Даниэль Жирар – Эксгумация (страница 26)

— В принципе, — продолжила Шварцман, — возможно, Терри и Виктория Стайн на самом деле сестры. Но это маловероятно.

— Из-за «вдовьего пика»?

— Отчасти. У Виктории Стайн есть «вдовий пик». У Терри его нет. Между тем у Терри есть веснушки и единственная ямочка слева. — Она повернулась к жертве. — У Виктории нет ни того, ни другого.

— Веснушки и ямочка? И это означает?..

— Это считается доминантными признаками, — пустилась в пояснения Анна. — «Вдовий пик», ямочки, веснушки и некоторые другие вещи — например, умение скатывать трубочкой язык или неприросшие ушные мочки, в отличие от приросших. Разумеется, я не могу проверить, умеют ли они скатывать язык в трубочку, и у них не приросшие ушные мочки, но шансы того, что у обеих женщин будут эти три разных доминантных признака, невелики.

Чем дольше она говорила, тем больше проникалась уверенностью, что эти две женщины не были родственницами.

— Ты хочешь сказать, что у обеих не все три признака? И тебе было бы лучше, если б у них обеих был «вдовий пик»?

— Не уверена, что мне стало бы лучше, но утверждение, что они — сестры, стало бы более правдоподобным.

— Я слышу тебя. — Хэл склонился над трупом, чтобы изучить лицо жертвы. — И мы уверены, что у нее не было ямочки на щеках?

— Абсолютно, — подтвердила Шварцман и приподняла уголки губ Виктории, проведя пальцем по складкам между носом и подбородком. — Мы видим существующие морщинки на ее лице. Например, носогубные складки совершенно четкие. У нее также есть светлые линии, вот здесь, — добавила она, указывая на маленькие полукружья по обе стороны губ. — Эти линии — продолжение носогубных складок. Но никаких признаков ямочек на щеках.

Анна прошла через всю комнату и, подкатив увеличительное стекло, подняла его на штативе на удобную для Хэла высоту.

— Вот, взгляни. Видишь? — спросила она, указывая на морщинки вокруг рта.

Хэл отступил назад.

— Верно. Никаких ямочек, — согласился он. — Но возможно, они сводные сестры или даже не родные сестры вообще… Или одна из них была замужем за братом другой.

— Теоретически такое возможно, — согласилась Шварцман. — Но она говорила об их отношениях иначе. Она говорила так, будто они сестры.

— Как именно? — уточнил он.

Анна попыталась вспомнить дословную фразу.

— Когда я спросила ее, живы ли еще их родители, она ответила, что они «оба умерли». Как будто имела в виду одних и тех же родителей.

— Согласен. Я подумал бы так же. Мы называем это внутренним чутьем.

Шварцман ощутила прилив гордости.

— Думаю, именно это. Она также сказала, что рада возможности познакомиться со мной. — Умолкла, вспоминая их разговор. — Нет. Не рада. Она сказала, что ей «очень приятно» познакомиться со мной. Приятно.

Анна произнесла эти слова, и у нее свело живот, как если бы она выпила прокисшего молока.

Спенсер.

Хэл записал фразу.

— Приятно познакомиться с вами?

Она кивнула, глядя, как он подчеркнул слово «приятно».

Он согласился, что это странно.

— И она назвала меня по имени.

Откуда эта женщина узнала ее имя, если не от Спенсера?

— Может, она прочла табличку на двери, — по-прежнему держа наготове ручку, предположил Хэл.

— Моего имени нет на двери.

Она специально попросила об этом — одна из маленьких хитростей, призванных уберечься от Спенсера. На сайте ведомства ее тоже не было.

А еще они говорили о фотографиях. Тех, на которых были обе девушки. О той, что была сделана в Форт-Самтер. Что-то промелькнуло в глубинах памяти. Еще один фрагмент головоломки встал на место.

— Я спросила об одной из фотографий.

— О которой?

— О той, где они вдвоем стоят перед кораблем. Вернее, авианосцем.

— Отлично ее помню. — Хэл вытащил из кармана телефон. — Я ее даже сфотографировал.

Шварцман вернула тело Виктории Стайн в ячейку, сняла перчатки и бросила их в мусорное ведро. Хэл, между тем, нашел фотографию.

— Вот. — Он протянул ей телефон.

Анна повернула телефон боком и пальцами увеличила картинку.

Она была права.

— Это корабль военно-морских сил США «Йорктаун». — У нее вновь перехватило дыхание. — В детстве я бывала там с моей тетей с десяток раз. — Она наклонила телефон, чтобы ему тоже было видно. — На этом снимке ты видишь за девушками судно во всю его длину.

— Вижу.

— На самом деле это невозможно. Пристань, ведущая к судну, довольно короткая, чтобы можно было видеть весь корабль. В лучшем случае видно две трети.

Шварцман всмотрелась в контуры девушек, пытаясь отыскать доказательства того, что они были вставлены в изображение.

— Ты уверена? — спросил Хэл.

— Абсолютно. Моя тетя фотографировала меня и этот корабль почти каждое лето, с четырехлетнего возраста и до того, как я пошла в школу. На каждом фото я и один из концов судна.

Она вернула ему телефон.

Хэл увеличивал картинку до тех пор, пока та не стала полностью зернистой.

— То есть ты считаешь, что это фотошоп?

— Да.

Разговор прервался телефонным звонком.

— Харрис слушает.

На другом конце Анна услышала хрипловатый, низкий голос.

— Вы что-нибудь нашли?

Мужчина что-то сказал. Судя по лицу Хэла, это были плохие новости.

— Подожди. Я включу громкую связь. Я здесь со своей коллегой. — Хэл опустил трубку и кивнул ей. — Ты можешь повторить это, Гэри?

— Вашей Виктории Стайн не существует.

— Не существует или нет в картотеке Бюро?

— Не существует. Точка.

Шварцман взглянула на ящик, в котором хранилось тело. Если это не Виктория Стайн, то кто?

— Водительские права — подделка, — продолжил голос. — Номер социального страхования принадлежит пожилой женщине, некоей Виктории Стайн из Пенсаколы, штат Флорида. Кредитная карта привязана к ее банковскому счету.

— Флорида? — спросил Хэл. — Хм…

Шварцман наблюдала за ним, пытаясь, как и он, собрать все воедино.

— Кража личных данных, — сказал Хэл.