Даниэль Лори – Темное искушение (страница 16)

Я застонала ему в губы и снова потерлась о него, желая новых прикосновений. Ощущение пустоты меж моих бедер лишь нарастало и нарастало, и я поцеловала его без изящества, с отчаянным стоном в губы.

– Твою мать, – прохрипел он мне в губы. – Ты что, кончишь на меня, котенок? – Его голос с акцентом царапал слух, словно песок.

Я не смогла бы ничего сказать, даже если бы захотела. Он плотнее прижал ко мне ногу.

Я уткнулась лицом ему в шею, прикусив губу, когда меня пронзил оргазм – душный ад, выбивший дыхание из легких. После я задрожала, прижавшись к нему.

Наконец он прикоснулся ко мне, сжимая мои волосы и откидывая мою голову назад, чтобы посмотреть на меня.

Я прислонила голову к двери, полуприкрыв глаза. Возможно, мне должно быть стыдно за то, как легко и до смешного быстро он заставил меня кончить. Но я не чувствовала ничего, кроме того, как невероятно сильно он прижимался ко мне, кроме тепла его тела и ошеломляющего покалывания в венах.

Он смотрел на меня, как мне показалось, очень долго. А потом я увидела, как что-то жесткое сменило желание в его взгляде. Отступив, он напряг плечи, оставив меня замерзать, пока я пыталась отдышаться.

– Иди внутрь и запри дверь, Мила. – Сказано это было вовсе не мягко, и это не являлось предложением.

Мгновение я пристально смотрела на него, а затем молча повиновалась.

Как только дверь за мной закрылась, я соскользнула по ней, дрожа, в то время как горячий ожог его губ все еще тлел на моей коже.

Глава девятая

moonstruck (прил.) – мечтательно романтичный, зачарованный

Меня разбудил стук. Я застонала и накрыла лицо подушкой, когда увидела, что на часах всего семь. Я долго, до раннего утра не ложилась, смотря русские ситкомы. Кожа все еще горела после поцелуев Ронана. После них невозможно было уснуть.

Я все еще не могла поверить, что от его поцелуев кончила в коридоре. Мне хотелось бы думать, что это был циклон подростковых гормонов и подавляемого желания, но я знала, что это химия между нами. Та, что обжигала, словно солнце на раскаленном асфальте, просто от того, что мы находились в одном помещении. И теперь я знала, что он тоже чувствовал это. Я могла лишь предположить, что его тревога после того, как все закончилось, была вызвана тем, что он вспомнил: мне всего девятнадцать.

Как будто это могло помочь, я планировала сказать ему, что на самом деле мне двадцать. Когда стук продолжился, я вздохнула, откинула одеяло и прошла через комнату, чтобы открыть дверь, отчасти ожидая увидеть за ней Ивана. Но это был всего лишь подросток с большой белой коробкой и бумажным пакетом на ней.

– Мила Михайлова?

– Э, да?

Он сунул посылку мне в руки и ушел.

Я проследила, как он уходит, захлопнула дверь ногой и поставила коробку на кровать. Заглянув сначала в пакет, я улыбнулась. Завтрак. Открыв коробку, я нашла открытку.

«Не отдавай ее никому.

Ронан».

Я достала длинную шубу. Она была мягче и роскошнее предыдущей. И, вероятно, была возмутительно дорогой, но мое легкомысленное сердце все равно застучало быстрее от этого поступка. Я запустила руки в карманы шубы и упала обратно на постель, где съела восхитительную веганскую выпечку, проводя пальцами по белому меху.

Мне нравился Ронан.

Очень нравился.

Одна мысль о нем заставляла мое сердце биться в волнующем ритме. Я прилетела в Москву в поисках ответов, но теперь мне больше хотелось узнать, куда может завести это чувство.

Тесто скисло в животе при мысли о том, что ждет меня дома: ужасающая лекция, Картер и обыденность. Хотела бы я избежать этого, но чувство вины душило из-за того, что я оставила Ивана в неведении. Я знала, что не продержусь дольше недели, прежде чем скажу ему, где нахожусь, и попрощаюсь с первым вкусом свободы, поэтому планировала максимально использовать свои семь дней в Москве.

Вытащив себя из постели, я приняла душ и надела кокетливое лимонное платье и ботфорты, которые едва поместились в моей сумке, но были нужны для поднятия морального духа.

Проходя через вестибюль, я с улыбкой поприветствовала девушку за стойкой, сказав: «Здравствуй».

Она распахнула глаза, затем опустила взгляд на монитор перед собой. Моя улыбка погасла. Казалось, все здесь невзлюбили меня с первого взгляда. Может быть, они видели, что я – американка. Неужели отношения моей страны с Россией настолько плохи?

Консьерж рядом с ней оглядел меня с невозмутимым лицом. Он выглядел так же дружелюбно, как мисс Транчбул в «Матильде», но, по крайней мере, не игнорировал меня.

Я направилась к парадным дверям, под холодное и пасмурное небо.

Моя прогулка была долгой, и кожа между платьем и ботфортами онемела за три квартала, но я должна была экономно расходовать свои наличные и не хотела тратить их на транспорт. Учитывая то, как странно вел себя Иван, я не знала, на что он пойдет, чтобы заставить меня вернуться в Майами до того, как закончится моя неделя свободы.

Москва была прекрасным городом, полным богатой архитектуры и истории. Я осматривала все широко раскрытыми любопытными глазами. Я родилась здесь и, гуляя по улицам, чувствовала себя ближе к своим корням. Даже дышалось здесь легче. Я ощущала вкус свободы.

Мне пришлось дважды останавливаться и спрашивать дорогу, но в конце концов я оказалась у оперного театра. Ветер трепал мой конский хвост, и я дрожала под шубой. Место выглядело заброшенным, но я все равно попробовала открыть входную дверь.

Она была заперта.

Я подергала, но она не сдвинулась с места. Сложив руки у глаз, я всмотрелась сквозь стекло. В фойе было пусто, не было видно даже уборщицы. Может быть, мне повезет позже.

Разочарованная тем, что ничего не добилась, я пошла назад.

Через несколько кварталов знакомое ощущение коснулось затылка. Неприятный холодок пробежал по коже, я остановилась и оглянулась. Пешеходы расступались, чтобы обойти меня. Казалось, никто не обращал на меня никакого внимания, поэтому я попыталась забыть о дискомфорте.

Я не успела далеко уйти, прежде чем снова почувствовала это. Бросила еще один взгляд назад, и сквозь толпу увидела татуированную руку, подносящую сигарету к губам. Этот образ напомнил мне о мужчине, сидевшем вчера в машине напротив моего отеля.

Все внутри меня похолодело. Мог ли кто-то на самом деле следить за мной, как сказал Иван?

Зачем?

Мои мысли поглотили ужасные вещи, вроде секс-рабства, я сунула руки в карманы и ускорила шаг. Я снова оглянулась и увидела, что мужчина в черном пальто курит и следует за мной на удобном расстоянии. Моя грудь сжималась с каждым быстрым неглубоким вздохом. Добравшись до дверей отеля, я оглянулась, чтобы увидеть, что человек исчез.

И тут я врезалась во что-то твердое и вскрикнула.

– Воу.

Я знала этот голос. Прижала руку к сердцу, когда Ронан поддержал меня.

– Ты в порядке?

– Я подумала, я… – Я задыхалась.

Может быть, этот человек работал неподалеку, и это было просто совпадение. Если бы он хотел причинить мне зло, он бы сделал это, когда я вглядывалась в пустое здание на безлюдной улице – легкая добыча. Ведь так?

Я превращалась в параноика. И в этом винила Ивана.

– Прошу прощения, – сказала я и шагнула назад, мое беспокойство таяло в тепле его присутствия.

– Что я говорил тебе насчет извинений?

Я нахмурилась.

– Я столкнулась с тобой. Это не те манеры, которым меня учили.

– Дважды, – задумчиво произнес он.

– Что?

– Ты дважды сталкивалась со мной.

Как я могла забыть? У меня перехватило дыхание. Непривычное осознание вспыхнуло внутри. В голове пронесся смех мадам Ричи, и дрожь пробежала по коже. Сбитая с толку и слегка встревоженная, я открыла рот, чтобы извиниться еще раз, но закрыла его, когда он прищурился.

– Этот город съест тебя живьем.

Я восприняла это буквально, и воображение нарисовало ужасную сцену, в которой зомби разрывали мою плоть.

– Ты ведь не суеверен, да? – вдруг спросила я.

На его губах появилась полуулыбка.

– Конечно же, я суеверен. Я русский.

Я игриво закатила глаза.

– Отлично. Не говори мне, что тоже веришь в эту чепуху с Дьяволом. Я отказываюсь верить в красную кожу и раздвоенные хвосты.

Он серьезно посмотрел на меня, проведя пальцем по нижней губе.