегда с самостоятельного поедания пищи. Потом я его докармливаю. – Я с ним занимаюсь, няня, обе бабушки, еще и в развивашку ходим два раза в неделю.

– Здорово! – устраиваясь напротив, улыбается Алиса.

– А в конце декабря даже утренник устраивают для мамочек. Я очень хочу пойти. Даже костюм Мирону купила – брюки, рубашку и бабочку.

– А на Новый год вы куда? – отправляя в рот оливку, вопрошает подружка.

– Не знаю, – пожимаю плечами, протягивая ей бокал с вином. – У родителей, наверное, будем. Ну, за примирение и крепкую дружбу?

– Да, дорогая моя! И давай больше никогда не ругаться? Мне так тебя не хватало!

– Давай! Я столько гадостей наговорила тебе, Алиса. Сейчас вспоминаю, мне очень стыдно! И мои гормоны меня совершенно не оправдывают!

– Я на тебя не злюсь, Яська. Ни капли. Наверное, в тот момент, прекратить общение – было единственно верным решением.

Мы чокаемся и делаем глоток напитка. Мне правда стыдно, но в тот момент мною двигали другие эмоции. Меня просто разрывало от бессилия. Я прекрасно понимала, что помимо стремления Арса спасти маленьких пациентов, на ту же чашу весов отправляется болезнь Алисы, его сестры. И мы с Мироном в очередной раз проигрывали. Да, я была очень эгоистична в тот отрезок времени.

– Я знаю, что тебе неприятно это слышать, – осторожно произносит Алиса, отставляя бокал, – но, если бы не Арсений, я бы не справилась. Правда. Он рискнул попробовать на мне препарат, который они разрабатывали со своей командой, и я согласилась. Мне было очень страшно, Яся. Ты не представляешь, каково это, когда тебе двадцать три года, а ты понимаешь, что постепенно слабеешь. Спотыкаешься на ровном месте, очень быстро устаешь и теряешь силы. Даже подняться по лестнице не можешь, не держась за перила. И не знаешь, когда тебе станет хуже, а выхода из этой ситуации нет. А ты мечтаешь жить на полную, строишь планы, хочешь детей, но все резко обрывается из-за болезни, которая неизлечима. Была неизлечима. Тысячи людей ожидали этот препарат, Яся. Тысячи. Я не говорю о маленьких детках со СМА. И вот, наконец, есть надежда. По крайней мере, очень высокие шансы на выздоровление.