Даниэль Зеа Рэй – Егерь (страница 22)

– Поспешные выводы – ошибка многих следователей, агент 8106. – Роден спрыгнула на пол и кокетливо подмигнула.

– Теперь у меня другой позывной.

– Правда? – Она изобразила удивление. – Только не говори, что зовешь себя Темным.

– Так и зову.

Она многозначительно улыбнулась и поднесла палец к губам.

– Тш-ш-ш… Никому не говори. – Палец заискрил, и Зафир тут же отступил на шаг.

Суирянка засмеялась.

– Не волнуйся. На корабле я не стану это применять.

– Ты же помнишь, что я олманец? – решил уточнить Зафир.

– Великое племя с великими возможностями, погубить которое способна обычная гроза. Поэтому вы проиграли в войне суирянам. На грозу им было наплевать.

– В той войне не было победителей.

– Так уж и не было? – Роден зашагала, вытягивая носки вперед, словно балерина перед тем, как стать на пуанты.

Зафир присел на пол у противоположной стены. Роден встала в стойку и понеслась. Вперед и назад, вверх и вниз. Она прыгала, кувыркалась, выполняла удары ногами и руками, кружилась и непрерывно плела вокруг себя энергосети. Плетения витиеватые, искусные. Обучение такому мастерству занимает годы и обычно его начинают еще в детстве.

Зафира никто не учил плести сети. Не было нужды. Он аккумулировал энергию из окружающего пространства так же просто, как дышал, и выбрасывал ее сплошной волной – только увернись. Сети для тех, кто не способен сразу аккумулировать большие потоки. Они вытягивают энергию тонкой нитью и формируют из нее ловушки. Затраты времени для такого энергоудара большие, но и точности его стоит позавидовать. Можно набросить сеть на человека в толпе, можно накрыть ею всю толпу. Можно оставить сеть на жертве и уйти в сторону, скрыться в неизвестном направлении, удерживая нить в руке, чтобы потом, в нужный момент, дернуть за нее и лишить жизни.

Да, Зафир не умел плести энергосети. Зато он был быстрее. И явно способнее Роден.

– Стоп! – неожиданно крикнул он.

Она, как ни странно, остановилась.

– Левая нога дальше! – поправил Зафир. – Угол наклона ладони бо́льший! Нет! Перебор! Да! Продолжай!

Роден заметалась по залу, выписывая фигуры руками и пуская волны вокруг.

– Не сбавляй темп! – кричал Зафир. – Быстрее! Еще быстрее!!!

Он все подгонял, а ей все было тяжелее и тяжелее контролировать себя. Ошибка. Неправильный жест рукой. Все… Роден подбросило в воздух, и она плашмя рухнула вниз.

– А-а-а… – застонала она, чувствуя, как из носа полилась кровь.

Зафир подбежал к ней и присел рядом на корточки.

– В чем ошиблась? – спросил он.

– Ладонь развернула в другую сторону, – промычала она.

Он коснулся пальцами ее лба, и боль моментально оставила тело. Она лежала на зеленой траве на лугу, окруженном деревьями разных цветов. Они цвели, эти деревья, и в лучах заходящего красного солнца неизвестной планеты их лепестки гонял по лугу ветер.

– Никогда не погружай в транс того, о ком ничего не знаешь, – прошептала Роден и схватила Зафира за руку.

Они оказались сидящими на этом лугу. Зафир стал оборачиваться по сторонам. Он явно кого-то искал.

– Ты не создаешь галлюцинацию, – суирянка встала и зашуршала босыми ногами по траве, – ты погружаешь в свои воспоминания. Опасно, Темный. Очень опасно пускать в свои воспоминания посторонних, о которых ты ничего не знаешь.

Роден обернулась в ту сторону, куда смотрел Зафир. Им навстречу шла женщина с ребенком на руках. Она улыбалась и подзывала олманца к себе. Роден вскинула руку, и женщина замерла на полушаге. Лепестки повисли в воздухе. Время остановилось.

Она хотела подойти к женщине с ребенком, чтобы рассмотреть ее, но Зафир схватил ее за щиколотку.

– Стой!

– Я ничего ей не сделаю, – воспротивилась Роден, вырывая ногу из его хвата и направляясь к женщине.

– Стой!!!

Удар настиг ее в полушаге. Спина изогнулась, руки взметнулись по сторонам. Место и время изменились. Теперь они в парке. Впереди озеро с розовой водой. Роден, изогнувшись от боли, падает на колени у самой кромки воды.

– Я же сказал тебе не лезть в воду! – закричал кто-то позади.

Зафир обернулся и увидел мужчину. Это был суирянин в белых одеждах, похожих на платье. Он прошел мимо него, будто не замечая. Зафир перевел взгляд на Роден. Она обернулась к мужчине и на лице, искаженном гримасой боли, заиграла улыбка.

– Прости, папа…

– Взгляни на свое платье! Юбка в грязи! – орал мужчина. – Он подошел к Роден и замахнулся.

Зафир только и успел, что протянуть руку. Мужчина замер, а Роден продолжала глядеть на отца и улыбаться.

– Мы можем исправить наши воспоминания. Можем изменить их. – Она поднялась с колен, отвернулась и шагнула в озеро. Зачерпнула воды, ополоснула лицо. – Но это ничего не исправит. Оригинал всегда будет превосходить наши выдумки. И даже если от него избавиться, – мужчина в белых одеждах исчез, – модель поведения, сформированная нашим опытом, останется. Твоя мать была красивой женщиной, – Роден ступила еще на шаг глубже, – и она любила тебя, – еще на шаг глубже. – Скажи, ты сказал правду о своем появлении на свет?

– Ты про изнасилование?

– Про него.

– Не думал, что это впечатлит тебя, – хмыкнул Темный.

– Значит, ты соврал, чтобы произвести впечатление на Ситен?

– Но она ведь пыталась меня лечить. – Темный присел на траву, глядя, как Роден все глубже заходит в воду. – Я дал ей повод для раздумий.

– Сафелия никогда не вдавалась в подробности, когда речь заходила о ее ближней и дальней родне, – ответила Роден. – Жизни доннарской и олманской императорских семей она всегда описывала парой общих фраз.

– Но она все равно рассказала тебе больше, чем должна была. Ты же сохранила молчание, ничем не выдав свое происхождение и историю.

– Скажи, когда в твоей семье появилась сестра, все внимание тут же переключилось на нее?

Зафир молчал.

– Ты часто убегал из дома, предпочитая оставаться наедине с природой и с самим собой. Ты знал, что мать найдет тебя и вернет обратно. Это сформировало твою модель поведения. Ты убегаешь от красивых женщин, и если они достаточно напористы в своих желаниях, даешь им то, чего они хотят. Так же ты убегаешь от своих родственников, от всех, кто дорог тебе. Ты прячешься в надежде, что тебя найдут и вернут домой.

Роден нырнула в розовую воду и поплыла.

– Зато тебя тянет к властным и жестоким мужчинам! – прокричал в ответ Зафир. – Таким, как твой отец! Подсознательно ты ищешь в них любовь, которую не дал он.

Суирянка вынырнула и повернулась к Зафиру. Краска начала сползать с ее лица, обнажая белоснежную кожу лба, носа, щек. Она стекала с нее вместе с водой, расползаясь цветным пятном вокруг.

– Я не ищу любви. – Она улыбнулась, продолжая стоять посреди грязного пятна в воде. – Я только охочусь.

Он смотрел на ее обесцвеченное лицо, а она смотрела на него. Это лицо было именно таким, каким и было оно под слоями татуировок. Красивым.

Вспышка – и Зафир вернулся на корабль. Роден отползла от него, размазав кровь по полу.

– Что это за техника воздействия? – спросил олманец, все еще пытаясь прийти в себя.

– Не со всеми получается. – Роден встала с пола. – Но, если человек умеет погружать в транс, я в этом трансе чувствую себя как рыба в воде.

– Меня обучишь?

– Этому нельзя научить, Темный. Либо ты умеешь это делать, либо нет. И еще одно… – Она зажала кровоточащий нос рукой. – Еще раз погрузишь меня в транс без моего разрешения – я изгажу все твои приятные воспоминания, как только смогу.

Зафир хмыкнул.

– Не любишь погружаться в транс или не любишь тех, кто способен погрузить тебя в него?

– Я тебя предупредила.

Он улыбнулся. Встал с пола и, взяв ее за руку, потащил за собой.