Даниэль Рэй – Повелитель Лжи (страница 61)

Принцесса опешила. Услышать подобное она никак не ожидала. Сапфир пришла к нему и всеми силами старалась сделать вид, что всего-то желает немного поразвлечься. Она была уверена, что он согласится с ее доводом о том, что это ничего не будет значить. Была уверена, что он станет довольствоваться тем, что она ему предложит!

Но он отказал. И обвинил ее в том, что она его не любит.

Она. Его. Не. Любит.

Ей бы уйти в тот же миг, но ноги приросли к полу, не в силах пошевелиться.

– Да как ты смеешь бросать мне в лицо обвинение в нелюбви? – прохрипел ее голос в тишине.

Кулаки сжались сами собой и затряслись.

– Я любила тебя! — завибрировал ее голос, и склянки на столике у ванны поддержали ее гнев дребезжанием. – И продолжаю любить! – сказала она, давясь своей болью. – Но правда и ложь в отношении тебя и твоих поступков перемешались так сильно, что теперь уж и не разберешь, чему можно верить, а чему не стоит. Это сводит с ума. Это уничтожает меня изнутри. Я похоронила тебя! – воскликнула она, и несколько амфор с аромамаслами пошли трещинами. – А теперь ты восстал из мертвых и вернулся великим спасителем, чтобы как ни в чем не бывало сказать мне «Здравствуй, жена!» И после всего тебе хватает наглости заявить, что я никогда не любила тебя? Да как ты смеешь! Как. Ты. Смеешь! – захрипела она, покрываясь синими языками пламени.

Гронидел замер на мгновение, а потом заморгал, будто приходя в себя от услышанного. Он медленно встал, выпрямляясь в полный рост и возвышаясь перед ней, словно скала.

– Прости меня, – сказал он, стоя в чем мать родила. – Пожалуйста, прости меня, — повторил звучно, отчего пламя ее негодования мгновенно погасло. – Я люблю тебя. Очень сильно тебя люблю. Хочу быть с тобой. Хочу, чтобы ты забыла обо всем, что пережила за этот год. Я виноват в том, что привез тебя в Солнечный замок, и никогда не искуплю этой вины. Поэтому молю тебя! Пожалуйста, просто прости меня!

Его слова выбили из груди Сапфир весь воздух. Как можно в одно мгновение хотеть придушить нахала, а в другой броситься к нему в объятия и просить повторить слова о том, что он любит ее?

– Не смей винить себя в том, что привез меня в Солнечный замок, – срывающимся голосом сказала Сапфир. – То было мое решение, и я благодарна тебе за то, что ты его уважал. В том, что мы расстались на мосту, виновата я. Мои обиды на правдивую отповедь, которой ты пытался втолковать мне, что за каждым поступком поджидают последствия, привели к нашей ссоре. Ты был прав!

Она поджала губы, продолжая смотреть на него из-под полуопущенных ресниц.

– Как и сотни раз до этого, ты оказался прав, – сбавив тон, повторила она и отвернулась, собираясь сказать то, в чем самой себе признаться было очень тяжело.

– Я никогда не слушала тебя и твоих наставлений, потому что… – Она судорожно вдохнула, борясь с душившей горло виной. – Потому что находить изъяны в других и выгораживать себя гораздо легче, чем признать собственные ошибки и раскаяться. Избалованная потаканиями отца, испытывающего вину перед дочерями за гибель их матери, я выросла в деву, не знающую отказов. Справедливо или нет, но я добивалась поставленных целей так, как умела. Движимая желаниями помочь и защитить, я забывала о том, где залегает грань добра и начинается зло. В конце концов моя несдержанность довела до беды. Довела до многих бед, – добавила она и трясущейся рукой стерла слезы со щек. – Я сполна расплатилась за грехи. Внутри ничего не осталось, кроме желания отомстить. Постепенно исчезло и оно. Растворилось в муках постоянных перерождений и бесконечных смертей. Все, чего мне хотелось, – это умереть. Эгоистично с моей стороны, но когда внутри зияет пустота, найти смыслы продолжать борьбу очень трудно. Теперь я здесь, перед тобой.

Она повернула к нему голову, позволяя слезам течь по щекам и капать с подбородка на гладкий шелк ее бесстыжего платья.

– Я видела, что Рой сделал с миром богов, – сказала Сапфир. – Я видела твои воспоминания, любезно показанные мне Роем. Для чего? – Она пожала плечами. – Очевидно, для того, чтобы укрепить дыру в моей груди и позволить эмоциям затмить разум при встрече с тобой. Удивляет, насколько сильно Рой старается повлиять на нас. Но ведь в этом и есть его план. Своими обидами и капризами я должна отвлечь твое внимание, ослабить бдительность. А мое пленение Роем все равно приведет тебя к ним. Они показывают тебе наживку и ждут, когда ты на нее клюнешь, когда пойдешь вызволять меня из плена Сферы. Кардахар и Галлахер не скажут этого вслух, но они понимают, зачем меня отправили в Сантияр. Теперь это понимаю и я. И не хочу, чтобы ты умирал за меня. – Она замотала головой. – Все это – большая ловушка Роя. Фейские корабли и надежда вытащить меня из Сферы – это ловушка для тебя.

– Тогда я стану добровольцем, что угодит в нее, – прозвучал его баритон, такой родной и одновременно слишком далекий.

Сквозь пелену слез она опустила глаза и прошептала:

– Если ты опять умрешь, я этого не переживу. Какой бы сильной ни стала, я этого не вынесу…

– Сапфир! – Он сорвался с места и бросился к ней.

Теплые ладони накрыли щеки, стирая с них соленые капли, мягкие губы накрыли губы, выпивая из ее рта всю горечь. Сладкие поцелуи, терпкий язык, вяжущее рот вожделение и сбившееся дыхание, звучащее в унисон.

Она тосковала по нему. Нет, не скучала, потому что в скуке звучат отголоски праздности и как будто нет боли, раздирающей на части. Она тосковала и страдала, отрицая всю степень зависимости от этого сложного чувства, что когда-то начала испытывать к нему. Она любила. Любила его всем сердцем и оплакивала его уход, рассыпаясь на части и утрачивая себя. Она хранила ему верность и не позволила бы никому прикоснуться к себе, точно зная, что его прикосновений в жизни ей больше никто не заменит.

Сапфир отпустила поводья своего напряжения и поплыла по волнам давно забытых фантазий. Муж не церемонился. Подхватил ее за бедра и понес в комнату с кроватью. Она ожидала, что окажется на мягкой перине, но Гронидел усадил ее на софу, стоящую поодаль от кровати, и продолжил обследовать тело с особой жаждой нетерпения.

Она задыхалась. От его ласк, от прикосновений ладоней, сжимающих возбужденную грудь, от скольжения промокшей ткани платья по коже ее живота, от горячего дыхания между ног. Принцесса изогнулась и застонала, ощущая язык мужа, нежно раздвигающий складки и входящий в нее.

– Гро-о-онидел, – стонала она, откидываясь на спинку софы, пока он высекал искры ее блаженства, жадно впиваясь в бугорок, который боги назвали «клитор».

Пальцы заплутали в волосах мужа, шелковая ткань сбилась тряпкой на поясе, соски ныли, желая больше прикосновений, колени тряслись, расходясь для него в непристойной позе.

Волны экстаза разошлись по телу от его поцелуя, вовлекая давно дремавшие мышцы, ожидавшие возвращения своего повелителя. Тело вспыхнуло золотом, проявляя тайные маршруты маны и подсвечивая метки силы на бледной коже. Мана смешалась с оргазмом, даря взрыв чувственного удовольствия, о котором она давно забыла. Стон застрял поперек горла, вместе с именем, которое она не устанет повторять.

Гронидел повел губы выше, чтобы накрыть раскаленные чувствительностью соски. Ладонь застыла на ее шее, позволяя пальцам липнуть к коже и слегла ее сжимать, прерывая отрывистые вдохи.

Сапфир опять изогнулась, когда он начал ритмично посасывать ее грудь, одновременно проникая в нее пальцами.

Бесстыдство происходящего нисколько ее не смущало. Сапфир подавала бедра и задерживала дыхание, когда другая рука слегка сжимала ее горло.

Он уже делал это с ней. Показывал экстаз от контроля за воздухом, проникающим в легкие. И от этих игр ее фейерверк обещал быть более ярким и впечатляющим.

– Войди в меня! – умоляла Сапфир, опьяненная обоюдной страстью.

– Сначала хочу еще раз увидеть твое наслаждение, – прошептал он на зальтийском ей в ухо.

– Издеваешься надо мной? – на туремском простонала она.

– Я люблю тебя, а не издеваюсь, – сказал он на туремском с особой теплотой, что волной прокатилась по ее телу и заставила закрыть глаза.

Она улыбнулась, пытаясь вобрать в себя всю это теплоту и запечатлеть в памяти восхитительный момент. Затем открыла глаза и, глядя из-под полуопущенных ресниц, ответила на зальтийском:

– А если скажу, что я никогда не спала с Фейраном? – Она прижала ладонь к напряженным мышцам его живота и повела ее вниз. – Если признаюсь в том, что никогда не изменяла тебе, – пальцы коснулись напряженного органа и сомкнулись вокруг его основания, – пусть даже считала тебя мертвым. – Она повела руку вверх и резко вниз, снова с силой сжимая его у основания. – Тогда ты подаришь мне наслаждение чувствовать единение с тобой, муж мой?

Глядя, как на напряженные плечи Гронидела медленно опускаются от облегчения и плутовская улыбка неспешно озаряет его лицо, Сапфир испытала прилив нежности.

– Знатно ты поиздевалась надо мной, – просипел он на туремском, мягко отстраняя ее руку от своей плоти.

– Ты заслужил, — надменно сообщила принцесса и охнула, когда он одним толчком заполнил ее тело.

Гронидел

Сначала он двигался медленно, но затем, повинуясь нарастающему ритму движения ее бедер, ускорил темп. Глядя на полуобнаженное тело жены, изгибающееся перед ним на софе, он ощущал непостижимое желание утонуть в ней, раствориться и остаться на вечность.