Даниэль Жирар – Эксгумация (страница 57)
— Инспектор?
— Вообще-то я не знаю, какая она. Напугана — да, безусловно, но до странности решительна.
По голосу было понятно, что Хэлу Харрису Анна Шварцман небезразлична. Он уважает ее. Он тревожится за нее.
— У меня такое чувство, что Макдональд уже не в первый раз делает что-то подобное.
Харпер села прямо.
— Вы хотите сказать, что он убивал и раньше?
— Нет. Возможно, это первое его убийство, но он много лет ее запугивал. И он явно способен на насилие. Многое из того, что я знаю, было сказано конфиденциально, поэтому я не могу вдаваться в подробности…
— Я понимаю.
Брак, который держался на насилии. Харпер давно перестала удивляться тому, как сильные женщины позволяли мужчинам превращать себя в рабынь.
— Последние события предполагают серьезную эскалацию насилия, — продолжил Хэл, — но не совсем ясно, что ее спровоцировало. Возможно, что-нибудь в убийстве Авы Шварцман поможет в этом разобраться.
— Вы упомянули одно здешнее убийство; но вы в курсе, что их у нас было два?
— Два? — переспросил Харрис таким тоном, будто его горло сдавили тисками.
— Да, — подтвердила Харпер. — Первой была убита женщина по имени Фрэнсис Пинкни — ее одурманили хлороформом и сбросили с лестницы. Она сломала себе шею.
— И на первый взгляд это было похоже на несчастный случай?
— Да. Если б не наш коронер, уловивший запах хлороформа, а также странное поведение собаки, которая необъяснимо молчала, это могло сработать.
— Но капитан Браун сказал мне, что Ава Шварцман была задушена, верно? Убийца пытался представить это как несчастный случай?
— Отнюдь нет.
Образ хрупкого тела Авы, привязанного к кровати, неожиданно всплыл в ее сознании. Харпер попыталась отогнать его.
— Вообще-то убийство было довольно жестоким. Ее привязали к столбикам кровати, и преступник задушил ее, сидя у нее на груди и зажав ей нос и рот. После чего оставил тело как было, не отвязывая.
— Инсценировка.
— В каком-то смысле, — согласилась детектив.
Она изложила свою теорию о том, что женщины обменялись ключами от дома, добавив, что полиция так и не нашла ключ Авы в доме Фрэнсис Пинкни.
— Он убил ее, чтобы получить доступ к Аве, — сказал Хэл шепотом.
По плечам и спине Харпер тотчас пробежал холодок.
— Как была убита ваша жертва?
— Захлебнулась. А потом ее красиво уложили на кровати.
Утопление, сброшенная с лестницы женщина, удушение…
Три убийства, одно за другим, но без очевидной закономерности или цели в каждом конкретном случае. Харпер Лейтон отказывалась понимать это.
— Другое убийство… напомните, как звали жертву?
— Фрэнсис Пинкни, — повторила Харпер.
Ее мучил вопрос, как долго имя Фрэнсис будет сопровождаться в ее голове картинкой бездыханного тела на ступеньках лестницы с шеей, вывернутой под неестественным углом. Со временем картина потускнеет. Они всегда тускнеют. Но никогда не исчезают полностью. У нее в голове до сих пор стояли картины самых первых убийств.
— Метод менее личный, нежели два других? — спросил Хэл.
— В целом да, — согласилась Харпер, радуясь возможности увести разговор от Пинкни. — Ава Шварцман была задушена. Ваша жертва захлебнулась… — Она задумалась об этих двух смертях. — Оба случая связаны с дыханием. Он не давал им обеим дышать.
— В нашем случае это сделал кто-то за него.
— И вы понятия не имеете, кто? — У нее ни разу не было случая, чтобы двое убийц работали в паре. — Своего рода подмастерье?
— Вряд ли Макдональд рискнул бы раскрыть свою личность другому преступнику. Он высокомерен, но невероятно осторожен. И умен. Чертовски умен.
Даже если убийца не обучал кого-то лично, он вполне мог обратиться за помощью в Интернет, где, как известно, продавалось все и вся.
— Наша единственная потенциальная подозреваемая исчезла. Мы разослали информацию и объявили ее в розыск, но я не очень на это надеюсь. Я пришлю фоторобот.
— Вы думаете, что этот же человек напал на вашего офицера?
— На этот вопрос у меня тоже нет ответа.
— Обязательно пришлите нам фоторобот, — сказала Харпер. — Я распространю его здесь и завтра свяжусь с вами, инспектор.
— Буду благодарен. — Он помолчал. — Детектив?
— Я тут.
— Нельзя ли приставить к Шварцман кого-нибудь? В смысле, чтобы присматривать за ней.
— На тот случай, если она — убийца или же, не дай бог, станет жертвой?
— И то, и другое, — ответил Хэл, помолчав.
Харпер стало интересно: это потому что они с Анной близки или его колебания связаны с нежеланием сказать что-то, что могло навредить другу?
Так или иначе, Харрис вызывал у нее уважение. Порой недосказанная информация оказывается ценней, чем то, что говорилось вслух. Харрис был на стороне Шварцман, в этом нет никаких сомнений.
Это также подсказало, на чьей стороне должна быть она сама.
— Нет проблем. Как только мы закончим наш разговор, я отправлю туда кого-нибудь.
— Спасибо.
— Не надо меня благодарить, инспектор. Мне, как никому другому, нужен перерыв в убийствах… — Харпер помолчала. — Вы думаете, он нападет на нее?
— Я не думаю, что он ее убьет, — ответил Хэл. — Насколько я понимаю, он не хочет, чтобы она умерла. Он хочет ее вернуть.
— И с какой стати, черт возьми, он взял, что ему это удастся?
— Это вопрос на миллион долларов.
Завершив разговор, Харпер прижала палец к внутренней стороне миски, чтобы собрать крошки чипсов. За эти годы она насмотрелась на брошенных бывших. Многие напивались и устраивали дебоши, кое-кто прибегал к насилию. Один въехал на машине во французское окно дома, принадлежавшего новому парню его девушки, и раздавил кота. Харпер проработала в полиции не один год и потому знала, на какие безумные выходки способны люди. Но если сказанное Харрисом — правда, то случай Спенсера выходит на совершенно новый уровень безумия.
Она позвонила в диспетчерскую, чтобы как можно скорее отправить кого-нибудь к дому Авы. Когда зазвонил телефон, она потянулась за чипсами. Увы, пакет оказался пуст.
Итак, Макдональд убил двух женщин, чтобы вернуть Анну Шварцман в Южную Каролину.
И что теперь?
31
Шварцман очнулась от мягкого шума дождя на улице. За левым глазом пульсировала острая боль. Даже с закрытыми глазами она чувствовала тьму в комнате. Запах краски. Гараж Авы.
Она прислушалась к тишине. Спенсер ушел. Она жива. Одна и жива. Неужели это возможно?
Анна прислушалась к своему телу. Она лежала на левом боку, спина затекла и ныла. Кисти рук слегка покалывали, кровоснабжение было нарушено. Болезненность в левом плече и локте. Колени не болели. Бедра тоже. Все это время она была без сознания. Он прикасался к ней или… хуже? Она отогнала эту мысль.
Анна попыталась вдохнуть полной грудью, но руки были связаны за спиной; прижатые к бокам, они не давали сделать глубокий вдох. Она резко развела запястья в стороны, дергала и тянула до тех пор, пока веревки не врезались в кожу. Левое плечо было прижато к цементному полу и болело от трения о твердую поверхность.