Даниэль Рэй – Катарсис (страница 98)

Она села и хлопнула в ладоши. Загорелись ночники.

– Где твой запасной план?! – Харди смотрела на свой транспортировочный контейнер. - Я дала людям надежду. Я повела их за собой. А теперь мы в дерьме из-за твоей гребаной программы, которая мнит себя моим отцом. Вот, за что я злюсь на тебя, - Харди перевела на него взгляд. - Джей, Йона, Адам… Я злюсь на всех них в твоем лице. Хотя бы сейчас признай, что мы в дерьме из-за тебя. Что ведешь людей на убой, прекрасно зная, что задумал мой отец.

- Лазарь слышит тебя, Харди, - тихо произнес Йона.

- Да насрать мне, что он меня слышит! – взорвалась она. - Пусть подавится! – Харди показала третий палец потолку.

- Здесь нет камер, - спокойно произнес Йона. – Он не увидит.

- А ты так и не признаешь, что облажался, - она уронила руку.

- Посмотри на меня, пожалуйста, - Йона погладил ее по ладони.

- Сейчас лучше не трогай меня, - предупредила она.

- Харди, пожалуйста, посмотри на меня.

Она выдохнула и уставилась на его лицо.

«У меня есть план» - произнес он одними губами.

Харди поморщилась.

«У меня есть план» - беззвучно повторил он.

«Какой?» - одними губами спросила она.

«Верь мне. Уничтожить Лазаря можно. И я сделаю это, но сейчас мы должны следовать за ним. Это наш шанс всех спасти».

Харди насупилась и взглянула на его пальцы, настойчиво скользящие по ее руке вверх и вниз.

– Ты так и не признал, что виноват…

- Я виноват, - ответил он. - Перед тобой в первую очередь. Перед всем миром во вторую. Я осознаю это. Но какой в этом толк, если изменить ничего нельзя? – его пальцы замерли на ее плече.

- Изменить нельзя, - она обхватила ладонями его лицо и наклонилась к нему, - но выводы сделать можно. Твои ошибки дорого обходятся этому миру. Они дорого обошлись мне. Поэтому не лажай больше, ладно?

- Я постараюсь.

- Постарайся, - он поцеловала его в губы. – А я буду рядом и подстрахую, если ты все-таки ошибешься. Хорошо?

- Хорошо, - он нежно прикусил ее губу.

- Соскучился по мне? – она улыбнулась.

- А ты как думаешь?

- Может, я и не все о тебе знаю, - она погладила его по щекам. – Но кое-что я знаю лучше, чем другие.

- Уверена? – его ладони поползли по ее бедрам вверх.

Харди ущипнула его за сосок, и он ойкнул.

- Джей, ты опять хочешь нарваться?

- Мне больше нравится имя Йона, - он опрокинул ее на спину.

Ладонь скользнула между ног. Пальцы коснулись клитора, и начали обхаживать его.

- Наверняка ты знал, что сегодня тебе перепадет, - погружаясь в негу, прошептала она.

- Ты никогда не злилась на меня дольше трех дней. А сегодня уже пятый день, - пальцы скользнули внутрь и Харди прикусила губу. – Хотя, признаю, ты остыла еще вчера.

- Ты заслужил мою милость, - простонала она.

- О, да, милая… Я старался, - он провел языком по ее шее.

Это всегда очень сильно ее возбуждало. Не поцелуи, а когда он облизывал ее. Как тающее мороженное, стекающее по рожку вниз. В прошлом они редко ели мороженное вместе. И еще реже это было мороженное в рожке. Он любил черничное и фисташковое, а она всегда брала шоколадное, надеясь, что черничным или фисташковым он с ней поделится. И он делился. Называл ее пронырой и все равно протягивал рожок, отказываясь взамен брать ее шоколадное. И когда мороженное таяло, она возвращала ему рожок, чтобы посмотреть, как он слизывает цветные капли с вафли. Она никогда не призвалась ему в том, насколько ее возбуждает это зрелище, а он никогда не говорил ей, что прекрасно об этом знал и намеренно покупал себе два рожка, чтобы дважды увидеть возбуждение на ее почти невозмутимом лице.

Ключицы, ямочки под ними, ореолы и соски, складки под грудью, рельеф мышц живота, пупок, полоска белесой кожи от пупка к лобку. Он знал о ее теле практически все. Как его целовать, как облизывать, как ласкать, где можно его укусить, где нужно погладить, где достаточно просто сжать пальцы, чтобы ей это понравилось. Все это не узнать за одну ночь. Не прочувствовать за один день. И целой жизни будет мало, чтобы потом наслаждаться этим.

Пальцы заплутали в его волосах. Ему нравилось, когда она гладила его, получая удовольствие. Нравилось гладить ее, когда удовольствие получал он. Но еще больше он любил, когда удовольствие получали вдвоем. На кровати в спальне, на полу в гостиной, на столе на кухне, в туалете на приеме, в общественной душевой, в узкой комнатухе, на жесткой узкой койке по пути из ада в ад, - не важно где, главное, что с ней вдвоем.

Харди застонала, отрывая его от себя и укладывая на спину. Иногда она любила верховодить, как сейчас. Изматывала его своими губами, своими ласками. Кусала за сосок. Она знала, что за это он сильнее сожмет ее ягодицы и попытается усадить на себя. Но, нет. Она прижмется ртом к его животу и медленно поползет вниз, давая обещание, что сейчас ему будет очень хорошо. И ему будет хорошо, он будет шептать ее имя и гладить ее по волосам, как она гладит его, когда он, не стесняясь, вытворяет с ней все, что вдумается. Это не расслабляет, а наоборот, заводит. Она оторвется от него и нависнет сверху, словно хищник над добычей. И прикусит губу, зная, что он захочет ее поцеловать. И он обнимет ее и поцелует, прижимая к себе. Его ладони заскользят по ее спине и опустятся на ягодицы, призывая ее опуститься вниз вместе с ними. Она потрется о него и соскочит, чтобы увидеть нетерпение на его лице и услышать мольбу в голосе со словами: «Харди, это нечестно». Он снова схватиться за ее ягодицы, как за последнюю надежду, и она отдаст ему все, покорно опустившись вниз и наслаждаясь моментом единения.

- Харди, так нечестно, - обреченно застонал он.

Она улыбнулась и снова потерлась о него. А потом позволила его рукам плавно опустить себя вниз. Быть с ним, чувствовать его, наслаждаться каждым движением и стонать в голос, - да, она хотела именно этого, зазывая его на кровать. Даже несмотря на то, что одновременно все еще злилась. Это ее когнитивный диссонанс, который завершится оргазмом. Не одним. Их будет несколько. А потом она провалится в сон, чтобы спустя несколько часов кто-то постучал в дверь и сказал, что пора просыпаться.

- Я люблю тебя, - прошептала Харди в полудреме.

- Я люблю тебя, Йона, - подсказал он.

- Я люблю тебя, Йона, - повторила она.

- И я люблю тебя, - он поцеловал ее в лоб и закрыл глаза.

***

Через пять часов они сели в машину и Ети завела двигатель.

- Ты доделала свою клетку? – спросила Сатин.

- Да, - бровью не поведя, ответила Харди.

Йона никак не прокомментировал ее ответ, хотя прекрасно знал, что ни черта она не доделала.

- Итак, на машине мы подъедем к крайнему рубежу расположения наших сил. Оставляем там машину и дальше идем пешком в обход всех крупных дорог, ведущих к Акреону. Как только барьер Акреона окажется в прямой видимости от нас, мы обрываем все контакты с Лигой. Для них это послужит условным сигналом к тому, что мы идем внутрь. Нам дадут два часа, а потом начнут широкомасштабное наступление. Мы должны попасть в Акреон до того, как наша сторона нанесет первые удары по барьеру, - Йона открыл карту города и указал на западную часть его стены. – Харди, сможешь провести нас внутрь с этой стороны?

- Да, - она кивнула.

- Это район, где на окраинах живут рабочие и обслуживающий персонал, - пояснил Йона. - Когда начнется восстание, именно в этом районе должны быть самые жестокие массовые беспорядки. Они и будут нашим прикрытием.

- Все ясно, - Сатин пожала плечами. – Только все мы в своих костюмах будем там легкими мишенями. Нас начнут месить и ТриОЗА, и местные.

- Потом обсудим эту проблему, - улыбнулся Йона.

Сатин была права, и все в машине это поняли. Во время мятежа местным будет все равно, кого колотить. А их группа при полном параде! Незамеченными на улицах точно не останутся. Идти через западную часть города – дерьмовый план.

Ети набирала скорость, проезжая по туннелю.

- Не гони, - снова предупредил Йона.

- Не буду, - засмеялась она и резко притормозила.

Они проехали ворота и выехали в туман.

- Хищников здесь быть не должно, - продолжал говорить Йона, - но мы ко всему должны быть готовы.

- Второго такого приключения я могу не пережить, - призналась Харди.

- Я тоже, - он подмигнул ей.

Сатин зевнула и потянулась:

- А теперь можно поспать? Пилить до точки высадки пять с половиной часов, насколько я понимаю?

- И что ж ты на базе не выспалась? – спросила Ети. – Кровать слишком жесткой оказалась?