Даниэлла Ник – Белочка для авторитета (страница 7)

– Короче, – ловлю на себе тяжелый взгляд начальника. – Варик такой. Девка торчит мне пять лямов. Хату, про которую она блеет, продать можно максимум за два. Денег ей взять негде. Прощать сиротку и делать вид, что все пучком, я не собираюсь. Даже если она не при делах, косяк за ней имеется. Пусть отрабатывает. Если целка, оприходую ее или продам подороже. Потом пусть в «Бездне» поработает. Мужиков поублажает полгодика, и свободна как птица в небе.

– Сергей Аркадьевич. Зачем девочке жизнь ломать? – морщусь я. – Видно ведь, что не со зла она. А в «Бездну» девочки сами приходят работать. Как Вы себе представляете эту юную особу? Да она же и делать ничего не умеет.

– Тем лучше! – хохочет старик, обнажая белые виниры. – За такую еще больше заплатят. Невинных овечек все любят. Они и сосут усерднее. Решено. Звоню Виктону, пусть осмотрит малышку и на торги ее выставлю. Самому бы выебать ее, конечно. Прикинь, кайф какой. Невинная девочка. Без гондона – еби не хочу. Ох!

Я невозмутимо попиваю колу, а самого штормит внутренне. Сколько лет с ним бок о бок работаю, а все не могу привыкнуть, как в этом человеке могут две личности уживаться. Любящего деда и мецената, и чудовища, готового за деньги на все.

Глава 10. Полина

– Здесь сиди! – толкает меня Рудик в темную комнаты без окон.

Я осматриваюсь по сторонам. Вижу какие-то полки с банками и большие мешки на полу.

– Куда же тут сядешь?

– На мешок с мукой! – хмыкает он.

– Я в туалет хочу!

– В банку из-под колы и поссышь! – ржет мерзавец и закрывает дверь перед носом.

Козлина!

– А свет-то тут есть? – кричу я.

– Поищи выключатель на стене!

Прекрасно. Просто прекрасно! Шарю рукой и натыкаюсь на пластиковую кнопку. Под потолком тут же вспыхивает яркая лампочка. Что ж, похоже я в какой-то каморке с продуктами. От нечего делать пробегаюсь глазами по банкам. В них хранятся консервированные помидоры и огурцы, варенье, лечо и повидло. Судя по надписям, любовно нанесенным вручную, весь урожай с собственного огорода. Залпом выпиваю ледяную колу и усаживаюсь на холщовый мешок. Неудобно, конечно, но больше вариантов нет. Застегиваю на себе пуховик и судорожно соображаю, что бы мне предпринять.

Богдан. Похоже, он единственный вменяемый среди всей этой шайки. По крайней мере, в нем осталось еще что-то человечное. Ну, или я в людях не разбираюсь совершенно.

Реветь нет смысла, нужно думать. В то, что меня кто-то придет и спасет, я не верю. Придется выкарабкиваться самой. Да, меня потеряют на работе, но что будут делать? Общепит такое место, где текучка жутчайшая. Решат, что уехала к сестре и на этом все. А вот Света меня наверняка потеряет. Что будет делать? Приедет из Москвы? Дальше что? В полиции заявление не примут. Скажут, что я взрослая. Трое суток будут ждать. А за трое суток меня на органы продадут или в сексуальное рабство. Господи. Куда же я вляпалась?

Конечно, я тут же снова начинаю рыдать. Почему мир так устроен? У кого сила, тот и прав. А еще Данила Багров говорил, что сила в правде. А я же правду сказала. Выходит, нет в ней силы?

Не знаю, сколько проходит времени, наконец, дверь в мою темницу раскрывается. Я живо вскакиваю со своего топчана и во все глаза смотрю на пришедшего. Это Рудольф. Окидывает меня ленивым взглядом и кивком головы приглашает на выход.

– Не дергайся! – тихо говорит мне, пребольно хватая за локоть.

– Я не буду. Что решили по мне?

– Врач приехал, осмотрит тебя. Дальше – будет видно.

– Врач? – ахаю.

– Гинеколог. Что побледнела? Не была ни разу?

– Была, – киваю нерешительно.

– Вперед!

Я спешу следом, а он тащит меня за собой, совершенно не заботясь о том, что не поспеваю.

– Терпеть не могу таких как ты! – шипит он сквозь зубы. – Святош из себя строят, а на самих клейма ставить негде. Только уважаемых людей от дела отвлекаете. Тьфу!

Я молчу в тряпочку, понимая, что ему доказывать что-то точно смысла нет. На сей раз мы идем не в тот ужасный кабинет и не поднимаемся вверх по дубовой лестнице. Шагаем по длинному коридору. В любой другой ситуации, я бы явно восхитилась интерьером и убранством. Здесь красиво и уютно, окна, сквозь которые попадает яркий свет – французские. От пола практически до самого потолка. А за ними – лес, лес, лес. Где же я?

– Принимайте! – цедит мужчина, вталкивая меня в небольшую комнату. Там находится интеллигентного вида мужчина в очках, Лис и Богдан. Лис держит в руках стакан с вискарем и плотоядно на меня посматривает. Лицо Богдана совершенно непроницаемо.

– Добрый день! – широко улыбается мне мужчина. – Я – врач. Здесь нет специального кресла, но справимся подручными средствами. Верно?

Я выпучиваю глаза и отрицательно мотаю головой.

– Что такое, моя птичка? – интересуется гинеколог, расстилая на кушетке одноразовую простынь. – Не бойся. Я только посмотрю. Раздевайся, и ложись.

– Я не хочу, не буду. Нет!

– Молодые люди, – мягко обращается мужчина. – Подождите за дверью, пожалуйста. Девушка стесняется.

Не успеваю и рта раскрыть, что дело не в стеснении, как они послушно кивают и покидают нас.

– Не. Так-то лучше. Раздевайся, птичка моя!

Берет в руки бланк с ручкой и с интересом на меня посматривает, пока я стою как истукан.

– Фамилия, имя, отчество?

– Тихонова Полина Александровна.

– Сколько полных лет?

– Восемнадцать.

– Половой жизнью живете?

– Нет.

– Месячные с какого возраста?

– С двенадцати лет.

– Прекрасно!

Вносит мои ответы на лист бумаги, а затем непонимающе смотрит на меня.

– Ну? Полина Александровна? Мне тебя в пуховике осматривать?

Я мотаю головой и не двигаюсь.

– Девочка моя, – проникновенно произносит эскулап. – На твоем месте, я бы не трепыхался. Делай так, как я тебе говорю. Обойдешься малой кровью.

– Вы же нормальный человек! – жарко шепчу в ответ. – Сообщите в полицию. Меня удерживают насильно. Я не хочу здесь находиться.

– Я тоже! – еле слышно отвечает он и подмигивает. – На кушетку. У тебя синяк на лице, если не хочешь, чтобы тебе нос сломали и попортили красивое личико, не сопротивляйся. Это бессмысленно. Искать тебя никто не будет. В полиции даже не почешутся.

Я тяжело вздыхаю, и расстегиваю куртку. Чувствую себя униженной ниже плинтуса. Еще и развевающиеся полы драной кофты мне не доставляют уверенности. Стягиваю с себя леггинсы вместе с плавками и укладываюсь на кушетку.

Врач одобрительно кивает, натягивает перчатки, сбрызгивает их жидкостью. Судя по всему, это антисептик, потому что по комнате тут же расплывается специфический запах. Берет со стола пакет, вскрывает и вынимает гинекологическое зеркало.

– Расслабься, птичка!

Я выдыхаю и вздрагиваю, когда он пальцами разводит мои половые губы. Мерзко, гадко и безумно противно. Вообще, после сегодняшнего, не представляю как дальше жить.

Гинеколог что-то рассматривает внутри меня, согнувшись в три погибели. Достает телефон и включает фонарик, светит мне между ног. Как пнуть бы его сейчас посильнее, чтобы на пол свалился. А дальше что? Без трусов сигать в окно? Рудик говорил, территория собаками охраняется. Я их боюсь до одури еще с детства. Любых. Больших, маленьких. Неважно. Сердце замирает, страх пронзает насквозь, колет мелкими иголками. Брр.

– Ну что, – наконец, изрекает мужчина. – Можешь одеваться.

Я поспешно натягиваю на себя одежду и усаживаюсь на кушетку, после чего в комнату входят Лис с Богданом и вопросительно смотрят на врача.

– Что там? – хрипло интересуется Лисичников.

– Девственница.

– Прекрасно! – тут же расплывается в улыбке урод. – Просто сказка! Рудольф!

Тот тут же появляется в дверном проеме.

– Отведи ее в комнату. И смотри, чтобы не сбежала. Пусть душ примет и шмоток найди ей каких-нибудь. У Лики в комнате целых шкаф. На хер ниче не надо. Я зайду чуть позже. Жди меня, Белка!