Даниэле Новара – Мои любимые триггеры: Что делать, когда вас задевают за живое (страница 11)

Большинство из нас хранит альбом с детскими фотографиями. Правда, у некоторых совсем мало снимков и на них могут быть запечатлены очень далекие места и малознакомые интерьеры, например родной дом, находящийся за тысячу километров; а иногда это могут быть фотографии в коробке, которую никто никогда не открывает.

Я отношусь к большинству и, работая над этой главой, взял с книжной полки свой детский фотоальбом, который с большой любовью собирала мама. Это белый, богато украшенный вышивкой альбом конца 1950-х гг. На обложке – Тайная вечеря с фигурой Христа в центре и апостолами вокруг него, словно мама хотела приписать этому альбому почти сакральное значение. Честно говоря, я только сейчас заметил это священное изображение в центре альбома, в котором мама собрала все самые ценные фотографии и который подарила мне примерно за десять лет до смерти. Она очень ревностно относилась к этому альбому, в отличие от отца. Ответственной за сохранение семейной иконографии определенно была она.

Я открыл страницу со снимком, где мне два года: я позирую в студии, держа в руках искусственную птичку. На другом кадре я в той же фотостудии, весь в белом и выгляжу исключительно элегантно. В альбоме есть и более привычные фотографии: я с мамой в огороде рядом с домом, я в возрасте одиннадцати лет с матерью и отцом в кофейне, которой они управляли.

Я предлагаю вам игру: выберите из своих детских снимков один, который вы считаете значимым. Я тоже это сделаю.

На фотографии я в месте, где родился, в Тавернаго – это никому не известная деревушка, некогда принадлежавшая к ломбардским землям, а ныне она относится к провинции Пьяченца, лежащей близ первых холмов Паданской равнины. Мы на своей ферме, позади виднеется что-то вроде сарая или курятника, старая деревянная лестница, впереди – темная утоптанная земля. Меня держит за руку бабушка по материнской линии, которую звали Изолеттой. Мне около четырех лет. Я одет по-праздничному, на шее галстук-бабочка. Я улыбаюсь, поглаживая белую собаку; думаю, она охраняла дом. Самое странное на этой фотографии – фигура бабушки Изолетты, выглядящей бесстрастной и суровой, безукоризненно и чисто одетой, как и положено пожилой синьоре. Ей «всего» – как бы сказали сегодня – шестьдесят два года. Она очень серьезна и сдержанна. Этот образ противоречит моим воспоминаниям о бабушке – нежной, ласковой, любившей веселить других. Я часто играл с ней в карты. Однажды она даже пыталась научить меня бальным танцам, кружась вокруг кухонного стола. С ней у меня связаны приятные воспоминания. Но на снимке запечатлено совсем другое, и в этом неприятном образе являют себя призраки ее прошлого, включая потерю дочери, когда той был год и четыре месяца, и постоянные ссоры с моей матерью, другой ее дочерью. Не говоря уже о склонности к перепадам настроения. Я понимаю, что мои воспоминания не полностью соответствуют реальности. На фотографии передо мной предстает человек с проблемами, не вполне уравновешенный, жесткий. Сложность ее нрава контрастировала с простотой ее общения со мной.

Сила фотографии, даже самой нейтральной, заключается в том, что

снимок создает диалектическое противоречие между однозначным и простым воспоминанием и той реальностью, в которую он нас возвращает.

Фотография помогает восстановить детали прошлого, которые мы не можем узнать иным способом, особенно это касается первых годов жизни. Они помогают ярче и четче увидеть болевые точки. Эта моя детская фотография – очень ценная находка.

Согласно научным исследованиям, по целому ряду причин, изученных нейробиологами, в первые три-четыре года жизни невозможно сохранить в памяти все события. А фотография может помочь нам что-то внезапно вспомнить.

ТЕПЕРЬ ВАША ОЧЕРЕДЬ:

Снова возьмите выбранный снимок и внимательно рассмотрите.

Возникли ли у вас трудности при выборе фотографии, и если да, то какие?

Сколько вам лет на фото?

Где вы находитесь?

Кто рядом с вами и какую роль эти люди играют в вашей жизни сейчас?

Какие предметы присутствуют на фото? Вызывают ли они какие-то воспоминания?

Что вы чувствуете, глядя на снимок? Какие эмоции испытываете?

Почему был сделан этот кадр?

Какое воспоминание хотел оставить человек, сделавший эту фотографию?

Что бы вам хотелось изменить на этом снимке сейчас?

Скрываются ли на этой фотографии какие-то болевые точки? Если да, то какие? Ощущаете ли вы их до сих пор / на сегодняшний день?

Последний вопрос наиболее важен: какие болевые точки активирует ваша фотография? Чтобы побудить вас выполнить это упражнение, хочу рассказать о встрече с Лаурой, на которой я задавал как раз эти вопросы. Надеюсь, наша беседа вдохновит вас. Мне кажется, что история Лауры очень поучительна.

На этом снимке мне шесть или семь лет. Мы на озере Гарда. Там мы проводили пару месяцев каждое лето; у нас был трейлер в кемпинге в Мадерно. На неделе я жила с бабушкой по отцовской линии, а родители приезжали на выходные. У отца был магазин, он работал даже по субботам, поэтому они приезжали в субботу вечером, мы проводили вместе воскресенье, а в понедельник они снова уезжали.

Чтобы отыскать эту фотографию, мне пришлось поехать к родителям. В этом для меня нет никакой проблемы. Настоящей проблемой было найти снимок. Моих детских фото не так много, так что в активных поисках участвовали и мать, и отец, которые решили посоревноваться между собой. Еще они пытались узнать, зачем мне понадобился снимок. Отец даже спросил меня на днях: «Что ты в итоге сделала с той фотографией? Для чего она тебе была нужна?»

Д. Н.: Эта информация уже дает некое представление о ситуации: ваши детские фотографии до сих пор находятся в доме родителей. Следовательно, вы должны были приложить усилия, чтобы поехать и забрать их. Вы взяли только этот снимок или целый альбом?

Л.: Нет, в итоге я выбрала два или три фото.

Д. Н.: Насколько я понимаю, это вызвало некоторое сопротивление со стороны ваших родителей?

Л.: Да, так и было.

Д. Н.: Кто с вами на фото и какую роль он играет в вашей жизни?

Л.: Это мой отец, он защищает меня от опасностей этого мира.

Д. Н.: Вы положили свою руку на его плечо – это знак обладания и лидерства.

Л.: Да, это отчасти потому, что отец, несмотря на роль защитника, был в то время очень тревожным и ранимым. Со временем это изменилось, сейчас ему восемьдесят один год, но тогда он был таким. Если отец видел кровь, он тут же падал в обморок, а в определенных ситуациях оказывался очень подверженным стороннему влиянию. Рука на плече выражает мою поддержку.

Д. Н.: Значит, вы пытались в каком-то смысле опекать своего отца?

Л.: Наверное, да. Возможно, я чувствовала его тревогу. Он всегда боялся, что со мной что-то случится, мало что мне позволял, переживал из-за всего, поэтому-то я и приняла на себя опекающую роль в отношении отца.

Д. Н.: В каком году это было снято?

Л.: Учитывая, что я родилась в 1969 г., это примерно 1975–1976 гг.

Д. Н.: Вызывают ли какие-то воспоминания предметы, присутствующие на снимке?

Л.: Единственное, что привлекает мое внимание, это легкая хлопковая футболка: она ассоциируется у меня с тем временем, когда я была маленькой, очень живой и энергичной. Я тогда начала заниматься гимнастикой, и моменты, когда я стою неподвижно и никуда не бегу, были очень редки, в том числе на фотографии. Эти штаны я тоже помню: их можно было пачкать и делать в них все что угодно, потому что они были повседневными.

Д. Н.: Какие эмоции вы испытываете, глядя на эту фотографию?

Л.: Она вызывает у меня положительные эмоции, я переношусь в то беззаботное время. В кемпинге у озера я чувствовала себя совершенно свободно. Там не было серьезных опасностей, поэтому нам позволяли немного расслабиться. Для меня эта фотография ассоциируется с полным погружением в природу, с беззаботной жизнью, со свободой действий и дружбой с другими детьми. И, конечно, с временной свободой от родительского контроля.

Д. Н.: Как бы вы назвали эту положительную эмоцию?

Л.: Беззаботность, определенно. Откровенно говоря, это чувство для меня редкость. Не то чтобы все было мрачно, но у меня нет детских воспоминаний о беззаботной жизни. Но этот кадр пробуждает во мне именно чувство беззаботности.

Д. Н.: Кто и почему сделал это фото?

Л.: Почти наверняка снимал мой дядя, брат отца. У него тоже был трейлер на озере, он всегда приезжал в этот кемпинг, а еще ему нравилось фотографировать. Могу предположить, что в тот момент у него в руках был фотоаппарат, и… вот озеро, бурное и неспокойное, вот прекрасный солнечный день… и, видимо, ему захотелось сделать несколько снимков, что-то оригинальное… озеро на фоне, мы на переднем плане. Воображаю, как он предвкушает красивый кадр: «Я запечатлю этот пейзаж с братом и племянницей на переднем плане, которые только украсят его собой».

Д. Н.: Что хотел оставить после себя тот, кто сделал этот снимок?

Л.: Я думаю, он хотел запечатлеть момент гармонии природы и двух людей, на лицах которых написана радость и безмятежность. Запечатлеть момент, который разделили мы с отцом. Это не какое-то особое событие, это мгновение, вырванное из повседневной летней жизни.

Д. Н.: Что бы вам хотелось поменять в этой фотографии сегодня?

Л.: Позу отца… Единственное, что кольнуло меня при взгляде на эту фотографию, – это рука отца, которая не обнимает меня. Он не обнимает меня как ребенка.