Даниэль Вега – Населенный призраками (страница 11)

Горло перехватило. Она не хотела признаваться в том, что увидела. В том, что она думала, что увидела. Это было слишком безумно, чтобы произнести вслух.

– Не знаю, – пробормотала она, скручивая волосы обратно в пучок.

Отец явно пребывал в сомнении. Неловко замявшись, он сказал:

– Терапевт говорил, что такое может произойти, помнишь? Примерно сорок процентов людей с посттравматическим стрессовым расстройством испытывают слуховые или визуальные галлюцинации.

– Господи, папа, у меня нет посттравматического стрессового расстройства, – слабым голосом сказала Хендрикс. – Это была игра света или что-то в этом роде.

– Я знаю, ты сказала нам, что не хочешь ни с кем говорить о том, что произошло, но, возможно…

– Я в порядке.

Наступила долгая пауза. Отец Хендрикс, похоже, вел какую-то внутреннюю борьбу с самим собой.

За последние несколько месяцев слово терапия использовалось довольно часто. Хендрикс сказала своим родителям, что она не хочет сидеть на кушетке у какого-то старика и говорить о своих чувствах, она даже не знает, с чего начать, и родители на какое-то время согласились позволить ей попытаться справляться с ситуацией самостоятельно. Но Хендрикс понимала, что они не особо уверены, что это решение правильное. Иногда она и сама не была в этом уверена.

– Ладно, – наконец сказал отец. – Просто постарайся немного отдохнуть.

Хендрикс услышала и то, что он не произнес. «На этот раз пусть идет как идет. Но если это повторится снова, мы привлечем и маму, и врачей, и лекарства по рецепту».

Она с трудом кивнула, уставившись на отца в ожидании, когда он выйдет в коридор.

Закрыв дверь, Хендрикс увидела, что нож для стейка все еще торчит в древесине.

Глава 7

Следующим утром Хендрикс спешила вниз по лестнице, в то время как ее родители собирались на работу. Она слышала их голоса за закрытой дверью.

– Кто-то должен поговорить с ней о ее тревожных состояниях, Диана, – говорил отец.

– Я просто не знаю, должны ли это быть мы, – ответила ее мама. – Я все еще думаю, что психотерапевт…

Хендрикс поторопилась спуститься по лестнице, упустив остальную часть их спора. Ей не нужен был психотерапевт, и она решила, что единственный способ избежать столкновения – это не встречаться с родителями. Она схватила яблоко из вазы с фруктами на кухне и быстро написала записку.

«Обещала Порции

встретиться с ней перед школой.

Увидимся позже!»

Это была ложь, но лучше уж так. Ее родители будут рады, что у нее есть Порция. Она сунула яблоко в рот и, сжав его зубами, набросила пальто и выскочила за дверь.

День был пасмурный и ветреный, но теплее, чем когда она впервые попала сюда. Было достаточно тепло, чтобы Хендрикс могла не застегиваться, наслаждаясь ощущением легкого ветра на горячих щеках.

Кто-то шел прямо перед ней, склонив голову так, что она не могла видеть его лицо.

Она шла за ним полтора квартала, прежде чем узнала черную одежду и стрижку в стиле ретро. Это был тот самый парень – тот, что курил у ее бассейна после вечеринки и не назвал ей свое имя.

– Эй! – крикнула она, сорвавшись на бег, чтобы догнать его. – Погоди!

Он застыл. Заколебался, но так и не обернулся.

– Ты следишь за мной или что-то в этом роде? – пошутила Хендрикс, пихнув его плечом.

Он дотронулся до руки, как будто ее легкое нажатие плечом могло действительно сделать ему больно. С настороженным выражением лица он указал подбородком на ветхий дом, стоявший на углу.

– Я же говорил, мы соседи. Вроде как.

«Точно», – подумала Хендрикс, кивая. Она вспомнила, как он говорил что-то о том, что живет в доме прямо за ней.

– Может, нам стоит соорудить телефон, который делают из пустых жестяных банок? – пошутила она. – Знаешь, как в старых телешоу? Соединяешь консервные банки нитками, и получается… что-то получается, короче.

Она осеклась, нахмурившись. Он снова зашагал, отвернувшись от нее.

– Ага, как скажешь, – ответил он.

– Это была шутка, – сказал Хендрикс, снова догоняя его. – Потому что сейчас у всех есть мобильные телефоны. Зачем бы тебе мастерить телефон из жестяных банок?

– Не у всех есть мобильный телефон. – Он сделал ударение на слове «все» и бросил взгляд в ее сторону, явно показывая, что она ляпнула бестактность. Она почувствовала, что покраснела.

– Извини, – пробормотала она. Хендрикс не совсем понимала, почему он так холодно разговаривает и за что она извиняется. Вчера ночью он был более приятным в общении.

Она прочистила горло, решившись на еще одну попытку.

– Что-то я не видела тебя в школе.

Он слегка нахмурился.

– Ну, я могу придумать десяток тысяч других мест, в которых предпочел бы очутиться вместо этой чертовой дыры.

– Ого, парень, который одевается во все черное и ненавидит школу. Оригинально.

– Не знал, что меня будут проверять на оригинальность в это прекрасное утро четверга. – Он остановился и повернулся к Хендрикс, пытливо взглянув на нее своими темными глазами.

– Тебе что-то надо?

Хендрикс почувствовала, как что-то внутри екнуло. Она внезапно ощутила себя косноязычной.

– Я… я просто хотела сказать привет.

Он не улыбался.

– Привет.

Хендрикс прикусила губу. Почему ей казалось, что он ее оценивает? Пытается решить, стоит ли она его времени?

Это из-за того, во что она одета? Она посмотрела на себя. Надо признать, она не слишком думала о своем наряде этим утром. Джинсы-бойфренды были нынче не в моде, но это были настоящие «Ситизенс».

Грейсон говорил ей, что ему нравится, как они свободно держатся на ее бедрах. Конечно, он также отметил, что ей следовало носить что-то облегающее сверху, иначе это выглядело «небрежно».

Хендрикс надела джинсы-бойфренды со старой спортивной толстовкой и парой потрепанных «вэнсов». Она даже ничего не сделала с волосами, скрученными в пучок на макушке и все еще мокрыми после душа.

Они были почти одного роста. Он всего на несколько сантиметров выше, чем Хендрикс. На таком близком расстоянии она могла видеть легкую россыпь веснушек на его носу. Они никак не соответствовали черной футболке и потрепанной кожаной куртке. Веснушки придавали его лицу выражение уязвимости.

Она отвела глаза.

– Ладно. Увидимся. А может и нет, ты же ненавидишь школу и не говоришь, как тебя зовут.

Она отвернулась от него, пытаясь идти достаточно быстро, чтобы оставить его позади, не будучи абсолютно уверенной в том, что делает. Ей показалось, что она почувствовала на себе его взгляд. Это вызывало у нее странный трепет, но она не хотела доставлять ему удовольствие, оглядываясь назад. Пусть он смотрит, как она уходит.

Она удалилась уже на полквартала, когда он окликнул ее:

– Эй! Постой.

Поколебавшись, Хендрикс обернулась.

Он медленно подошел к ней, не удосужившись ускорить шаг, и это заставило ее почувствовать себя полной дурой из-за того, что она так торопилась убежать от него.

Он дождался, пока они снова не поравнялись, и спросил тихим голосом:

– Кто-то… кто-то ночью кричал в твоем доме?

Кровь отхлынула от лица Хендрикс.

– Я… я увидела паука, – выпалила она.

– Паука, – повторил он. Похоже, он ни на грамм не поверил ей.