Даниэль Зеа Рэй – Егерь (страница 9)

– Рискну предположить, что об этой персоне вам известно гораздо больше, чем мне. – Зафир допил горячий кофе в два глотка и поставил чашку на блюдце. – Если честно, я собирался обратиться к ней за помощью и привлечь к расследованию убийств на Олмании.

– Без разрешения Совета? – едва ли не взвилась Сомери.

– Почему же, – пожал плечами Зафир. – Запрос на привлечение агента Егерь к этому делу я отправил еще пять дней назад. Разрешение на ее допуск к материалам дела я получил от шести членов Совета. К сожалению, другие семь членов, включая вас, госпожа президент, ответа мне пока не дали. Предполагаю, что именно это прошение и стало причиной моего внезапного вызова на Сую.

– Не только оно, – Сомери опасно улыбнулась и наклонилась к Зафиру через стол, – агент Темный.

На этот раз Зафир действительно был застигнут врасплох. Он даже вскинул брови, всем своим видом выражая неподдельное удивление.

– Что-то не так с моим позывным? – спросил он.

– С твоим новым позывным, – отчеканила Сомери и весьма неграциозно плюхнулась в кресло. – Это Егерь тебя так назвала?

Брови Зафира еще выше залезли на лоб.

– Егерь? При чем здесь вообще Егерь?

– Это ты мне ответь!

– Что я могу на это ответить? – Зафир даже усмехнулся. – Егерь к моему новому позывному не имеет никакого отношения.

Он исподлобья взглянул на Сомери и оценил состояние ее оболочки. Черные пятна пожирали госпожу президента, и сама она прекрасно об этом знала. Значит, ярость ее была неконтролируемой, страх неподдельным, а бессилие – очевидным. Как могут быть связаны Егерь и Темный? Где точка соприкосновения и в чем подвох?

– Я выбрал этот позывной самостоятельно, – продолжил Зафир. – Выбрал из сотен тысяч других возможных псевдонимов и сменил регистрационный номер на новое имя. Если позывной Темный вам не нравится по каким-то личным причинам, я могу сменить его на любой другой прямо сейчас.

Лицо Сомери перекосило. Угол рта суирянки поплыл вверх, и губы скривились в омерзительную полуулыбку, больше призванную устрашить, нежели успокоить.

– Теперь я точно знаю, что она здесь ни при чем, – не то прошипела, не то прошептала она. – Что ж, быть тебе Темным, Зафир. Вот только помни, что в поэме Сургида Лавэ Смерть была повержена рукой Создателя и обречена на вечное существование во Тьме.

Угроза? С чего вдруг? Из-за псевдонима? Да он выбрал его просто так! Строки из поэмы всплыли в памяти сами собой, как только некая Роден Кенигстен вошла в комнату для психокоррекции в клинике доктора Ситен. Прежде он никогда не видел подобных оболочек. Тьма, окружавшая эту особу, казалась настолько всепоглощающей, что ее обладательницу можно было назвать самой опасной и изощренной в мире убийцей. Не жертва чужой расправы присела в кресло рядом с ним, а сама Смерть. Светло-серые глаза этого существа будто пронизывали пространство, заглядывая в глубины чужого подсознания, чтобы вывернуть оттуда неприглядные секреты. Насколько четко она подобрала новые имена всем участникам той терапии. Язва – жертва наркотической зависимости с распадом личности, которая годами кровоточила в своем окружении, пока не перфорировала самых близких ей людей, вынудив наконец отказаться от нее. Красавчик – сексоголик и фетишист, склонный к манипуляциям и проявлению агрессии, вовремя припрятанный от общества после очередной попытки свести счеты с жизнью. Лоскутное Одеяло – наследница Доннарской империи, ставшая заложницей обстоятельств и непомерной требовательности слишком властного отца. Перфекционизм, взращенный в ней с малых лет, сломался под натиском травмы, изуродовавшей тело. И теперь Сафелия – это другая личность, собранная из лоскутов прежней жизни, как новое одеяло, сшитое из кусков ткани некогда более ярких и красивых одеял.

Себя Роден назвала Страшилой. Не страшной, не уродливой, а именно Страшилой, как пугало из детской сказки, которое отпугивало птиц. Может, в этом был смысл? Роден Кенигстен стала пугалом, отпугивающим стервятников, кидающихся на легкую добычу. Возможно, в уголке ее сознания и пряталось желание стать прежней, желание вернуть себе нормальную жизнь, но Тьма вокруг сожрала все, и осталось только тело, пугающее окружающих.

В тот день он назвал себя Темным, и она не стала называть его по-другому. Его привлекательная внешность всегда противоречила содержанию. За облаком чистого голубого свечения оболочки скрывалась такая же непроглядная Тьма, какой обладала Роден Кенигстен. Вне сомнений, в этом они с ней были схожи.

– Зафир! – второй раз позвала Сомери.

– Да, госпожа. Я вас понял.

– Что ты понял? – взвилась она.

– Что вы по каким-то причинам боитесь Егеря и предупреждаете об опасности меня.

– Я никого не боюсь, Зафир, – отчеканила президент и отвернулась, сверля глазами книжные стеллажи, установленные вдоль стен. – Хочешь привлечь к расследованию Егеря – привлекай. Но прежде чем сделать это, посмотри, что она может сотворить с тобой и всеми, кто окажется у нее на пути. – Сомери достала из ящика стола электронный накопитель и бросила Зафиру в руки. – Если после всего ты решишь обратиться к этой персоне за помощью в расследовании дела на Олмании, пожалуйста. Я приму любое твое решение.

– Если она представляет опасность, почему ее не изолировали? – напрямую спросил Зафир. – Почему Егерь имеет доступ к делам бюро общественной безопасности, а Совет Всевидящих даже не знает о том, что она существует?

– Правило независимости сторон, – улыбнулась Сомери. – У каждого представителя Совета Всевидящих есть ряд внедренных агентов в бюро общественной безопасности. Егерь – мой агент и действует с моего разрешения. Когда я посчитаю, что ее нужно устранить, я сделаю это. А пока она приносит пользу, пусть даже методы ее работы несколько незаконны, Егерь будет делать то, что умеет лучше всего: служить этому обществу.

– Значит, вы считаете ее хорошим агентом? – улыбнулся Зафир.

– Лучшим в своем деле.

Зафир положил накопитель на стол и придвинул его ближе к Сомери.

– Тогда это все, что мне стоит о ней знать.

Сомери понимающе кивнула.

– Если честно, причина твоего вызова ко мне весьма проста. Я хотела лично взглянуть на твою оболочку и убедиться, что ты готов к тому, что я хочу тебе предложить.

Зафир неопределенно повел плечом.

– Убедились, госпожа Сомери?

– Вполне. Итак, ты знаешь, что господин Ромери не очень хорошо себя чувствует в последнее время.

Зафиру ход мыслей Сомери не понравился, но, в принципе, и к такому повороту событий он был готов.

– Господин Ромери болеет, но насколько я знаю, это не отражается на его работе.

– Отражается. И сильно отражается. Я собираюсь предложить ему оставить кресло в Совете Всевидящих и передать его тебе. Ты, как один из лучших его учеников, как достойный представитель олманской стороны, доказавший свою преданность Совету Всевидящих, готов занять его место.

– Вы еще не говорили с Учителем на эту тему? – мягко уточнил Зафир.

– Он примет мое предложение, тем более что в качестве замены я предложу ему твою кандидатуру.

– А если он все же откажется?

– Он не откажется. – Президент вздохнула и встала. – Главное, чтобы ты оправдал все мои ожидания и не натворил дел.

А вот и суть. Зафир знал, что самую соль Сомери припасла на конец беседы, и насыплет она ее на какую-нибудь очень болезненную рану.

– Я вас не подведу, госпожа. – Зафир встал и кивнул.

– Ты всегда умел находить общий язык с женщинами. С твоей внешностью и вылизанными манерами это не составляет труда. Сафелия была покладистой и уравновешенной девушкой, однако несчастье изменило ее. Сейчас она винит весь мир в том, что с ней произошло, и особенно это касается твоего брата… – Сомери обернулась и улыбнулась Зафиру. – Я хочу, чтобы ты обезопасил семью от ее влияния и в то же время защитил Сафелию от себя самой. Нет лучшего лекарства от депрессии, чем новая любовь, Зафир. Сделай все, чтобы излечить Сафелию. И как можно быстрее.

У Зафира потяжелели ноги. Такого маневра не ожидал даже он. Соблазнить Сафелию и жениться на ней, чтобы получить место Ромери в Совете?

– Вы хотите, чтобы я женился на ней? – будто не своим голосом спросил Зафир.

Сомери кивнула и добавила:

– Желательно, чтобы заявление о вашей помолвке было сделано до свадьбы Стефана.

– А если у меня не получится? – решил уточнить Зафир.

– Ты рискуешь не только местом в Совете. – Сомери выпустила коготки. – Скандал о каком-то насилии трон Стефана может и не пережить.

А вот и суть ее просьбы. Один и тот же шантаж. Крючок плотно застрял в глотках членов императорской олманской семьи, и Сомери вновь подергала леску, чтобы напомнить, кто держит удочку.

– Я вас понял, госпожа, – кивнул Зафир и покинул кабинет президента.

***

Она закинула ноги на стол и затянулась.

– Задолбала курить в доме. Вали на улицу! – Сафелия практически вползла на кухню после тренировки и плюхнулась на стул.

Роден любезно пододвинула миску с кашей поближе к ней.

– Ешь, не подавись!

– Кашу подсластила? – спросила Сафелия, трясущейся рукой опуская ложку.

– Чем, Одеялко?

– Задницу оторвала бы от стула и съездила в поселок за сахаром! Уже три дня как он закончился!

– Пока Учитель не прикажет, моя задница останется в резиденции. – Роден затянулась и выпустила колечко дыма. – Давно хотела спросить, – невзначай обронила она, – как прошла твоя встреча с родственниками?