Даниэль Пейдж – Воронихи (страница 25)

Виви нахмурилась: чем-то ее смутило выражение его лица. Эта ухмылка совсем не подходила славному балагуру, который помогал ей с багажом и учил печь вафли. Глаза смотрели куда жестче, а смех, донесшийся через комнату, казался почти жестоким. Потом Мейсон шире открыл рот и скривился, будто у него сломана челюсть. Виви в ужасе наблюдала, как его кожа теплым воском потекла вниз – и с лицами остальных парней происходило то же самое.

– Что за черт… – пробормотала Бейли, но ее слова утонули в крике Арианы.

Лица и тела юношей продолжали таять и видоизменяться, и вот уже на их месте появились Тиффани, Скарлетт, Далия и Мэй. Президент, скрестив руки на груди, грозно смотрела на кандидаток, а Мэй шаловливо улыбалась и делала вид, будто разглядывает собственные ногти. Виви поняла, что это все ее рук дело, хоть раньше даже не подозревала, насколько сильна магия Пентаклей. Это ж надо – превратить элегантных Вороних в копии парней из братства!

– Как вы уже, наверно, поняли, – изрекла Скарлетт, – это была проверка. И вы ее не прошли.

– А я говорила, – пробубнила себе под нос Сонали.

– Вы же ведьмы, – продолжала между тем Скарлетт, – и ваше могущество куда более велико, чем вам кажется. А с могуществом приходит ответственность за то, чтобы беречь себя и сестер. Если вам сказано держаться вместе и быть там, где все, значит, так и надо делать. И не важно, кто пытается вас переубедить – симпатичные мальчики из студенческого братства или древний демон, которого вы случайно вызвали, когда напортачили с заклинанием.

– Погоди, а что, демоны тоже существуют? – спросила Бейли.

– Скоро узнаете. – Усмешка Тиффани казалась почти злобной. – Вы уже заработали испытание на кладбище.

– Что это значит? – спросила Ариана, все еще дрожа после страшного преображения, которое только что произошло у них на глазах.

Три старшие девушки обменялись понимающими многозначительными взглядами.

– О-о, вы все увидите, – нараспев произнесла Мэй.

Скарлетт пошевелила перед кандидатками пальцами и вместе с подругами пошла наверх.

– Очень надеюсь, что вы не боитесь темноты, – бросила она на ходу. – Или мертвецов.

Глава четырнадцатая

Скарлетт

На следующее утро после вечеринки Скарлетт раскинулась на центральном газоне, положив голову Мейсону на грудь. Вокруг сновали студенты, которые спешили на занятия или на встречу с друзьями. Несколько парней перебрасывались фрисби. Группа женщин вешала плакат, анонсирующий открытие студенческой галереи. Скарлетт находила утешение в том, что все вокруг такое яркое и нормальное. Именно это ей сейчас было нужно – лежать и слышать, как прямо под ее ухом равномерно, успокоительно бьется сердце Мейсона.

Прошлой ночью она почти не спала, потому что не могла перестать думать о заклинании, которое вышло вчера у нее из-под контроля перед самой вечеринкой. Ей никогда раньше не приходилось сталкиваться с такой волшбой. Обычно в магии есть энергия и искрометность. Она могла утомить, но никогда не вызывала ощущения, будто пожирает тебя изнутри. Когда заклятье зажило собственной жизнью, оно повело себя, точно голодная злая сила, пытающаяся захватить ее тело. Скарлетт всю ночь тревожилась о том, что бы это значило, но сейчас, при свете дня, когда светило солнышко и пальцы Мейсона сплетались с ее собственными, казалось, что силам зла нет дороги в Вестерли колледж.

Да и вчерашний вечер был не так уж плох. Ей удалось насладиться шоком кандидаток, когда она сама и еще две Каппы приняли облик парней из Пи-Ка. Воспоминания об ужасе, появившемся тогда на лице Виви, оказалось достаточно, чтобы Скарлетт улыбнулась даже сейчас.

– Что смешного? – спросил Мейсон, и в груди у него загудело.

– Просто вспомнила вчерашнюю тусу. Весело было, правда?

– Вроде, да, – ответил ее бойфренд, и Скарлетт ощутила, как он пожал плечами.

– Она показалась вам недостаточно захватывающей, мистер Грегори?

– Нет, просто туса есть туса. Каждый раз одно и то же. Иофам опять полночи пытался снова завоевать Молли, а потом лизался с одной из ее лучших подруг. Когда все ушли, Бенджамин наблевал в бассейн. И, клянусь, кандидаты – просто клоны нашего курса. Те же братаны, только рубашки-поло у них другого цвета. Тоска!

– Замечательный отзыв о вечеринке, которую устраивали в твоем доме, – нахмурилась Скарлетт.

Она взяла для себя за правило тащить Мейсона на танцпол, чтобы побыть там с ним вместе. Тот казался довольным, но, может, Скарлетт чего-то недопоняла? Да, верно, он не надел смокинг, как следовало бы, но объяснил, что забыл уложить его в чемодан после каникул, и она поверила на слово. Впрочем, теперь ей подумалось – а что если Мейсон решил не надевать смокинга? И да, возможно, слишком часто мальчики из Пи-Ка повторяли вслед за Джеймсом Бондом его «взболтать, а не смешать», имея в виду мартини с водкой. Но смеяться вместе с друзьями над глупыми предсказуемыми шутками всегда было частью жизни студенческих братств и сестринств. После возвращения Гвен Скарлетт просто мечтала, чтобы скука оказалась для Каппы самой большой неприятностью.

– По правде говоря, не знаю, долго ли этот дом еще будет моим, – сказал Мейсон.

Скарлетт нахмурилась.

– Что ты такое говоришь?

– Когда ты в последний раз читала книгу просто для удовольствия?

Скарлетт насторожилась. Это что, какая-то проверка? Но ведь они с Мейсоном вроде бы давно миновали стадию вопросов из серии «а подходим ли мы друг другу?».

– Почему ты спрашиваешь?

Он с отсутствующим видом вздохнул.

– Иофам полчаса выносил мне мозг за то, что я читал книгу, которой нет в программе.

– Ну это же просто Иофам в своем репертуаре.

– Нет, это Пи-Ка в своем репертуаре, – поправил Мейсон.

– По-моему, ты несправедлив к своим братьям.

– Штука в том, что никакие они мне не братья. Они даже необязательно мои друзья. Я тут думал: стал бы я дружить с ними, если бы они не были в Пи-Ка? Если честно, я в этом не уверен.

Скарлетт прищурилась от солнца.

– Чего это ты вдруг? Ты же без ума от Иофама.

– Ну так я и буду дружить с ним, хоть в Пи-Ка, хоть вне Пи-Ка.

– Вне Пи-Ка? – переспросила Скарлетт, встревожившись уже всерьез.

Она почувствовала, как поднялась и опустилась грудь Мейсона, когда тот вздохнул.

– Я подумываю уйти из братства.

– Что? – Скарлетт села, повернулась и уставилась в лицо своему бойфренду.

Он тоже уселся и провел рукой по взлохмаченным темным кудрям.

– А что? Не настолько уж это важно.

– Мейсон, а как же твои братья? А твой отец? В Пи-Ка были все мужчины из рода Грегори вот уже три поколения!

Мейсон, засмеявшись, потянулся взять Скарлетт за руку.

– Скар, я восхищен твоей преданностью, но ты относишься ко всем этим заморочкам со студенческими сообществами гораздо серьезнее, чем я. Мне всегда казалось, что они того не стоят. Я знаю, что Каппа очень много для тебя значит, и уважаю это. Но… «братья», «клятва»… – он пожал плечами. – По-моему, Пи-Ка – это просто клуб. Хороший способ обзавестись связями, познакомиться с нужными людьми. Я вступил туда в первую очередь потому, что этого хотел мой отец, а на вчерашней вечеринке, когда мы стояли все с теми же людьми и говорили обо всем том же дерьме, мне стало… скучно. Типа, я что, так хочу провести все вечера, которые еще остались у меня в колледже?

– Ты имеешь в виду, в обществе своих лучших друзей и своей девушки? – с нажимом спросила Скарлетт.

Ей вспомнилась их первая встреча. Вечеринка Пикики. Плюмерия. Братство Пи-Ка было частью их общей истории. А теперь он поливает все это дерьмом.

– Скар, наши отношения не зависят от того, в братстве я или нет. – Его лицо посерьезнело. – Или, во всяком случае, не должны зависеть.

– Конечно, не зависят. Я просто не понимаю… у тебя неприятности с кем-то из Пи-Ка?

Мейсон покачал головой.

– Нет, ничего подобного.

– Так в чем тогда проблема?

– Я просто… – он опять вздохнул, явно расстроенный. – Тебе когда-нибудь хотелось чего-то нового? Отбросить все правила, все планы и посмотреть, какой может быть жизнь, если перестать зацикливаться на том, какой она должна быть?

Скарлетт уставилась на своего бойфренда. Откуда он набрался таких идей? Почему он так внезапно и сильно изменился? В голове возник образ Виви и Мейсона, того, как они смеялись в столовой, как непринужденно он положил руку ей на плечо. Вчера на тусовке они не разговаривали – тут у Скарлетт сомнений не было, – но в какой-то момент, столь короткий, что она даже не уверена, не померещилось ли ей, между ними вроде бы что-то проскочило.

Мейсон широко раскинул руки.

– Мир куда больше, чем Пи-Ка. И чем Каппа. Мы больше студенческих обществ. Мне так хочется, чтобы ты это увидела!

– Я и так вижу.

Он, кажется, осуждает ее за то, что она остается со своими сестрами? Или пока еще не осуждает, но, возможно, начнет в будущем? Может, это первый шаг к просьбе о том, чтобы она ставила его интересы выше интересов Каппы?

Непрошеные эмоции захлестнули Скарлетт, и она поднялась, чтобы Мейсон не успел заметить боль в ее глазах.

– Не забудь, сегодня мы ужинаем с моими родителями, – сказала она, избегая его взгляда. – Если, конечно, ты не собираешься вышвырнуть в окошко и этот план вместе с другими.

Мейсон уязвленно посмотрел на нее.

– Скарлетт, ну не надо так. Останься.