Даниэль Зеа Рэй – Егерь (страница 23)

– Куда ты меня ведешь? – Она семенила за ним по коридору.

– Уже пришли. – Он приложил руку к электронному замку на стене, и дверь перед ними распахнулась.

– Твоя каюта? – спросила Роден, осматриваясь.

– Да.

– Моя больше.

– Да. Ванная там. Умойся и возвращайся.

Роден склонилась над раковиной и включила воду. Ополоснула лицо и взглянула на себя в зеркало.

– Ты выглядишь как шлюха! – ревел отец.

– А ты как всегда жалок!

Роден отбросило к стене. Ребра треснули, дыхание свело. Раковина и унитаз раскололись на куски. Если бы не блокировка, вряд ли от Роден что-нибудь осталось.

– Боже! – вопила мать. – Боже, что ты наделал!

– Молчи! Это твое воспитание! Взгляни на нее! Разоделась, как настоящая потаскуха!

– Но это же выпускной вечер! Боже, остановись!

– Честь семьи – превыше всего!!!

– Теперь я тебе больше нравлюсь, папа? – прошептала Роден, глядя на отражение в зеркале.

Зафир стоял в дверном проеме и смотрел на нее. Она не сразу его заметила. А когда заметила, тут же отвернулась.

– Чистое полотенце на полке, – подсказал он.

– Благодарю. – Роден вытерла лицо и оставила полотенце на раковине.

– Он жив? – тихо спросил Зафир.

– Кто? – не поняла Роден.

– Твой отец. Он жив?

Она улыбнулась. Не печально, нет, удовлетворенно.

– Мне было семнадцать, когда его взорвали в прямом эфире вместе с тридцатью членами парламента Суи. Запись теракта транслировали по всем каналам, не переставая. Ответственность взяла на себя одна из радикальных группировок. Сомери лично контролировала расследование. Тех, кто это сделал, нашли и публично казнили.

– А твоя мать? Она жива?

– И невредима, – добавила Роден. – Так же, как и мои брат с сестрой.

– Ты в семье старшая?

– Да. – Роден остановилась напротив Зафира, она продолжала улыбаться.

– Это не он, не так ли?

– Что «не он»? – спросила Роден.

– Сделал это с тобой?

– Того, кто это со мной сделал, я убила собственными руками. А папа, к счастью, к этому моменту был уже давно мертв.

– Почему «к счастью»?

– Потому что он был бы следующим.

Зафир посторонился, пропуская ее в комнату.

– В каждой знатной семье есть свои тайны, Темный, – ответила она, проходя мимо него. – В моей. В твоей. Для остального мира мы либо эталон для подражания, либо съехавшие с катушек фрики. Середину обычно никто не выбирает.

– Ты определенно фрик.

– Готовься, Темный. Вскоре ты тоже им станешь. – Она обернулась и погладила себя по щекам. – Мои суициды будут греметь на всю Вселенную, а фотографии разойдутся огромными тиражами. И каждый задастся вопросом, отчего же такой красивый и богатенький мужик выбрал себе в спутницы такую конченую уродливую психопатку? Мне интересно знать, что ты им ответишь?

– Женщины лучше тебя я просто не встречал.

– Плохой ответ. – Роден присела на кровать. – Он подразумевает, что ты все еще в поиске лучшего варианта. Но мы-то знаем, что лучше меня просто нет и быть не может.

– Тогда я скажу, что люблю тебя такой, какая ты есть. – Зафир прислонился к стене и сложил руки на груди.

– И снова плохой ответ. Ты вроде как осуждаешь меня и смиряешься с тем, что ничего не можешь изменить.

Зафир пожал плечами.

– Разве тебя интересует мой ответ?

– Репутация семьи, Темный, превыше всего. Ответь, что у каждого из нас есть свое прошлое, но мы с тобой нашли друг друга и теперь смотрим в наше совместное будущее.

– Задайся целью – не придумал бы лучше, – усмехнулся он.

Роден цокнула языком:

– Не люблю лесть. Терпеть ее не могу. И еще одно: не улыбайся мне этой слащавой улыбкой. Она портит твое красивое высокомерное лицо.

– Я учту твои предпочтения. – Зафир хитро улыбнулся и подмигнул.

Роден засмеялась.

– Ну и ради чего ты привел меня сюда?

– Сексом заняться, – бровью не поведя, ответил он.

Она захохотала. Вытирая слезы, она качала головой, давая понять, что шутка ей понравилась.

– Почему ты не воспринимаешь меня всерьез? – внезапно спросил олманец. В его голосе сквозило раздражение, и это еще больше рассмешило Роден.

– Тебя?! – удивленно воскликнула она и оборвала смех. – Всерьез? Взгляни на меня! – Она погладила себя по плечам. – Я знаю, кто я такая и что мне в этой жизни светит. И я вижу тебя насквозь! Ты привык, что все перед тобой стелются, ведь красота подкупает, как ни что другое в этом мире. Хочешь попробовать развлечься с уродиной? – Она снисходительно улыбнулась. – Я не собираюсь обслуживать тебя, пока ты будешь стоять с закрытыми глазами и думать о ком-то еще. Меня это дерьмо не интересует. А с открытыми глазами… – ее улыбка стала грустной, – с открытыми глазами ты не сможешь…

– Уверена в этом? – с вызовом бросил он.

– Нет, – она пожала плечами, – но проверять утверждение не стану. Не хочу больше проверять… понимаешь?

Он все понял. Это было написано на его лице. Читалось в его светящихся синих глазах.

– Ладно. – Роден махнула рукой, давая понять, что тема закрыта. – Так для чего ты меня сюда привел?

– Расслабься и смотри, – призвал Зафир.

– Ты любишь, когда на тебя смотрят? – не скрывая удивления, спросила она.

Зафир поглядел на нее с сомнением, а затем захохотал. Впервые за долгое, очень долгое время он искренне рассмеялся. И от этого стало вдруг так легко! Он взглянул на нее, присевшую на его кровать и скромно сложившую руки на коленях. Неопытная девочка в комнате у похотливого парня. Она изображала ее с той же легкостью, с которой язвила. Он бы мог влюбиться в нее… Только вот не способен он больше никого любить…

Темный остановился на ковре в центре каюты.

– Смотри и не пытайся запомнить! Просто смотри!

– Обычно это говорю я! – засмеялась Роден.

– Как скажешь. – Он подмигнул ей и начал выполнять фигуру.