Даниэле Новара – Мои любимые триггеры: Что делать, когда вас задевают за живое (страница 12)
Д. Н.: Скрываются ли на этой фотографии болевые точки? Какие? Ощущаете ли вы их сегодня? Одной из них может быть, что отец недостаточно тепло приобнял вас, вы уже озвучили это.
Л.: Да, хотя, как ни парадоксально, проблема отца заключалась в обратном – в том, чтобы отпустить меня… он всегда боялся, что со мной что-нибудь случится. В общем, отец был очень тревожным родителем. Я помню, как однажды вечером на озере я свернула не на ту тропинку и немного заблудилась, родители не знали, где я… меня искали минут 15–20, и отец чуть не сошел с ума за это время. Воздух был пропитан напряжением и постоянным чувством опасности. А я была очень пугливой и замкнутой.
На самом деле, думая о болевых точках, я всегда связывала их с матерью, с динамикой именно наших с ней отношений. Начав анализировать фотографию с отцом, я открыла для себя потайные двери, на которые раньше не обращала внимания.
Спасибо, Лаура, что поделились со мной и читателями рассказом о встрече с этой фотографией, которая позволила пересмотреть детали ситуации и углубить осознанность.
Работа с изображениями из прошлого служит для того, чтобы мы перестали чувствовать себя чужаками в собственном детстве, смогли переосмыслить его и освободиться от наиболее тяжелых и удушающих последствий.
Теперь я хочу познакомить вас с другими историями, которые я черпаю, как всегда, из бесед.
Симона, следующая рассказчица, показала мне очень необычную фотографию, на которой ей четыре месяца.
В таком возрасте мы ожидаем увидеть ребенка с мамой. Первый год жизни является для нас основополагающим, именно в это время формируется первичная привязанность и базовое доверие к миру – основа нашего существования. Это решающий период для благополучного взросления. Симона же из всех детских фотографий выбирает снимок с бабушкой, что пробуждает во мне большое любопытство.
Вот как Симона объясняет свой выбор:
Бабушка – самый важный человек в моей жизни, она заменила мне мать. Не то чтобы мать не участвовала в моем воспитании, но ориентиром для меня всегда была бабушка. На фотографии мы находимся на кухне, где я провела бóльшую часть детства: здесь я смотрела, как бабушка готовит, делала уроки… Я всегда была на этой маленькой кухне. И только сейчас осознаю, что и в четыре месяца уже находилась там.
Симона предполагает, что на этой фотографии бабушка ругает ее брата двух с половиной лет, защищая малышку. Точной причины она не знает. Несмотря на строгое выражение лица женщины, Симона видит в нем любовь и заботу, которые всегда чувствовала по отношению к себе. Она добавляет:
Нас с братом всегда пытались настроить друг против друга. Но я чувствовала, что на нас давят и что мы могли бы жить дружно безо всяких проблем.
В определенный момент рассказа Симона словно вспыхивает:
Моя болевая точка не в этом: она скорее в осознании – и эта фотография тому подтверждение, – что эмоциональная забота обо мне в детстве была возложена на другого человека – бабушку. Я ожидала увидеть себя на руках у матери. Теперь же вспоминаю, что на многих других снимках из самого раннего детства, я с бабушкой, а не с мамой, которой приходилось заботиться о брате, потому что он был более активным и перетягивал на себя все ее внимание. В итоге мама перестала кормить меня грудью, потому что была слишком занята «на другом фронте». Из бутылочки меня кормила бабушка.
Попробуем резюмировать историю Симоны: перед нами памятная фотография того этапа жизни, о котором не остается воспоминаний. Неожиданно детский снимок восполняет часть истории, предоставляя информацию о том, как сложить кусочки, восстановить пазл и оправдать мать, которой следовало бы дарить внимание новорожденной, а не сосредотачиваться исключительно на первенце.
Во время вебинара по теме болевых точек Сильвия показала мне фотографию, о которой хотела рассказать. На первый взгляд она кажется очень необычной.
На этой фотографии мне четыре года, мы отдыхаем на море в Лигурии. С нами были также отец, дедушка и бабушка по отцовской линии. На фотографии я с мамой; это очень важный для меня человек.
Глядя на этот снимок, я испытываю глубокую нежность с оттенком грусти: мама смотрит в камеру, а я на нее. В этом кроется поиск контакта и участия, не всегда успешный, потому что мама очень много работала. Она делала все, чтобы я ни в чем не нуждалась, но более всего я испытывала потребность в ее присутствии, которого мне всегда недоставало. Я от этого страдала.
Я назвала бы эту фотографию «Я ищу себя в тебе». Я ищу контакта с мамой, но не нахожу его. У меня до сих пор сохранилась потребность, чтобы на меня смотрели и меня видели.
Возможно, это еще до некоторой степени имеет отношение к болевой точке, связанной с необходимостью быть «хорошей девочкой»[29]: «Твой долг – быть хорошей девочкой». Чтобы меня замечали и любили, я должна была быть послушной.
Поскольку я была единственным ребенком в семье, то все ожидания, хорошо это или плохо, родители возлагали на меня. На этой фотографии без лишних слов рассказана история болевой точки моего детства, которая дает о себе знать во многих ситуациях на протяжении всей жизни и которую я вновь открыла для себя благодаря этому снимку.
Мне бросается в глаза еще и то, что я стою не рядом с ней, а на скамейке, чтобы иметь возможность обнять ее, чтобы быть с ней одного роста, в поиске взаимодействия и контакта, которых мне не хватало.
На фото Сильвия тянется навстречу матери, она хочет, чтобы та ее заметила и обняла. Она хочет быть ее ребенком. И у нее получается.
Карлотта – известная итальянская актриса. Она попросила меня проанализировать вместе с ней школьную фотографию ее класса[30]. Снимок сделан, когда Карлотте было семь лет и она училась в третьем классе. Мне сразу бросается в глаза, что на фото нет учителя, для снимка позируют только одиннадцать детей. Карлотта начинает рассказ:
Я никогда не думала, что буду анализировать фотографии, однако уже в процессе я поняла, что многое могу сказать. С этими людьми меня связывали очень важные взаимоотношения. В некоторых случаях были задеты болевые точки, на которые раньше я бы не обратила внимания.
Карлотта рассказала мне о многочисленных интригах, которые скрывает эта фотография: о зависти и ревности, о девочках, которые соревновались между собой и дружили против других девочек, о мальчиках-хвастунах, которые пытались выделиться перед учителями. Оказалось, что все соперничали со всеми: мальчики с девочками; были девочки, которые хотели, чтобы с ними дружили, но у них ничего не получалось; были мальчики, которые из кожи вон лезли, чтобы понравиться или, наоборот, не понравиться…
Я предложил порассуждать над тем, что на фотографии нет взрослых. Кажется, что эти дети сами по себе. Карлотта подтвердила мою догадку:
Взрослые отсутствуют. Мы предоставлены сами себе и поглощены соперничеством. Никто не замечал накала страстей, ссор и столкновений. Мы, в свою очередь, играли командой против взрослых, которые не наставляли нас на верный путь. Такое впечатление, что это мы, дети, должны были развлекать взрослых, отвлекая их от их собственной невнимательности, проблем и раздражения.
Данная ситуация связана с одним важным для меня детским воспоминанием. В 1970-х гг., когда мне было четыре года, родители развелись. В моей памяти запечатлелась одна ссора на кухне. Напряжение было на пределе, и мама пыталась разрядить обстановку. Я хотела привлечь внимание родителей… Ведь я была рядом, но меня как будто не было… Представьте себе… я единственный ребенок, родители разводятся… Для меня это была настоящая трагедия, раздвоение личности, любовный треугольник… В этой фотографии для меня также заложена идея возможности или невозможности быть командой, идея неспособности быть командой… Тогда, на кухне, я изобразила уличную торговку и сымпровизировала для родителей представление, чтобы отвлечь их от раздражения и привлечь внимание к себе… На их лицах я вдруг увидела невероятную нежность…
Я позволил себе заметить, что меня впечатляет сила и энергия детей, которые пускают в ход все, что у них есть, идут на хитрость, чтобы попытаться переключить раздражение родителей и перенаправить его на что-то более интересное – например, на дочь, которая разыгрывает перед ними сценку. Однако есть и другая сторона медали: чувство, что тебя все покинули и нужно постоянно справляться в одиночку с этой ситуацией, полагаясь только на свои силы. Приведу одну из заключительных фраз Карлотты:
Моей болевой точкой может быть именно эта фраза: «Я должна справляться одна». Она вызывает у меня очень бурную реакцию и по сей день.
Завершая беседу, я отметил, что, с одной стороны, выживание в одиночку заставляет нас задействовать все свои ресурсы, но, с другой стороны, всегда оставляет внутри ощущение неуверенности, неопределенности, хрупкости. В воздухе словно повисает вопрос: «Есть ли кто-то по ту сторону снимка или мы одни?» Поразительно, как от общей фотографии класса без учителя мы пришли к более глубокой метафоре. В ней заключен смысл нашего существования, именно она позволила Карлотте не только справиться в одиночку со всеми невзгодами, но и находить поддержку каждый день – в работе и личной жизни, заново вспоминая о важности и ценности других людей.