Даниэлла Ник – Двойная жизнь (страница 9)

– Нет запасных, – лепечу я, не зная, за кого из детей схватиться.

В итоге, кое-как бужу Льва, который совершенно не понимает, что от него требуется. А при виде сотрудника скорой помощи, вообще принимается рыдать. Он не очень любит врачей.

Усаживаю плачущего ребенка на диван, забалтываю, как мы поедем на скорой помощи с мигалками, и впервые делаю то, что всегда было строго запрещено – включаю «Три кота». Лева тут же умолкает и увлекается моим телефоном.

С Тимошей проходит все гораздо проще, потому что он лежит кабачком и совершенно не реагирует на мои манипуляции с одеванием. Наконец, мы спускаемся вниз, я держу Тиму на руках, а Лева, вцепившись в мой рукав, аккуратно шагает рядом.

В приемном покое, старший сын вырубается прямо на кушетке, а я, еле сдерживаясь от слез, жду вердикта врача.

– Ну, ничего критичного нет! – наконец, сообщает мне травматолог, изучив снимки. – Возможно легкое сотрясение. Наблюдайте и обязательно посетите невролога. Сегодня бы порекомендовал остаться в больнице под наблюдением. Если с утра все будет хорошо, мы вас отпустим.

Я облегченно выдыхаю и соглашаюсь остаться до утра. Признаться честно, здесь мне гораздо спокойнее, чем дома. По крайней мере, я не одна. И персонал очень чуткий и отзывчивый.

Постовая медсестра Ольга помогает нам добраться до палаты, где раздевает полусонного Левика и укладывает в кроватку.

– Хотите чаю? – шепчет она. – У меня есть ромашковый. Вы, наверное, жутко переволновались?

– Безумно, – шмыгаю носом, осознавая, что все страшное позади. Тимоша сладко спит, причмокивая мою грудь, на часах три ночи, а у меня сна ни в одном глазу.

– Я принесу. И овсяное печенье у меня есть. Сама была кормящая, постоянно есть хотелось!

– Спасибо большое! Я вам так благодарна!

Ольга понимающе улыбается и оставляет меня одну, тихонько прикрывая за собой дверь. Я укладываю Тимку на кровать и подкладываю валик, чтобы он никуда не уполз. Снимаю с себя ботинки и босиком иду в санузел. Умываюсь на ночь и спешу назад, к детям. Телефон, как и раньше молчит. Мужу совершенно параллельно на то, что у нас произошло.

В ночной тишине слышится лишь тихое сопение носиков, и я рассматриваю своих мальчиков с такой любовью, что даже сердечко щемит. Они такие красивые, розовощекие и беззащитные. Мои. И, похоже, на этом свете никому больше и ненужные. Впрочем, как и я сама.

Глава 12. Леся

На утро Тимоша просыпается веселый и бодрый, и своим лепетом будит меня и старшего брата, а спустя час нас отпускают домой, дав необходимые рекомендации.

Я вызываю такси, потому что Ярослав так и не вышел на связь, а пешком нам до дома не добраться. Слишком далеко.

Пока ждем машину, пишу маме в мессенджере о том, что приключилось с нами ночью. Понимаю, что ее вины в случившемся нет, но хочу хотя бы какой-то поддержки.

– Я помолюсь за здоровье Тимофея, – прилетает от нее ответ, а я просто в осадок выпадаю.

Добравшись до дома, первым делом купаю детей в пене, а затем усаживаю завтракать растворимой кашей. Да, я ужасная мать, и варить настоящую у меня нет никаких сил.

Затем обоих детей определяю на игровой коврик и вываливаю для них игрушки, в надежде их ненадолго занять.

Кофе хочется нестерпимо, и я щелкаю чайник и достаю банку растворимого напитка. На огурцы и авокадо уже смотреть не могу, ощущая острую потребность съесть что-нибудь запрещенное. В итоге, нахожу в недрах холодильника банку тунца в масле и решаю полакомиться рыбой с кусочком черного хлеба.

Стрелки часов приближаются к девяти утра, и я решаю позвонить своей свекрови. Вдруг у нее ночует Ярослав? Ума не приложу, где мне его искать.

– Алло? – недовольным голосом отвечает Ольга Николаевна.

– Доброе утро! – блею в трубку, как овца. Сама себя раздражаю этой своей манерой общения, но я боюсь эту женщину, как огня.

– Ага, доброе. Ты время видела, Алексия?

– Да. Прошу прощения, что рано. Но дело в том, что Ярослав не пришел домой ночевать. И на звонки не отвечает. Я переживаю за него. Он не у вас, случайно?

– Вы поругались? – мне кажется, или ее голос значительно повеселел.

– Нет. У него был корпоратив вчера, он предупредил, что будет поздно. Но не настолько же.

– У нас он не появлялся. И вообще, это твоя вина, что муж не приходит ночевать домой. Мой, например, ни разу так не поступал!

Я закатываю в потолок глаза и мысленно считаю до пяти.

– Наверное, нужно задать себе вопрос, что с тобой не так, если мой Ярик позволяет себе такое, – жестко продолжает женщина. – Не приходит в дом, где его ждут жена и дети.

– Хорошо. Я задам. Спасибо. Извините, пожалуйста! – едва не плача, отвечаю свекрови, и кладу трубку, не попрощавшись.

Это какой-то дурдом. Мне невозможно плохо, но расклеиться я не успеваю, потому что слышу звук открывающегося замка входной двери. Залпом допив кофе, вылетаю в прихожую и зависаю, увидев своего мужа.

Он пьян. Очень пьян. Напарывается на меня взглядом, в котором явно сквозит пренебрежение. Покачиваясь, снимает с себя ботинки, а затем, привалившись к стене, расстегивает пуховик.

– Привет! – подбегаю я и принимаю его куртку, чтобы расположить в шкафу. – Ты долго.

– Привет! Я спать!

Не успеваю я и глазом моргнуть, как он проходит мимо, машет в гостиной детям, которые радостно устремляются к нему, а затем проскальзывает в спальню и плотно закрывает за собой дверь, едва не прищемив Тимоше пальчики на руках.

Тим обиженно всхлипывает и начинает рыдать, раззявив рот.

– Малыш! – тут же кидаюсь его успокаивать, взяв на ручки. – Испугался? Папа не подумал просто, сыночек. Давай подую на ручку!

Отвлекаю Тимку, подходя к окну. На мое счастье, во дворе работает трактор, расчищающий снег, который привлекает его внимание. Мы долго рассматриваем как он работает, а затем я одеваю детей, и мы идем ненадолго погулять на детскую площадку.

По приходу домой, кормлю детей и укладываю на дневной сон в гостиной. Слава богу, дети не выносят мне мозг и вполне себе быстро засыпают. Я проверяю телефон, в котором висит несколько сообщений от Леночки. Она жаждет подробностей, но я пишу ей, что отвечу позже.

На цыпочках, словно преступница, крадусь в прихожую и обнюхиваю пуховик Ярослава. Он пахнет табаком и его туалетной водой. Впервые за всю семейную жизнь позволяю себе проверить его карманы, в одном из которых нахожу мобильный телефон. Вижу на экране пропущенные звонки и сообщения, но открыть их не могу. Аппарат заблокирован, а код-пароль я не знаю.

Проникаю в спальню и тихонечко прикрываю за собой дверь. Муж спит поперек кровати, лежа на животе. Не смотря на свое состояние нестояния, он даже нашел в себе силы и разделся. Рубашка, костюм и галстук валяются на полу. На Ярославе надеты лишь темные боксеры, обтягивающие его упругую задницу.

Стыдно признаться, но внимательно его тело я не рассматривала, хотя мне очень этого хотелось. Как правило, сексом мы занимались в полутьме, и ни разу не принимали вместе душ или ванную. Конечно, я видела его член, но пристально не удавалось разглядеть. И сейчас я зависаю, жадно оглядывая длинные мускулистые ноги, покрытые короткими черными волосками. Поднимаюсь глазами выше, задерживаясь на ягодицах, а потом скольжу выше. Спина у Ярослава мощная, прокаченная, с бугорками мышц. Руки, лежащие под головой, сильные и рельефные. Света в спальне недостаточно, потому что окна прикрыты плотными шторами, но я зорким взглядом выхватываю какие-то полосы в районе лопаток. Подхожу ближе, наклоняясь, и едва не вскрикиваю. Это следы от ногтей. От женских ногтей. По четыре дорожки с каждой стороны. Глубокие и свежие. И явно их оставляла не я.

Сердце ухает в пятки, а ноги предательски слабеют. Не верю своим глазам, смыкаю веки, открываю заново, но мерзкие дорожки никуда не деваются. Сегодня ночью мой муж был с какой-то женщиной, и жадно ее имел. Меня ведет от этого открытия, и я без сил опускаюсь на пол. В отупении смотрю на пустую стену и не могу собрать мысли в кучу.

Одно понимаю точно. Я не буду терпеть измены. Не смогу. В конце концов, я не сделала ничего плохого, чтобы жить такой жизнью. И мои дети этого не заслуживают. Я всегда мечтала иметь крепкую семью, всецело доверяя своему мужу. Даже мысли не допускала о том, что он сможет меня так предать. Да, наверное, я не была идеальной женой, но это ни о чем не говорит.

Обхватив голову руками, раскачиваюсь из стороны в сторону, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не расплакаться. Мне обидно. Мне больно. Мне невыносимо.

Хватаю рубашку, валяющуюся рядом, и подношу к своему носу. От нее разит духами. Женскими, дорогими нишевыми духами. Я узнаю этот аромат. Это «Чимилка». Как-то меня занесло в «Серебряную грушу», и я их там понюхала. Они мне безумно понравились, но ценник был просто конский. Я и мечтать не могла о таком дорогом флаконе, поэтому оставила на память плоттер с ароматом и носила его в кармашке сумочки, наверное, месяц.

Отбрасываю от себя сорочку, как противную лягушку, и решаю осмотреть брюки. Наверное, это интуиция, потому что я уже фантомно кончиками пальцев чувствую, как нахожу презервативы в кармане. Не проходит и секунды, как фантомность превращается в явь. Ужасную и беспощадную. Выуживаю фольгированные пакетики и бессильно стону в потолок, а потом начинаю истерично хохотать.