Даниэль Жирар – Эксгумация (страница 25)

— За тридцать, — подсказала Шварцман.

— За тридцать.

Анна продолжила описание:

— Рост пять футов три дюйма, примерный вес сто пятнадцать фунтов[13]. Каштановые волосы, карие глаза. В оранжевом бушлате и желтых колготках. Последний раз ее видели на Брайант-стрит, восемьсот пятьдесят.

Хэл передал информацию в диспетчерскую.

— Называет себя Терри Стайн, но может быть известна под другим именем.

Объявление о розыске получат все полицейские отделения штата, но чем точнее будет описание, тем больше шансов ее найти. Возможно, она направлялась домой в Южную Калифорнию. Или же у нее вообще не было другого жилья. По крайней мере, он очень на это надеялся.

— Подозреваемая, возможно, направляется на юг, в сторону Лос-Анджелеса. Передайте описание дорожному патрулю. — Он представил, как она садится в самолет. — Сообщите также в аэропорты.

— У нас есть описание ее машины? — спросили в диспетчерской.

— Ее машины? — повторил Хэл вслух.

Шварцман встала из-за стола.

— Пойду спрошу у дежурного.

— Подожди. — Хэл мотнул головой, но она все равно вышла, и он сосредоточил внимание на разговоре с диспетчером. — Офицер Кен Мэйси сегодня на дежурстве?

— Я проверю, — ответили в диспетчерской.

— Объявите в розыск, а я попробую раздобыть дополнительную информацию.

Последовала короткая пауза, и Хэл скрестил пальцы. Ему нужен был кто-то, кто помог бы создать портрет Терри Стайн для фоторобота. Мэйси первым прибыл на место преступления, а значит, помимо Шварцман, больше всех общался с Терри Стайн именно он.

— Инспектор? — спросили из диспетчерской.

— Я здесь, — подтвердил Хэл.

— Соединяю вас с офицером Мэйси. — Последовала серия гудков и два коротких звонка, вслед за которыми раздался голос Кена Мэйси.

— Это Мэйси.

— Говорит инспектор Харрис. Я звоню по поводу убийства Виктории Стайн. Ты видел машину, за рулем которой сидела ее сестра?

— Ее сестра?

— Да. Сестра жертвы убийства в ночь на вторник, — повторил Хэл. — Ты встретил на месте преступления ее сестру. Ее звали Терри Стайн.

— Да, конечно, — быстро сказал Мэйси. — Я пытаюсь припомнить… Нет, я встретил ее внутри. Фишер отвез ее в больницу, но когда они ушли, я был на улице. Она не пошла к своей машине.

Хэл заставил себя избавиться от досады. Мэйси не виноват, что не видел машину. Его нельзя винить в том, что он дал сестре покинуть место происшествия. Его долг состоял в том, чтобы помочь ей получить медицинскую помощь, если та вдруг понадобится. Хэл ругал себя за то, что не увидел Терри лично.

— Мэйси, мне нужно, чтобы ты пришел и помог создать фоторобот Терри Стайн.

— Нет проблем. Я всего в паре кварталов от отдела. Позвоню капитану и дам ему знать.

— Художник тебя встретит. Как только портрет будет готов, его нужно отправить в диспетчерскую, чтобы разослали по всем отделениям. Понял?

— Понял, инспектор.

— Спасибо. — Хэл повесил трубку, как раз перед тем как в кабинет вернулась Анна. Что-то в ней изменилось. У нее было совершенно другое выражение лица: более сосредоточенное, почти яростное.

— Есть что-нибудь? — спросил он.

— Они не видели, куда направилась Терри Стайн после выхода из здания.

Итак, сестра убитой явно замешана, но зачем ей так открыто признавать это? Что она надеялась получить от Шварцман? И если она замешана, то каков был ее мотив?

— Не думаю, что они были сестрами, — сказала Шварцман, как будто прочитав его мысли.

Как она это сделала?

— Что? Почему?

— Я тебе покажу. — Шварцман потерла плечи, словно ей было холодно. Она явно нервничала, но пыталась это скрыть. Хэл ее не винил. Если она и раньше была убеждена, что в смерти Виктории Стайн было что-то странное, то общение с Терри Стайн лишь укрепило эту уверенность.

Анна распахнула дверь.

— Куда мы идем?

— В морг.

13

Сан-Франциско, Калифорния

Не считая тихого гудения компрессора холодильных камер, в которых хранились тела, в помещении было тихо. Когда они вошли, Шварцман глубоко вздохнула и, подождав, когда Хэл пройдет, закрыла за ним дверь.

В этой комнате Анна вновь ощутила душевный подъем и глубокий покой. Именно здесь она чувствовала себя на своем месте, именно здесь решала возникающие головоломки.

В течение многих лет она ждала, чтобы к ней в руки упало какое-нибудь решение. Чтобы Спенсер сдался и наконец оставил ее в покое. Постановочная жертва, цветы, кулон — она должна была поверить, что эта сцена предназначалась ей.

Возможно, это звучало безумно, возможно, так оно и было. Но она отказывалась поверить, что все эти совпадения могут быть чем-то иным, кроме происков Спенсера. Его план состоял в том, чтобы запугать ее, и ему это удалось. Смерть Виктории Стайн была спланирована тем, кто не желал отступаться. Но дни сожалений и ожиданий остались в прошлом. Теперь ей нужно что-то с этим делать. Теперь у нее есть Хэл и Хейли, ее команда поддержки. И хотя она до сих пор оставалась наедине со Спенсером, теперь все было и ощущалось иначе. Она стала силой, с которой он должен считаться.

Интересно, догадывается ли Спенсер, как это изменило ее сознание?

— Ты в порядке? — спросил Хэл.

Шварцман тяжело дышала.

— Да, — ответила она и сама удивилась, что это правда. Затем выдвинула из стены ящик и откинула простыню, чтобы обнажить голову и плечи Виктории Стайн.

— Ты можешь сказать, что они не сестры, просто взглянув на нее?

— Не окончательно, — не раздумывая, ответила Анна. — Не имея образцов ДНК обеих женщин, я не могу подтвердить или опровергнуть генетическое родство.

Она могла бы спросить у Хэла, объявится ли Терри Стайн снова. Если да, то они могли бы провести такое тестирование. Но она уже предвидела ответ. Спенсер наверняка пришел бы в восторг от идеи прислать кого-то к ней в офис. Чтобы безобидная, на первый взгляд, вещь послужила напоминанием о том, что он всегда где-то рядом. Она легко могла представить себе, как злорадствует Спенсер.

Однако он недооценил ее.

— Тогда скажи мне, почему они не сестры?

Анна надела перчатки и убрала волосы с лица убитой.

— У Стайн маленький «вдовий пик», — сказала она, указывая на букву «V» по линии роста волос на лбу.

— Хорошо.

— «Вдовий пик» — это доминантный ген, — пояснила Шварцман.

— А у Терри Стайн нет «вдовьего пика»? — уточнил Хэл.

Шварцман вспомнила высокий округлый лоб незнакомой женщины.

— Нет.

— То есть, если это доминантный признак, значит ли это, что он есть у всех?

— Нет. Не совсем понятно, как эти черты передаются по наследству. Скорее всего, все не так просто, как мы привыкли думать: один ген с двумя аллелями, доминантной и рецессивной.

Хэл нахмурился.