Даниэль Зеа Рэй – Эльф (страница 12)

Тайрин молча отстранилась, потянула за собой одеяло, замоталась в него и вышла в ванную. Он ничего не сказал, да и говорить что-либо тут было бессмысленно.

Закрыв за собой дверь, первое, что она сделала, это потрогала себя между ног. Там немного саднило, но ни крови, ни какой-либо другой жидкости не было. Она поняла, что он ее вытер. Единственное, чего она не могла понять, так это почему он спокойно не ушел в свою комнату, а остался здесь, да еще умудрился обнять ее, когда она проснулась. Для него ведь это явно ничего не значило. Тем более, что первой к нему полезла именно она.

Безусловно, трезвой в тот момент Тайрин не была. Но отчетливо помнила, как сама его спровоцировала. Он пытался отстраниться, а она настойчиво тянулась к нему, к той теплоте и силе, которую он источал. Под покровом дурмана она совершила то, что совершила.

– Боже! – воскликнула Тайрин и спрятала лицо в ладонях.

«Я переспала с мужчиной, который удерживает меня против воли и, что еще хуже, которого я знаю всего один день. Как шлюха!»

Тайрин упала на колени и, согнувшись пополам, беззвучно застонала.

***

Дамьен лежал в постели и думал о том, что этот безумный секс отзовется ему страшным проклятием. Он хотел ее. Как только опустил в ванну с горячей водой, он ее захотел. И он получил то, чего хотел. Нет, не так: он получил то, чего не ожидал.

Что такое «невозможность остановиться»? Это словно пообещать себе откусить лишь кусочек от большого пирога, но, распробовав его чудесный вкус, не найти в себе сил отказаться от остального. Дамьен попробовал кусочек пирога, и тот оказался настолько восхитительным, что заставить себя остановиться он уже не смог. Он же не спит с первыми встречными… А тут разум напрочь отказал.

Он едва смог обездвижить Тайрин, чтобы врач выполнил блокаду. Казалось, она притихла и даже уснула. Когда доктор ушел, Дамьен всего-то хотел укрыть ее одеялом. Но в момент, когда его рука задела плечо Тайрин, бороться с желанием прикоснуться к ее губам стало практически невыносимо. Он был уверен, что этого поцелуя она никогда не вспомнит, а значит, для нее и не будет никакого поцелуя… Он убрал с ее лица мокрые волосы, наклонился и прикоснулся к теплым губам. И она вдруг, вдохнув полной грудью, обвила его руками и проскользнула своим языком к нему в рот. Он попытался отстраниться, но бороться с ее ногами, оплетающими его торс, уже не смог.

После всего он и не подумал уходить из ее комнаты. Он знал, что делал, точно так же, как об этом знала и она. Он пошел в душ первым, а когда вернулся, Тайрин снова спала. Дамьен намочил полотенце, обтер ее и лег рядом. Она тут же прильнула к его обнаженному телу и, свернувшись калачиком, уснула. Он проснулся только тогда, когда зашевелилась Тайрин. И ее глаза. Большие серебристые озера среди растрепанных иссиня-черных волос. Это то, что укололо в самое сердце. И тогда он почувствовал стыд. Может, потому, что он лишил ее девственности? Он никогда не спал с девственницами. А может, потому, что она не была трезвой, когда приставала к нему?

Дамьен вспомнил, как не смог не ответить на тот откровенный поцелуй. А когда почувствовал толику ее волшебства, захотел забрать его целиком. Ну, и руки его тоже не могли не погладить эту шелковую бледную кожу. И грудь… Грудь Тайрин была восхитительной. Она уместилась в его ладонях, такая горячая и нежная, и сосок… Разве он мог не поцеловать этот сосок? Не поманить его языком, не взять в рот? А другой сосок? Разве мог он оставить его в одиночестве без ласк? И живот. У Тайрин очень красивый живот. И ноги. Длинные, стройные. Он должен был покрыть ее тело поцелуями. Почувствовать вкус ее кожи, ее аромат. Она благоухала свежестью, именно свежестью. Тайрин обхватила его ногами, словно не хотела никуда отпускать. И ей не было больно. Ну, если только немного. Он был нежен, и все делал очень медленно, и остановился, когда так хотелось двигаться. И она стонала. И извивалась. И двигалась ему навстречу. И шептала его имя. Его имя, а не чье-то другое… А потом она испытала свой первый в жизни оргазм, и лицо ее просияло. Это было так волнующе, и он не смог больше выносить эти движения, расколовшись вслед за ней на множество мелких осколков.

Нет, ему нечего стыдиться. И ей тоже. Так должно было случиться. Природе мьеров на разум наплевать. Главное, что будет дальше? Что предпримет она в этой ситуации? Подчинится зову? Или сделает вид, что ничего не произошло? Но ведь произошло…

Он встал и подошел к двери в ванную.

– Тайрин, с тобой все хорошо? – спросил сдавленно.

– Можешь уходить! Больше тебе ничего не обломится!

– Не неси чушь!

– Уходи, Дамьен, – прокричала она.

– Ни я один в этом участвовал! – разозлился он. – Ты сама этого хотела!

– Я перепила, вот и решила, что хочу тебя! Просто не соображала нормально, ясно?

– Потому шептала мое имя? Хотя бы себе не ври. Ты точно знала, что и с кем делала!

– Сделала и забыла. И ты забудь. А теперь уходи!

Дамьен только стукнул кулаком по двери, отчего она вздрогнула всем телом.

«Значит, делает вид, что ничего не произошло», – подумал он про себя.

Дамьен тихо оделся и вышел из комнаты, не закрывая за собой дверь на ключ.

***

Когда Лой зашла к Тайрин, чтобы проводить ее в столовую, та сидела на кровати и рассматривала след от укола сбоку на груди. Заметив Лой, она тут же прикрылась полотенцем.

– С тобой все в порядке? – учтиво спросила Лой. – Ты как себя чувствуешь?

– Межреберная блокада помогла. За это следует поблагодарить твоего брата, – ответила Тайрин и встала.

– Мы сейчас пойдем с тобой завтракать в столовую.

– Хорошо, – безучастно произнесла Тайрин.

– Подожди, я должна сказать тебе кое-что.

– Что?

Бывают моменты, когда перестаешь воспринимать плохие новости как-то по-особенному, и тогда становится все равно. То же самое творилось сейчас и с Тайрин. Она спокойно выслушала новости о том, что весь клан знает все о ее жизни, горе, болезнях и вообще. Плюс, оказалось, что все в курсе того, что произошло ночью. А почему? Да потому, что в комнате стояли «жучки», и неосмотрительные стоны, причем как ее, так и Дамьена, стали достоянием общественности.

– Конечно, после обеда Дамьен прекратит всякие пересуды, – попыталась утешить ее Лой, – но сейчас тебе придется потерпеть.

– Каким образом он прекратит все это? Запретит людям думать, пересказывать друг другу?

– Во-первых, все мы – мьеры, такие же, как и ты, – вкрадчиво произнесла Лой. – Во-вторых, все в клане беспрекословно повинуются Главе, то есть Дамьену, и, если кто-то нарушит его волю, может быть изгнан. А в-третьих, большинство из нас ведут активную половую жизнь. Так чему же здесь удивляться?

– Ты издеваешься надо мной?! – едва ли не провизжала Тайрин.

Лой уставилась на нее как на слабоумную.

– Я переспала с Главой клана, – понизив тон, произнесла Тайрин. – И я только вчера имела честь познакомиться с ним! И все наверняка осведомлены о моем цветастом прошлом и проблемах с головой, если ты понимаешь, о чем я говорю!

Лой утвердительно кивнула.

– Так что не надо говорить мне, что все будет в порядке! – сорвалась на крик Тайрин.

– Тише, не надо так, – успокаивала ее Лой. – Теперь ты останешься среди нас, и все будет хорошо. Я не представляю, как вообще тебе удалось выжить среди чужаков. Ты ведь мьерка, а не человек. И организм у тебя другой, и физиология. А они назвали все это болезнью.

– Я же фригидна, – произнесла Тайрин. – Была, по крайней мере.

– Ну, конечно, – рассмеялась Лой. – Только о какой фригидности ты говоришь? По отношению к человеческим мужчинам? Естественно, ты ведь не человек.

– А кто я тогда?

– Мьерка. Мьеры произошли от общих с людьми предков, не спрашивай меня, каких, я все равно не знаю, ну, в общем, общих.

– Мы что, эльфы? – спросила Тайрин.

– И да, и нет, – покачала головой Лой. – Эльфы – это мистические существа из легенд и приданий. Да, их образы списаны с мьеров, но все же они фантастичны.

– В чем же разница? – не унималась Тайрин.

– Во-первых, мы смертны. Во-вторых, мы не стреляем из лука и не живем в лесу. В-третьих, мы больше отличаемся от людей, чем это кажется на первый взгляд.

– Значит, я мьерка. А мой отец, он был человеком?

– Нет, Тайрин, – покачала головой Лой. – Твой отец мог быть только мьером, как и твоя мать. Мы не можем забеременеть от иных существ, коими люди для нас являются.

– Угу, – только и прозвучало от Тайрин.

– Я не знаю, почему вы с матерью вели отшельнический образ жизни, но, если ты хочешь, я могу помочь тебе узнать правду.

– Каким образом?

– Поспрашиваем у наших, – Лой дружелюбно улыбнулась, – сделаем анализ ДНК: может, кто-то из твоей родни найдется. Придумаем что-нибудь еще. Главное, не уходи от нас. Тот мир чужой для тебя, а мы все – свои.

– Звучит заманчиво, но уж больно прием получился «приятным», – скривилась Тайрин.

– Ты мьерка. Ты – одна из нас. Возможно, если бы наше существование в этом мире не было таким трудным, мы бы были другими, но факт остается фактом: все мьеры – это большая семья. И самое страшное наказание для нас – это быть изгнанными из своей семьи. Тебе предлагают приют. Соглашайся. Кроме того, если захочешь, можешь в любое время покинуть нас.

– Могу?

– Конечно! – воскликнула Лой.

– Ладно, я подумаю над этим, – согласилась Тайрин.