Даниэль Вега – Населенный призраками (страница 13)

Будучи не вполне уверена, чего от нее ожидают, она выпалила:

– Он сказал, что после обеда у него пересдача теста и он хотел просто поздороваться. – Пожала плечами. – И все.

Это было не все, вернее, не совсем все, но Хендрикс не знала, как рассказать им о том, что на самом деле произошло. Все это длилось, может быть, три минуты, но это были первые три минуты, которые она и Коннор провели наедине, и Хендрикс использовала этот момент, чтобы официально отклонить его предложение о свидании. Ей было… неловко.

Теперь она покраснела, думая об этом.

В следующее мгновение Рейвен раздраженно воскликнула:

– Господи, Хендрикс, избавь нас от страданий. Ты идешь на свидание с ним или нет?

Хендрикс бросила еду на стол и разорвала упаковку с мини-морковкой. Она состроила рожицу.

– Он рассказал вам об этом?

– Мы с Коннором знакомы еще с детского сада. – Порция открыла свою минералку, и грейпфрутовые пузырьки вырвались наружу. Она отхлебнула воду, испачкав край банки розовой помадой. – Он был первым человеком, которому я рассказала о том, что я лесби, а я была первой, кому он позвонил, когда Финн попал в аварию в прошлом году и перестал дышать примерно на две минуты. Мы говорим друг другу все.

Рейвен фыркнула.

– Ага, мы с Коннором знакомы всего лишь тринадцать месяцев, и мне он тоже рассказывает.

Порция посмотрела на нее с отвращением, а Рейвен добавила:

– Да ладно, он всем обо всем рассказывает. Парень просто не знает, что такое секрет. Будь готова, что вся школа будет в курсе ваших отношений.

Хендрикс глотнула слишком быстро, и газированная вода попала не в то горло, заставив ее закашляться. Она прикрыла рот рукой, на глаза выступили слезы. Это были не самые хорошие новости. Если все будут обсуждать ее свидание с Коннором, то что скажут, услышав, что она отказала ему?

Она перевела взгляд на собственные пальцы, сжимавшие банку, и попыталась не обращать внимания на колики в желудке.

– Послушайте, – начала она. – Мне нравится Коннор, правда, просто я не думаю, что готова сейчас встречаться с кем бы то ни было.

Порция закатила глаза.

– Серьезно, я не понимаю этого. Ты что, помолвлена с кем-то? Вы обменялись дурацкими кольцами и поклялись, что будете ждать друг друга?

Хендрикс почувствовала, как щеки вспыхнули.

– Нет.

– Тогда в чем дело? Я же вижу, что он тебе тоже нравится. Я заметила, как ты уставилась на его руки. И вы, ребята, так классно смотрелись бы вместе. – А потом, широко раскрыв глаза, воскликнула: – Вашу парочку назвали бы Кондрикс.

Хендрикс открыла рот, а затем снова закрыла его. Она понятия не имела, как на это реагировать.

Может быть, Порция была права. Может быть, знакомство с кем-то новым было не худшей идеей в мире. Это вполне могло возыметь обратный эффект, типа клин клином, и помогло бы избавить ее от одержимости Грейсоном.

А с другой стороны, казалось, что она меняла одного парня на другого. Трудно было понять, какой выбор был бы правильным. Иногда она чувствовала себя выбитой из колеи, считая, что делает из мухи слона. В других случаях ей казалось, что лучше дважды проверить, что все двери и окна заперты, никогда не гулять ночью одной, торопливо идя по безлюдным улицам. Она не хотела, чтобы что-то из этого было правдой.

Теперь Порция хмурилась, глядя на нее.

– А если серьезно… Ты никогда ничего не рассказываешь о своей старой школе.

Хендрикс пожала плечами, уставившись на банку минералки.

– О своих старых друзьях, хобби, бывших парнях. Вообще, о своей жизни.

Хендрикс почувствовала, что ее затошнило.

Рейвен бросила настороженный взгляд на Порцию.

– Эй, Порция, дай ей передых.

– Я просто пытаюсь понять, кто она, – продолжала Порция, не извиняясь. И вновь обращаясь к Хендрикс, продолжала: – Ты появляешься здесь, вся такая таинственная, в середине года, тебя нет ни в одной социальной сети, ты ничего не говоришь о своей старой школе, вообще никогда. Ты должна признать, что это немного жутко. Ты вампир? Тебе уже двести лет как шестнадцать? Ты начинаешь каждый раз новую жизнь, когда переезжаешь в новый город, чтобы никто не раскрыл твой секрет?

– Нет, – сказала Хендрикс.

– Тогда в чем дело? – спросила Порция.

– Да ни в чем. В предыдущей школе у меня была куча подружек. Я увлекалась всем сразу – спортом, школьными играми, газетой. – Хендрикс почувствовала, что ее щеки стали горячими. – Думаю, я была не просто отличницей, а супер-пупер отличницей. Когда я встретила Грейсона… на некоторое время я забыла, кем я была. Он стал для меня всем. Но здесь никто не знает, кем я была, поэтому я подумала, что могу начать все сначала.

«И узнать, кто я без Грейсона», – добавила она про себя.

С тех пор как Хендрикс переехала сюда, она впервые сказала чистую правду, отчего почувствовала себя уязвимой и обнаженной.

К счастью, Рейвен вмешалась прежде, чем Порция могла добавить что-то еще, и сказала, понизив голос:

– Порция, этого тебе достаточно? Если ты не оставишь ее в покое, я заставлю тебя рассказывать о Ви.

– Прекрасно, – вздохнула Порция. Но на ее щеках вспыхнули два ярко-красных пятна.

Хендрикс подняла брови. Благодарная за то, что разговор свернул с ее персоны, она спросила, нараспев:

– Кто такая Ви?

– Никто, – отрезала Порция.

Рейвен ответила одновременно с ней:

– Первая девушка Порции, которой она строит глазки, когда думает, что никто ее не видит.

Порция злобно стрельнула глазами.

– Бетти была моей первой девушкой.

– Ладно-ладно, она твоя первая девушка, которая не является персонажем сериала на CW, – поправила себя Рейвен.

Порция зло зыркнула на нее, но Рейвен только пожала плечами.

– Что? Ты рассказала мне о ней без проблем.

– Ага, после игры в «пивной понг» [13] у Блейка всю ночь. – Порция опустила взгляд на руки. К удивлению Хендрикс, румянец разлился по всему лицу Порции.

– Не можете же вы ожидать, что я буду говорить о ней на трезвую голову?

И тут у Хендрикс возникла идея.

– Слушайте, родители решили превратить этот странный подвал в винный погреб. Мой папа типа коллекционер, и у них этого добра просто валом. Я не думаю, что они заметят, что пропала одна бутылка.

«К тому же мне было бы гораздо удобнее говорить о Конноре, если бы я была немного навеселе», – подумала она.

Глаза Порции расширились.

– Ты серьезно?

– Они не считают бутылки? – Рейвен сморщила нос. – Мои родители считают даже бутылки этого вонючего низкокалорийного дерьма «Бад Лайт Лайм» [14], которое они покупают. Как будто я когда-нибудь буду в таком отчаянии, чтобы выпить его.

– Мои родители не считают бутылки. – Хендрикс подняла свою минералку. – Мы могли бы сделать винные коктейли. Я делала так в Филадельфии все время. Вы бы никогда не подумали, что грейпфрут и красное вино сочетаются, но на вкус такой коктейль просто бомба.

Порция и Рейвен посмотрели друг на друга.

– Да, пожалуйста, – сказала Порция.

Хендрикс выскочила из парадной двери, обхватив себя руками, чтобы было не так холодно. Порыв ветра сквозь деревья поднял в воздух опавшие листья, разбросанные по улице, и прозвучал для Хендрикс странно скорбным звуком, похожим на вздох перед тем, как человек начинает плакать. Она вдруг обнаружила, что то и дело оглядывается через плечо, осматриваясь по сторонам со стойким ощущением, что кто-то на обочине позади наблюдает за ней. Но никого не было.

Вход в винный погреб выглядел как люк, расположенный под углом к земле, защелки закрыты цепью, которая должна была быть прицеплена к замку, но сейчас валялась без дела. Старый замок сломался, а новый отец Хендрикс еще не удосужился купить.

Одной рукой Хендрикс потянулась к цепи, когда та вдруг сдвинулась, волнообразно скользя длинным мускулистым телом между защелками под тусклым серым светом. Послышалось тихое шипение, сопровождаемое звуками трещотки гремучей змеи.

Хендрикс отпрянула и чуть не потеряла равновесие. Пульс загрохотал в горле.