Даниэль Шпек – Улица Яффо (страница 109)

Мориц все еще сохранял спокойствие.

Два пограничника отвели его в комнату без окон. Неоновое освещение и спертый воздух. Они задавали ему ничего не значащие вопросы, пока не появился грузный небритый мужчина в штатском. Секретная служба. Такие узнаваемы мгновенно. Умнее полицейских и держатся так, будто им принадлежит власть в государстве. В этот момент Мориц пожалел, что не послушался Ронни.

Офицер не стал терять времени. Сначала он попытался заставить Морица противоречить самому себе. Когда это не сработало, заявил:

– Мы знаем о вас все.

Морицу была известна эта тактика. Чистый блеф.

Так он думал.

Пока офицер не предъявил ему фотографии.

Мориц и Амаль в фотосалоне месье Аттиа. В амфитеатре Карфаген вместе с Элиасом. Рядом с «ситроеном» в Ла-Гулет, когда Амаль покупала апельсины.

Они следили за ними все это время.

И они знали все об Амаль.

Но затем Мориц понял, что они не знают, кто он такой. Он был у них под прицелом, потому что они следили за ООП. И если держать рот на замке, они не смогут ему ничего предъявить. Он потребовал встречи с немецким послом.

Офицер сделал вид, что не услышал. Мориц встал и направился к двери. Мужчина схватил его и свирепо толкнул обратно на стул.

Мориц видел, что его визави едва владеет собой. Возможно, их о чем-то предупредили. Они чего-то ожидали – может, теракта, чего-то серьезного. Но они топчутся в неведении.

– На кого вы работаете?

Мориц твердо держался своей легенды.

– Вы понимаете, что никто вас здесь не найдет?

Через два часа, а может, через три – Мориц потерял чувство времени – офицер вышел из комнаты. Когда вернулся, то громыхнул дверью, схватил Морица за воротник и встряхнул его:

– На кого ты работаешь, сволочь?

Мориц промолчал. Офицер пихнул его обратно на стул и закурил, чтобы успокоиться. Мориц подозревал, что тот переступил установленную для него красную черту. Все же он гражданин Германии.

Через какое-то время появился еще один офицер, постарше и в форме. Оба вышли за дверь и принялись кричать друг на друга. Нервы у них явно не выдерживали, что было Морицу на руку.

Они заставили его проторчать в комнате еще какое-то время, а потом вошел молодой офицер и положил перед Морицем паспорт:

– Вы свободны.

– И это все?

Небритый поскреб щетину и знаком велел Морицу встать.

– Следите за тем, что будете рассказывать. Ваша виза скоро истекает.

Офицер провел Морица по коридору без окон и отпер заднюю дверь в зал прибытия. Снаружи было уже светло.

– Добро пожаловать в Тунис.

На часах было почти девять. Мориц быстро поймал такси. Если повезет, он застанет Амаль дома.

Он боялся. Допрос на самом деле не особо взволновал его. Его тренировали для подобных ситуаций. Но никто не готовил его к тому, как встретиться лицом к лицу с Амаль, как посмотреть ей в глаза и сказать:

– Не ходи сегодня на работу.

– Почему?

– Потому что ты больше не в безопасности.

– Почему?

– Я не знаю. Но ты должна собрать вещи и уехать со мной.

– Почему, Мориц?

– Просто сделай так!

Он представлял себе, как медленно изменится ее лицо. Как любовь уступит место потрясению, а потрясение – ужасу. Как она отшатнется от него, все поняв.

– Кто же ты?

Как его будет душить стыд. Если он признает правду, в ней останется только презрение к нему.

И все же он должен это сказать.

Мориц взбежал по лестнице и постучал в дверь.

Никого.

Он слетел вниз и поймал новое такси.

– В Хаммам-Шотт! Быстрее!

Машина как раз повернула на проспект Бургибы, когда Мориц услышал гром. Тихий, издалека. Птицы взлетели с деревьев вверх, сотни за раз, гигантской испуганной стаей. Люди шли себе как ни в чем не бывало.

Но птицы.

Потом еще один раскат грома. На этот раз сильнее.

Теперь и люди забеспокоились.

На автостраде их обогнали кареты «скорой помощи» с сиренами и мигалками. Полиция. Пожарные. Сердце у Морица замерло, когда он увидел облако дыма, поднимающееся в ясное небо на побережье. Облако было коричневатым, пугающим и невероятно огромным.

Таксист забормотал молитву.

Последние сто метров он бежал. Дорогу перекрыли; царил полный хаос. Пожарная машина с воющей сиреной въехала в облако пыли; навстречу ему, шатаясь, брели люди, лица серые от пепла. Паника в глазах. Его никто не остановил.

Там, где стояли три дома Организации освобождения Палестины, остались лишь обломки. Топорщились причудливо изогнутые металлические конструкции. Взрывы не пощадили и жилые дома по соседству, куски бетона разлетелись во все стороны, фасады обвалились. Гротескная пустыня разрушения.

И море позади.

Мориц копал голыми руками. Все копали голыми руками. Люди кашляли, кричали, вытаскивали из-под завалов безжизненные тела. Пожарный с мертвым ребенком на руках медленно, словно в трансе, прошел мимо Морица. Он продолжал копать.

Это были самолеты, кричали люди. Истребители-бомбардировщики F-15 с израильскими эмблемами под крыльями. Они пронеслись над морем так стремительно и низко, что никто не мог спастись. Сбросили свой смертоносный груз и так же быстро исчезли.

Мориц нашел тело Амаль рядом с остальными, их положили в ряд где-то среди обломков. То, что от них осталось. Лицо Амаль смотрело вверх, почти удивленно, неподвижное, тревожно-красивое, запорошенное пылью. Мориц опустился на колени, убрал волосы с ее лба. Ее тело выглядело почти неповрежденным. Но потом он ощутил кровь на своей руке. Она вытекала из раны на шее. Ее гордой шеи, которую он так любил. Кожа на горле была рассечена острым как лезвие камнем. Морица затрясло. Он разрыдался и рухнул в бездонную пропасть, жалея, что он не умер вместо нее. Потом почувствовал на своей спине руку – человек пытался успокоить его. Это был пожарный, он плакал.

Элиас стоял перед лицеем Бургибы со школьной сумкой в руке. Увидев Морица, вылезающего из такси, он кинулся к нему. Глаза мальчика сияли, он искренне радовался возвращению Морица. Но, сообразив, что что-то случилось, Элиас замер.

– Ça va? Как дела? – спросил Элиас.

Мориц не мог выдавить ни слова.

– Что случилось?

За спиной мальчика стоял учитель и во все глаза смотрел на Морица. В его лице было смятение. Возможно, он уже услышал обо всем по радио. И не сказал детям.

– Где мама?

Мориц опустился перед мальчиком на колени, взял его за руки. Он хотел бы, чтобы Элиас простил его, но знал, что это невозможно. В ту секунду Мориц принял два решения. Он всегда должен быть рядом с Элиасом. И Элиас никогда не должен узнать, кем он был.

Глава

60

Морис рассказал ей, что купил дом на Сицилии, умолчав о том, что на склоне лет опять стал отцом. Квартира Ясмины на улице Яффо была забита фотографиями. Они стояли на мебели, висели на стенах, были приклеены к дверце холодильника. В основном Виктор, часто – Жоэль, иногда – Морис. Из трех фотографий, которые они сделали в Яффе перед «богиней» Виктора, она выбрала ту, которую снял Морис: Ясмина и Виктор, а в центре – Жоэль, как будто они семья. По радио играл шлягер. Ясмина превратилась из женщины, которая жила ради лучшего будущего, в женщину, вообразившую себе лучшее прошлое. На маленьком отрывном календаре рядом с дверью кухни листок с датой: 23 ноября 1995.