Даниэль Рэй – Повелитель Лжи (страница 44)

– Почему Трость?

Девушка закатила глаза, смирившись с участью быть убитой у фейской арки перемещения.

– Я хорошо знаю подземелья и тайные ходы в разных городах, поэтому часто сопровождаю Марго в путешествиях и показываю пути. Марго – Королева. Я – Трость Королевы. Понимаешь?

– Ты ее проводник, – закивал принц. – Предположу, что Перстень Ювелира работает на некоего Ювелира и… делает украшения?

– Именно. Теперь мы можем идти или допрос не окончен?

– Тогда кто такой Ювелир?

– Это Кардахар. Он помогал сопротивлению под видом украшений поставлять юни накопления для создания фейского оружия. Лука – один из тех, кто это оружие ковал. На этом все? – хмыкнула девушка. – Мы можем идти?

«В прошлом месяце кузню подожги. Все сгорело. Удивительно, как пожар на другие постройки не перекинулся. А неделю назад лавку ювелира обнесли. Ему самому голову отрубили и выставили на ступеньках перед входом. Больше на месть похоже, а не на грабеж», – вспомнил Гронидел слова Обринь, которые она обронила за несколько мгновений перед тем, как убить Динару и умереть самой в прошлый раз.

Зачем она тогда это сказала? Делилась слухами в гнетущей обстановке или потому, что это было таким же сообщением от Фейрана, как и ее «передай Дхару»?

– Ты когда-нибудь слышала о большом пожаре в одной из кузен Солнечного города? – поинтересовался Гронидел.

Зальтийка, растеряв все терпение, закатила глаза к потолку.

– Ты в своем уме? Мы сейчас будем пожары обсуждать?

– Нет? – Гронидел отпустил ее руку. – А о том, что одного из местных ювелиров обокрали, а потом отрубили ему голову и выставили на ступеньках на всеобщее обозрение?

Лицо Обринь перекосило подозрение. Она повернулась в сторону арки, что вела в дом Роланы.

– Тебе Фейран все это рассказал?

– Нет. Но тот, кто это рассказал, был предан сопротивлению. Если мои опасения верны, за Лукой уже пришли, – предположил Гронидел. – А Кардахар, помогая мне, раскрыл себя. Если он поведет врагов к своему дому, чтобы отвлечь внимание от нас, ему…

– …отрубят голову, – прошептала Обринь и бросилась назад.

Сапфир

Они с Грониделом обнаженными лежали на кровати и смотрели в чернеющий потолок. Тело ломило после долгого путешествия верхом и весьма резвого прыжка в бурю чувственных наслаждений. И можно было бы сказать, что она устала, но окутавшая нега, притаившийся внутренний трепет и ноющая боль в мышцах казались восхитительной живительной смесью, дарующей наслаждение каждым вдохом ее все еще трепещущего тела.

– Это всегда так впечатляет? – Хриплый голос принцессы прозвучал в тишине комнаты, и на мгновение ей показалось, что она находится там одна.

– Нет, – услышала она голос Гронидела. Принц повернулся к ней и добавил: – Больше ни с кем у тебя не будет такого потрясающего единения, как со мной.

Сапфир моментально подобрала хлесткую фразу в ответ:

– Звучит слишком самонадеянно, чтобы быть правдой. – Она повернула голову и взглянула на своего мужа.

Он смотрел на нее и широко улыбался. И не было в той улыбке ни плутовства, ни обмана, ни притаившегося подвоха. Искренняя, она казалась улыбкой ребенка, получившего долгожданный подарок от Снежного Деда в день Зимнего Солнцестояния.

Сердце принцессы сжалось и застыло, пытаясь в потоке времени сохранить чувство искреннего счастья, которое она испытывала, глядя на мужа.

– Разрешу тебе проверить, только если сам отправлюсь на тот свет, – произнес он, и его улыбка постепенно померкла.

Как будто одна фраза подвела черту под всем, что происходило в этой комнате и на этой кровати всего несколько минут назад, и разрушила мыльный пузырь из грез, который раздулся вокруг принцессы.

– Тогда не отправляйся туда, – сказала она, хватаясь за пустоту в воздухе, где только что раскинулся волшебный мир ее счастливой семейной жизни. – И я не стану проверять.

Гронидел молчал. Смотрел на нее. На ее разрушенные фантазии и мечты. На пустоту, которая царила в комнате и пробиралась в гаснущий солнечный взгляд. И молчал.

Сапфир знала, что спустя мгновение он сорвется и поцелует ее, но Сфера услужливо напомнила, что именно принцесса могла неверно истолковать в прошлом.

Все ложь. Все, что он говорил, все, в чем ее уверял, оказалось не больше чем мороком, которым он повелевал.

Сфера наподобие оголодавшего животного впилась острыми зубами в разум принцессы, принося новые видения из воспоминаний и заставляя по-другому смотреть на все, что происходило с ней ранее.

Гронидел приподнял край одеяла и забрался под него с головой. Навис над ее лицом и бесстыже рассматривал, как светится от чувственного напряжения кожа.

– Ты такая красивая, – прошептал он еле слышно.

– Думаешь? – Она поджала губы, испытывая сожаление. – Я всегда делаю вид, что не замечаю правды, но на самом деле, – Сапфир с грустью улыбнулась, – понимаю, что в нашей семье я не самый выдающийся цветок.

– Глупости. – Он коснулся пальцами ее щеки. – Ты самый прекрасный и необычный цветок, который я когда-либо видел.

Сапфир прижала ладони к щекам Гронидела, заставляя смотреть на свое лицо.

– Пожалуйста, дай мне слово, что рискнешь и примешь помощь богов.

Он вмиг перестал улыбаться и стал серьезен.

– Не хочу сейчас говорить об этом. Впереди почти год, и у меня есть время, чтобы хорошенько обо всем подумать.

– Дай мне слово, что рискнешь! – настаивала Сапфир.

Он прижал пальцы к ее лбу и погладил морщинку недовольства, что залегла между ее бровей.

– Судя по плеску маны в твоих солнечных глазах, сейчас тебе хочется удовольствий, а не разговоров, моя прекрасная Огненная Дева, – прошептал Гронидел ей в губы. – А мне очень хочется эти удовольствия тебе подарить.

Все хорошее и светлое, все личное и важное медленно окрашивалось в серые тона предательства и лжи. Было ли что-то настоящее между ними, или воспоминания о Грониделе как о любимом муже все та же иллюзия, только сотворенная не Сферой, а ей самой?

Зачем он вернулся в мир маны? Понял, что перед лицом нового врага ему нигде не скрыться и бой все равно придется принять?

Разбитое сердце болело, и горькие слезы омывали щеки. Принцесса давно покинула детскую, но, кажется, только сейчас дверь за спиной громко захлопнулась, оставив юную деву во взрослом мире, жестоком и страшном.

– Я убила его, — прошептала она в темноте, пытаясь вызвать новую волну иллюзий и все-таки увидеть то, что натворила перед смертью. — Я убила его! — громче повторила принцесса, провоцируя животное, притаившееся в окружающей тьме, напасть на ее разум и утащить в новое видение. — Это я убила своего мужа! — закричала Сапфир, прижимая ладони к груди и пытаясь унять рвущиеся наружу рыдания.

Под ногами появился зальтийский ковер, усыпанный кроваво-красными каплями. Словно подсвеченный изнутри, он приковывал к себе взгляд, а жидкая кровь впитывалась в волокна, сливаясь и ширясь в стороны ядовито-красным пятном.

– О чем ты говоришь? – Голос Рубин нарушил царившую тишину, и Сапфир резко подняла голову.

Она сидела на полу в детской Звездного замка, как раз в том месте, где Рубин должна была ее ждать. Сестра стояла в нескольких шагах, и носки ее королевских туфель едва касались заляпанного кровью ворса зальтийского ковра.

– Ты убила Гронидела? — Рубин с опаской смотрела на зареванное лицо Сапфир.

Перед глазами возник образ хранителя сознания в облике сестры. Та Не-Рубин заглянула в глаза и с поражающим безразличием произнесла:

– Я убила своего мужа. Точно так же, как и ты убила своего.

Сфера знает абсолютно все о своих пленниках. Даже то, что они сами скрывают от себя. Осознание правды, которую Рубин потеряла по пути в это место, застало Сапфир содрогнуться всем телом.

В голове не укладывалось, что Ордерион на самом деле мог пасть от руки жены. Что станет с сестрой, когда она это поймет? Во что превратится ее разум, когда сознание пропустит воспоминания о том, как она… убила своего мужа?

На лбу Сапфир внезапно проступила испарина. Нет. Нет-нет-нет. Это все извращенные игры Сферы. Она путает мысли и выдает ложь за реальность.

«Совсем как Гронидел», – добавила про себя принцесса.

Она рывками стерла слезы со щек и встала.

– Давно я здесь?

Рубин не ответила, внимательно наблюдая за ней.

– Нам необходимо найти Хейди, – напомнила Сапфир, пытаясь отвлечь сестру от увиденного.

– Ты убила Гронидела, – внезапно повторила Рубин и отступила на шаг. – Ты убила его и забыла об этом…

– Нет, все не так. – Сапфир протянула руки к сестре, пытаясь удержать ее в иллюзии детской комнаты и не позволить вспомнить то, что сейчас вспоминать никак нельзя.

Рубин пошатнулась. Взгляд сестры остекленел, и прекрасное лицо исказил ужас.

Сапфир не успела схватить ее за руку. Сестра исчезла из детской, и обстановку вокруг заволокла тьма.