Даниэль Жирар – Эксгумация (страница 79)
На самом деле Спенсер был каким угодно, но только не жалким. Анна знала это. Фрэнсис Пинкни знала. Ава знала.
Все могло закончиться много лет назад. Все, что ей нужно было, — это обратиться к Аве. У той был план. Ресурсы, которые могли защитить Аву, защитили ее племянницу.
Раскаяние переросло в гнев, а гнев заставил ее заново пережить воспоминание.
Она только начала ощущать внутри себя вес ребенка, небольшое, но постоянное давление на мочевой пузырь. Было утро выходного дня, в доме находились только она и Спенсер. Стояли самые жаркие дни лета, и кондиционер работал на всю катушку. Она постоянно носила внутри дома свитер, а Спенсер жаловался на жару и говорил, что она слишком остро на все реагирует.
В то утро Анна вышла в сад, чтобы срезать цветы для вазы в гостиной. Она оставила дверь открытой. Не до конца, но достаточно, чтобы выпустить драгоценный холодный воздух Спенсера наружу. Когда она с цветами вернулась к дому, дверь была заперта. Спенсер, улыбаясь, стоял за стеклом. Анна помахала ему, чтобы он впустил ее, но он сделал вид, будто не видит ее.
Они стояли так несколько минут, а потом он ушел. Анна обошла дом, подергала задние двери, затем «вход для горничной» и, наконец, входную дверь. Все как одна заперты. Она позвонила в звонок. Спенсер не ответил.
У нее не было ни телефона, ни ключей от машины, ни надлежащей одежды. Не желая унижаться перед ним и молить, чтобы он пустил ее внутрь, Анна вернулась в сад, уселась прямо на землю и голыми пальцами начала пропалывать сорняки вокруг своих цветов. Вскоре ей захотелось в туалет. Она снова попробовала открыть дверь, позвонила в звонок и даже проверила пару окон в задней части дома. Безуспешно.
В конце концов Анна помочилась в укромном уголке двора и провела день на улице, ожидая, когда Спенсер откроет дверь. Это случилось где-то после трех. Наконец открыв, он крикнул, что пригласил ее мать на ранний ужин. Он также сообщил, что мать прибудет в пять тридцать и что ей следует приготовить лосося.
Шварцман вернулась в дом, грязная, обгоревшая на солнце, без цветов, которые собрала утром, потому что те увяли и пожухли. Приняла душ, съездила в магазин и приготовила на ужин лосося. А потом вежливо кивала, пока мать говорила, что ей следует быть осторожнее и не проводить слишком много времени на солнце.
— Так можно нажить лишние морщины.
— Я сказал то же самое, — добавил Спенсер, с той самой утренней ухмылкой. — Она же настояла на том, что проведет день на улице. Я даже не думаю, что она пользовалась солнцезащитным кремом.
И они оба покачали головами — мол, глупышка, не в состоянии о себе позаботиться. Мать потянулась через стол и похлопала зятя по руке.
— Слава богу, у нее есть вы, Спенсер.
Обгоревшая на солнце и измученная, Аннабель ощутила непреодолимый стыд. Ей стало стыдно за то, что она оставила дверь открытой, за то, что ее не пускали в дом, за то, что она поверила, будто его жестокость — ее собственная вина.
В тот вечер, после того как ее мать уехала, а Спенсер оставил стол и посуду, чтобы она ее убрала, и устроился в кабинете посмотреть свою любимую новостную программу, Анна вынесла на улицу запасной ключ от дома и нашла между цементным фундаментом и дверным косяком входа служанки узкую щель.
И вот теперь, под бешеное биение пульса, она присела в том же самом месте. Не обращая внимания на обрывки листьев и мусор, провела пальцами в перчатках вдоль порожка двери. Представила пауков — коричневых отшельников и черных вдов, — но продолжала движение, пока не коснулась твердого края чего-то металлического.
Вставив ключ в замок гаражной двери, она попробовала повернуть его. Ключ заклинило. Ничего не произошло. Замок заржавел. Он был слишком старым. Или Спенсер поменял замки?.. Она попробовала еще раз. И еще. До боли закусила губу. Зажмурилась.
— Ну давай же, — попыталась повернуть ключ обеими руками.
Наконец ключ повернулся. Шварцман толкнула дверь на пару дюймов и застыла на месте. Ждала. Сигнализацию. Звуки. Ничего. Страх смешался с ожиданием. Она вынула ключ, вернула его в укрытие, вошла внутрь и закрыла за собой гаражную дверь. Она внутри. Свет датчика движения на двери все еще работал — в гараже вспыхнула единственная лампочка.
Шварцман подошла к большому мусорному баку и, засунув руку в куртку, откинула крышку. Бак был почти полон. Полиция должна приехать сегодня вечером. Прижав крышку бака к гаражной двери, она вытащила два больших кухонных мешка для мусора. Под ними лежала кучка сплющенных картонных коробок. Отодвинув коробки, Анна поставила мешок из «Хоум Депо» на другой белый мешок для мусора внизу. Ее внимание привлек кусок веревки на верстаке Спенсера. Добавив в мешок веревку, Анна снова поставила на место картонки и вернула в бак последние два мешка с мусором. Закрыла крышку и огляделась. Хотелось убедиться, что она ничего не пропустила. Дело сделано, ловушка готова.
Подождать, пока он вернется? Придется. Ей нужно вызвать его на разговор, убедить рассказать ей все. Она должна услышать от него правду.
Полиция найдет улики. Он виновен. Она хотела услышать это из его уст.
Ради Авы. Ради Фрэнсис Пинкни и Сары Фельд.
Ради нее самой.
Холодный металлический привкус страха наполнил рот. Пробежал вниз по горлу.
Что если улик недостаточно? От Фрэнсис Пинкни нет ничего, кроме собачьей шерсти. Что если полиция ей не поверит?
Она должна попытаться.
Анна положила руку на дверь между домом и гаражом и медленно повернула ручку. Сигнализация дважды пискнула и умолкла. Спенсер ее не включил, а это значило, что он отлучился ненадолго.
«Это не имеет значения», — сказала она себе.
Медленно ступила в темный коридор и вздрогнула, ощутив прохладный воздух. Пахло лимоном и лавандой. Она забыла, что Спенсер обожал лимон. Как же приятно, что некоторые воспоминания действительно померкли!
Как всегда, в доме пахло чистотой. Но за запахом чистоты она уловила запашок сырости. Плесени. Комнаты слишком долго стояли закрытыми. Затхлость, даже после стольких лет жизни без Спенсера, ассоциировалась у нее с кондиционером.
Стоя в темноте, она прислушалась к звукам дома. Шумно жужжал кондиционер, и что-то еще, как будто текла вода. Посудомойка? Явно не человек. Спенсер уехал, но надолго ли?
Анна быстро прошла по коридору и остановилась возле его кабинета. Дверь была приоткрыта, и к ней вернулись воспоминания о гараже Авы. Она прижала руку к внешней стороне куртки и нащупала ожерелье. Его кабинет. Здесь он хранил сувениры. Она даже не сомневалась в этом.
Остановившись, снова прислушалась. Ни звука. Толкнула дверь кабинета ногой, прижалась спиной к стене, обогнула дверной косяк и вошла в комнату. Тихо. Пусто.
Впрочем, она знала, что даже очевидному верить нельзя.
Шварцман прошла через комнату к стеклянному шкафу, где Спенсер хранил свои ценные коллекции. Пара дюжин авторучек — в основном «Монблан», но были также «Монтеграппа» и «Уотермен»[24]. Коллекция практически не изменилась с тех пор, как они расстались. Теперь Спенсер охотился на нее, и, похоже, коллекционирование ручек утратило для него былую привлекательность.
На полке под ручками были шесть или семь шкатулок. Украшенные ручной резьбой, из экзотических пород дерева. Африканский тик и бразильское розовое дерево. Его любимая вещица всегда стояла в дальнем углу. Ее поверхность была прекрасна, рисунок на крышке напоминал водную рябь.
— Прошу тебя! — неожиданно раздался женский голос. Шварцман застыла как вкопанная, в ушах бешено застучал пульс. Она захлопнула дверцу шкафа. Петли взвизгнули. Шварцман вздрогнула, затаила дыхание, прислушалась.
— Пожалуйста!
Она снова вздрогнула. Ужас, словно ударные волны, сотрясал ее тело.
Это наверняка ловушка. Но Спенсера тут нет. Она видела, как он уехал.
— Прошу тебя, не трогай меня! — крикнул голос, затем последовали рыдания.
Рыдания, которые могли исходить из ее собственной груди. Чтобы успокоить бешеное сердце, Шварцман сделала медленный, ровный вдох и поборола желание опрометью броситься через весь дом и выскочить за дверь. Она представила себе Сару Фельд. Ей захотелось позвать ее, но она промолчала, приоткрыла дверь кабинета и вышла в коридор. Прислушалась, игнорируя биение пульса. Осторожно двинулась вперед. Прижавшись спиной к стене, снова прислушалась.
Плач. Он доносился из спальни. Там кто-то был. Нащупав в кармане телефон, Анна вытащила его и вышла в коридор, набирая «911». Экран не реагировал на палец в перчатке. Сорвав с правой руки перчатку, она сунула ее в карман куртки. Женщина снова вскрикнула.
Шварцман решила, что нужно заглянуть в спальню в конце коридора. Две двери в коридоре были открыты — первая в ванную, а вторая в главную спальню. В обеих комнатах было темно. Даже без света ей были видны подушки на заправленной кровати, одинаковые лампы на прикроватных тумбочках и небольшая стопка книг на стороне Спенсера, ближе к двери.
Прижавшись спиной к стене коридора, она снова набрала «911». Ничего. На экране появился зеленый кружок. Звонок не удался.
— Помогите мне! — крикнул тот же голос. Звучавший в нем ужас подтолкнул ее вперед.