Даниэль Лори – Темное искушение (страница 17)

– О, он реален, котенок.

Я вскинула бровь.

– Сеет хаос и похищает девственниц по ночам.

Он сказал это так искренне, что у меня вырвался тихий смешок. Что-то тяжелое и теплое оседало между нами с каждым вздохом.

Его взгляд был настороженным, пока он рассматривал меня.

– Вижу, ты приняла шубу.

– Да. Спасибо. Я определенно не заслуживаю ее после того, как отдала предыдущую, но все равно ценю подарок.

– Без шубы ты тут заледенеешь в пять минут. – Его теплый взгляд остановился на моих бедрах, и следующие слова прозвучали с упреком. – И тебе, вероятно, стоит подумать о том, чтобы носить брюки.

Я опустила взгляд и заметила, что моя шуба полностью закрывала платье, и казалось, будто под ней ничего не надето. Мой гардероб мог быть непрактичным, но он был моим.

– Может, я и выросла в Майами, но родилась в Москве, – сказала ему я. – Во мне тоже есть русская кровь.

Как только слова сорвались с моих губ, тепло между нами растворилось, словно облако дыма, сменившись чем-то более ледяным, чем холод. Мои легкие сжимались с каждой секундой молчания, пока я не махнула на двери отеля.

– Не хочешь… подняться?

– Нет.

Ладно. Будем разговаривать о том, как влетать в людей.

– Значит, ты просто околачивался возле моего отеля? Ждал, пока на тебя налетит ничего не подозревающая женщина?

Позади фыркнули, и я обернулась, чтобы увидеть Альберта, стоящего на обочине с очередной сигаретой.

Ронан направился к машине.

– Идем. Пора обедать.

Он не спрашивал, но мое влюбленное сердце потянуло меня следом без возражений.

Он обернулся взглянуть на меня.

– Но картошки фри не жди.

– В таком случае… – Я остановилась, сунув руки в карманы шубы, как будто передумав.

В ответ на это я услышала тихий смех, согревший меня изнутри, словно глоток горячего шоколада, и одарила Альберта обаятельной улыбкой.

– Доброе утро, Игорь.

Он закатил глаза, собираясь бросить сигарету на тротуар, но замер, когда я многозначительно произнесла:

– Марс.

Бросив демонстративный взгляд вниз, он неохотно прошел полметра до пластикового мусорного контейнера отеля и бросил окурок туда. Ронан вопросительно приподнял бровь, наблюдая за этой странной перебранкой.

– Это локальная шутка, – пояснила я ему, как будто мы с Альбертом знали нечто особенное.

Кажется, Альберт был не согласен. Я слышала, как он фыркнул, обходя машину.

– Мы говорили об этом, – сказала я с беспокойством. – Ты нам небезразличен. Не стоит смущаться.

Огромный мужчина потер лицо, чтобы скрыть малейшие признаки сардонического веселья, прежде чем скользнуть на сиденье водителя. Ронан наблюдал за нашей перебранкой с невеселым видом. Очевидно, ему было не смешно.

Он молча открыл для меня заднюю дверь, и я сглотнула, когда он сел рядом со мной. Он пах так хорошо, что оглушал чувства, воскрешая воспоминания о прошлой ночи. Липкими руками я провела по своим голым онемевшим бедрам.

– Кстати, мне двадцать, а не девятнадцать.

Его, похоже, позабавило это признание, как будто я была ребенком, гордо демонстрирующим руку с тремя растопыренными пальцами и объявляющим, что ему уже восемь.

– Да?

Я сглотнула.

– Мой день рождения был несколько дней назад.

– Мне тридцать два, котенок.

О.

Я считала, что ему еще нет тридцати, и поняла, что, вероятно, ничуть не успокоила его совесть. Как бы там ни было, что такое двенадцать лет? Очевидно, много, принимая во внимание мою неопытность и его грязный язык, спросивший, не собираюсь ли я кончить на него.

Хотя мое поведение прошлой ночью определенно не было невинным.

Воцарилось молчание. В этом густом напряжении мое сердце не могло найти свой ритм, так что я отвлеклась на достопримечательности. Облака разошлись, и солнечный луч упал на мое лицо, пока я рассеянно теребила подвеску-звезду на цепочке. Я взглянула на Ронана и обнаружила, что он наблюдает за мной. Задумчиво. Странно. Как будто я была сосулькой, свисающей с крыши над его головой, но блеск отвлек его.

Мне стало интересно, что он сделает, прикоснись я к нему прямо сейчас. Если я проведу рукой по его бедру и выше. Коснется ли он, наконец, меня? Тепло прилило к коже, дыхание замедлилось. Должно быть, он заметил мягкий жар в моих глазах, потому что его взгляд потемнел. От желания или гнева, я не была уверена.

– Вас в Майами, должно быть, не учат правилам безопасности.

Я оцепенела.

– Намекаешь на то, что мне стоит держаться от тебя подальше?

Он сверкнул зубами, затем отвел взгляд и снял ворсинку с брюк.

– Да, на твоем месте я бы уже выскочил и убежал.

Я уставилась на него.

Он снова посмотрел на меня, улыбнувшись. Он шутил. Но что-то в его взгляде так и не смягчилось.

Я сглотнула и снова посмотрела в окно.

Ресторан, в котором я ночевала пару дней назад и куда входила теперь через парадные двери, выглядел совсем иначе. Возможно, он был потрепан временем, но от ударивших в нос восхитительных запахов потекли слюнки. В отличие от первого раза, теперь тут было полно народу.

Я встретилась взглядом с мужчиной, которого уже видела в ту ночь. Курильщик. Он прислонился к барной стойке, нянча стакан с прозрачной жидкостью. Его взгляд блеснул чем-то столь резким, что я застыла. Следовало при первом же случае уточнить, что там с русско-американскими отношениями.

Ронан помог мне снять шубу, и от того, как его пальцы скользнули по ткани платья, между ног у меня запульсировало.

– Желтое, – задумчиво произнес он, не сводя глаз с платья, как будто задавался вопросом, что у меня под шубой.

Мое дыхание замедлилось.

– Тебе… нравится желтое?

Его пристальный взгляд поднялся, удерживая, давя, обжигая, крадя воздух из моих легких. Он так и не ответил, но что-то подсказало, что желтый ему нравился, так же как и мой неловкий русский.

Мы сели за столик в тускло освещенном углу, и разговор потек легко и непринужденно, чего не должно было быть с незнакомцем. Ронан спросил, училась ли я в колледже. В попытке не демонстрировать ему, насколько тривиальной была моя жизнь, я сменила тему и начала расспрашивать о нем. Я узнала, что фамилия у него – Марков, что у него есть брат, который живет в Нью-Йорке с беременной женой и маленькой дочерью. Ронан казался сентиментальным, когда говорил о них, и я еще больше отдалась в его руки. Скоро он сможет лепить меня, словно глину.

Он был обходителен и слегка неотесан, вытаскивая кубик льда из стакана водки за десять тысяч долларов и разгрызая его. Это только напомнило мне, как ощущались его губы на моих, как он грязно целовался и как не хотел трогать меня руками.

Сотовый в кармане моего платья непрерывно звонил. Когда я увидела на экране номер папы, телефон выскользнул из пальцев и с глухим стуком упал на стол, что, казалось, привлекло внимание всего зала.

Я наблюдала, как телефон жужжит и жужжит, сотрясая столовые приборы рядом, равно как и сердце у меня в груди. Я знала, что если отвечу на звонок, папа уговорит меня сесть на самолет домой. Я делала все, лишь бы он был счастлив, и зашла в этом так далеко, что готова была принять предложение руки и сердца от мужчины, которого даже не хотела, считая, что слова, сказанные шепотом в коридоре, померкнут, папа будет гордиться мной, и все будет хорошо.

Ронан приподнял бровь.

– Проблемы?

Я покачала головой, не желая делиться тем, что прячусь от отца и нанятой им няньки. У него уже были сомнения по поводу моего возраста. Дрожащей рукой я выключила телефон и положила обратно в карман. Мне всего-то нужна была неделя. Одна неделя никого не убьет.