Даниэлла Ник – Двойная жизнь (страница 8)

Он приобнимает меня и привлекает к себе, я чувствую приятное тепло его тела и аромат парфюма, совершенно расслабляясь. Наверное, со стороны мы даже выглядим влюбленной семейной парой. Да что там, я сама, похоже, скоро начну в это верить, растворяясь в объятиях мужа. Нашу идиллию прерывает звонок моего телефона, лежащий в сумочке. Извинившись, я пулей вылетаю в коридор и спешу в тихое место.

– Да, мамуля! – взволнованно отвечаю, понимая, что что-то произошло.

– Леся! – сквозь динамик слышу, как истошно орет Тимоша, и сердце ухает в пятки.

– Что случилось?

– Тима упал. Я отвлеклась вымыть горшок после Левика, а Тима сидел в стульчике. И как-то выбрался.

– Ты не пристегнула его ремнями? – ахаю я, зажав ладонью рот.

– Забыла, видимо. Прости. Ты можешь сейчас приехать? Он не унимается, кричит уже минут пять.

– Да, конечно. Я скоро буду! – выпаливаю я, резко разворачиваясь в направлении гардероба. Срочно нужно вызвать такси и мчать домой. Бедный мой мальчик. Так горько плачет!

– Леся? – окликает меня Ярослав, хватая за руку. – Ты куда сорвалась?

– Мама звонила. Тимоша упал. Нужно срочно домой. Может, скорую вызвать придется. Он кричит, словно режут его.

– Напиши мне, что с сыном!

– Ты не поедешь со мной?

– Чем я там смогу помочь? – пожимает он плечами. – Я не медик.

Снова холодный и отстраненный, как всегда. Та хрупкая связь, которая, как мне показалось, начала между нами образовываться в зале, резко прервалась, и все вернулось на круги своя.

– Хорошо! – обреченно киваю, заходя в приложение такси. – Я пойду тогда?

– Иди!

Я еле сдерживаюсь, чтобы мне не расплакаться. Я так боюсь за нашего сына, мне как никогда нужна поддержка и человеческое тепло. Обняв себя за плечи, направляюсь к гардеробу, где получаю свой пуховик и оборачиваюсь к Ярославу, стоящему за моей спиной. Уложив руки в карманы брюк, он безмолвно наблюдает за моими сборами.

– Передай ребятам за столом, что мне все очень понравилось, хорошо?

– Передам.

– Ты долго сегодня? – кусаю губы от волнения.

– Да. Не жди меня.

Вскидываю глаза и замечаю в конце коридора Агнессу, внимательно наблюдающую за нами. Цепенею, в горло как битого стекла насыпали, мне даже вдохнуть больно. Ладони леденеют, а сердце пронзает острыми иглами насквозь.

– Я пойду, – бормочу себе под нос, и, громко стуча каблуками, оставляю своего мужа в ночном клубе. – Желаю хорошо провести время!

Глава 11. Леся

Просыпаюсь посреди ночи в холодном поту. Тимошу рвет фонтаном, я подхватываю теплое после сна тельце и держу его столбиком. Это явно не после моего молока. Смотрю на часы и понимаю, что сын впервые проспал практически шесть часов после укладывания. Такого никогда в жизни не было.

Ярослава дома нет, я с детьми совершенно одна, и не знаю, что мне делать. Тимоша, когда я приехала после корпоратива, был довольно вялый и я все списала на усталость. Мама же, едва я вошла в дом, мгновенно собралась и уехала, оставив меня с детьми наедине.

Тимофей, после рвоты, надрывно плачет, а затем резко замолкает. Уснул или нет? Мне непонятно. Пытаюсь привести его в чувство, но малыш не реагирует совершенно.

Мне ужасно страшно. Я полностью дезориентирована. Хватаю телефон и пытаюсь дозвониться до мужа, чтобы посоветоваться. Я впервые в подобной ситуации.

Гудок, второй, третий – Ярослав не берет трубку. Меня просто трясет от нервов, но я понимаю, что я должна быть сильной и взять себя в руки. Паника ни к чему хорошему не приведет.

– Тимоша, малыш! – трясу своего котенка, но он не реагирует. Возможно, спит. А вдруг нет? В свете ночника мне кажется, что он ужасно бледный.

К черту все. Пусть лучше я окажусь мамашей-паникершей, чем буду ругать себя всю оставшуюся жизнь. Задеревеневшими пальцами набираю 112 и, затаив дыхание, жду ответа оператора.

– Доброй ночи! – отвечает мне девушка.

– Здравствуйте. Помогите мне, пожалуйста! – дрожащим голосом произношу. – Мальчик, полгода. Упал сегодня из стульчика для кормления. Вечером был вялый, сейчас однократная рвота. Пытаюсь разбудить, но он не реагирует. Я боюсь.

– Потеря сознания, судороги, сильный крик – что-то было?

– Он с бабушкой был. Плакал сильно. На ночь укладывала, грудь брал неохотно. Потом спал почти шесть часов. Такого никогда не было. Обычно, просыпается часа через два.

– Ясно. Диктуйте адрес, вышлю бригаду скорой помощи.

Я называю адрес, осторожно укладываю малыша в кроватку и спешу найти его документы. Достаю медицинский полис и свидетельство о рождении. Меня мелко трясет, словно от озноба, я надеваю на себя флисовый спортивный костюм и теплые носки, чтобы согреться. Пытаюсь дозвониться до мужа, но безуспешно. Видимо, он отмечает корпоратив, и ему совершенно параллельно на то, что происходит дома. Он и на мое сообщение насчет самочувствия Тимы ответил коротко – «Ок».

Странно, но слез нет. Есть лишь злость и решимость, а еще дикий страх за своего ребенка. Он такой силы, что даже кровь в венах стынет. Зависаю над его кроваткой, прислушиваясь к еле слышному дыханию. Беру малыша за крохотную ладошку и сжимаю пальцами. Если с ним что-то случится, я этого себе никогда в жизни не прощу.

Минуты кажутся вечностью, и я срываюсь с места, едва заслышав звук домофона.

– Доброй ночи! – кивает мне фельдшер со скорой в ярко-синем форменном костюме. Молодой человек, лет двадцати пяти на вид, с оранжевым чемоданчиком, на котором изображен красный крест. – Что случилось?

Я обстоятельно рассказываю ему о случившемся, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно.

– Сейчас ребенок спит?

– Да. Или нет. Не знаю, не смогла его разбудить!

Мы проходим в спальню, подсвеченную лишь тусклым светом ночника.

– Нам нужно включить свет. Так мне ничего не видно! – оповещает медработник, обрабатывая руки антисептиком.

– Хорошо!

Как могу, накрываю простынью Левика, чтобы не разбудить, и зажигаю верхний свет.

Мужчина пытается разбудить Тима, но тщетно. Он практически не реагирует, лишь слабо хнычет, не раскрывая глаз.

– Второму ребенку сколько? – кивает на соседнюю кроватку врач, убирая в чемоданчик фонарик.

– Два с половиной. С ним все в порядке, – спешно отвечаю я.

– Есть, с кем его оставить?

– Где оставить? – глухо спрашиваю, не сразу понимая, к чему он клонит.

– Дома.

– Нет. Не с кем. Я одна с ними.

– Малыша повезем на осмотр в больницу. Возможно, потребуется сделать снимок. Мне не нравятся его зрачки.

– Что с ним?

– Я подозреваю сотрясение мозга. С какой высоты упал ребенок и как именно? На какую часть головы?

– Я не знаю, – всхлипываю я, ругая себя последними словами. Вот нужен был мне этот корпоратив? Я – ужасная мать! – Ребенок был с бабушкой.

– Не волнуйтесь так. Во всем разберемся! – замечает мое взвинченное состояние медработник. – Собирайтесь!

– Надолго? Что с собой брать? – мечусь по комнате, как мотылек в банке.

– Документы возьмите. На грудном вскармливании младший ребенок?

– Да.

– Тогда самое необходимое. Подгузники, салфетки, перекус для старшего. Возможно, госпитализация не понадобится. Собирайтесь.

– А завтра нельзя? – судорожно соображаю, что же мне предпринять. Маме я сейчас тоже не дозвонюсь. Она на ночь всегда ставит телефон на беззвучный режим.

– Если есть запасные дети, то можно! – усмехается фельдшер, заполняя какие-то бумаги.