Даниель Ли – Контракт на отцовство (страница 9)

— Без вариантов, — ровно ответила Алина.

— Вот за это я тебя и ценю, — уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. — Ты уже сдала один крупный проект вовремя и без накладок, думаю, пришло время браться за что-то более серьезное. Сегодня оформляй командировку.

Илья Александрович откинулся в своем представительском кресле и спокойно посмотрел на Алину.

— А теперь вызывай своих ребят. Давайте сразу обсудим все детали, прикинем архитектуру и разберем вопросы, которые могут возникнуть у заказчика.

Алина коротко кивнула и отправила сообщение в рабочий чат. Через пару минут в кабинет директора подтянулась ее команда. Следующие два часа они провели в жестком мозговом штурме. Маркер скрипел по белой магнитной доске, распечатки сменяли друг друга, а Алина методично фиксировала все узкие места проекта, распределяя зоны ответственности и прогнозируя возможные проблемы с петербургскими серверами.

Только после этого, окончательно утвердив первичный план действий, Алина вышла в гудящий опен-спейс и направилась к своему столу. Внешне она оставалась воплощением невозмутимости, но внутри всё туго сжалось от странной смеси адреналина и старой, глухой тревоги.

С одной стороны, этот контракт был ее золотым билетом. Процент от сделки такого масштаба означал абсолютную финансовую свободу. Она сможет одним переводом закрыть ипотеку, выкинуть из головы мысли о кредитах, купить новую машину прямо из салона и, главное, открыть неприкосновенный счет для образования Сони.

С другой стороны — Петербург. Город, который навсегда остался для нее символом тяжелого унижения и рухнувших надежд. Город, где она когда-то оставила свое глупое, наивное сердце. Ей совершенно не хотелось возвращаться на эти сырые, пронизанные ветром улицы. Тем более, что там ее никто не ждал. С матерью за эти шесть лет отношения превратились в холодный, вежливый ритуал: звонок раз в месяц, пара дежурных фраз о здоровье. Мама приезжала к внучке всего дважды, привозила подарки, пила чай с тортом и быстро уезжала обратно в свою новую, благополучную жизнь. Питер был для Алины закрытой книгой, которую она не собиралась перечитывать.

«Но контракт всё меняет, — прагматично одернула себя Алина, садясь за компьютер. — Перспектива закрыть финансовые дыры куда важнее призраков прошлого».

За окном офиса моросил по-осеннему холодный октябрьский дождь, совсем не похожий на ту тягучую июньскую духоту шесть лет назад. Она открыла почту, невидящим взглядом скользя по строчкам входящих писем. Три месяца. Город огромный. Вероятность случайно столкнуться с Марком на улице стремится к нулю. Да и если вдруг пересекутся, то какая разница? Между ними давно всё решено и выжжено дотла. Скорее всего, он даже не вспомнит ее имени. Для пресыщенного, циничного мажора она была лишь мимолетным летним эпизодом, стершимся из памяти на следующий же день.

«Хватит, — мысленно приказала себе Алина. — Никто не построит наше с Соней будущее, если я буду цепляться за старые страхи».

На край ее стола бесцеремонно присела Марина — менеджер параллельного отдела, любительница сплетен и громкого смеха.

— Ох, Логинова, как же я тебе завидую черной завистью, — театрально вздохнула она, поправляя яркий маникюр. — Это же не командировка, а курорт! Строительный холдинг, руководство, совет директоров... Там же целый заповедник богатеньких Буратино в дорогих костюмах. И кто-то из них наверняка свободен. Питер, белые ночи, Нева, старая аристократия... Привезешь оттуда себе какого-нибудь топ-менеджера!

Алина невозмутимо перевела взгляд с монитора на размечтавшуюся коллегу.

— Богатеньких Буратино, Марин, я с радостью оставлю тебе, — с ироничной усмешкой ответила она. — Из всей романтики в Питере меня интересуют только серверные комнаты, перенос баз данных и закрывающие акты. А белые ночи уже закончились.

— Ну и скукота… Алин, ну что ты за ханжа такая? — надула губы Марина. — А возьми меня с собой? Ты же знаешь, спец я отличный.

— Ты забыла, что у тебя свой проект? — приподняла бровь Алина.

— Да всё уже, закрываем на днях, — отмахнулась та.

Алина задумчиво посмотрела на коллегу. Стоило признать, Марина и правда была первоклассным специалистом. Конечно, при условии, что на горизонте не маячили интересные мужчины и внезапное желание сходить в клуб, после которого она могла пропасть до самого утра. Зато в режиме жесткого дедлайна, заливая в себя тонны энергетика, Марина была способна работать сутками напролет, выдавая блестящий результат.

— Состав команды уже утвержден шефом, — ровным тоном ответила Алина. — Но если на месте выяснится, что нам потребуется расширение, я обсужу с ним этот вопрос.

— Эх, ну ладно... Буду держать кулачки, чтобы вы там не справлялись и позвали меня на помощь, — Марина снова театрально вздохнула и, громко сетуя на свою скучную московскую долю, слезла со стола и поплыла к своему рабочему месту.

Следующие три дня превратились в сумасшедший марафон. Между планерками и брифингами с командой Алина висела на телефоне: договаривалась с заведующей детского сада, чтобы за Соней придержали место, оплачивала ипотеку и квитанции на три месяца вперед, чтобы в Питере ее ничто не отвлекало от работы.

Вечером третьего дня, укладывая Соню спать, она сама не заметила, как начала вслух прикидывать список — квартира, детский центр, билеты, — пока дочь сонно не пробормотала: «Мам, ты опять с собой разговариваешь». Алина улыбнулась, поцеловала ее в макушку и выключила свет. А потом до трех ночи листала объявления о съеме, с красными от усталости глазами выбирая квартиру поближе к офису заказчика, стараясь не нарваться на мошенников. Следом предстоял квест с детским садом: найти частное заведение с хорошими отзывами, где согласятся взять ребенка всего на три месяца.

Алина понимала, что эта командировка — ее последняя возможность для таких радикальных срывов с места. Через год Соня пойдет в школу, и мотаться на два города станет невозможно. Фундамент нужно было закладывать прямо сейчас.

Она справилась, как и всегда. Нашла светлую, уютную «евродвушку» в новом районе, договорилась с приличным детским центром и собрала вещи, не забыв ни единой мелочи.

Утром в день вылета Москва провожала их мелким, моросящим дождем. Соня, одетая в яркий желтый плащ, нетерпеливо подпрыгивала у подъезда, крепко сжимая ручку своего личного маленького чемодана с единорогом. Ее глаза блестели от предвкушения.

— Мам, а самолет будет большой? — в сотый раз спросила она, наблюдая, как водитель такси утрамбовывает их багаж. — А мы над самыми тучами полетим?

— Над самыми-самыми, солнышко, — Алина мягко улыбнулась, поправляя капюшон на темноволосой макушке дочери.

Она помогла Соне забраться в салон, захлопнула дверцу и бросила последний, задумчивый взгляд на окна своей московской квартиры. Глубоко выдохнув, словно ныряльщик перед прыжком в темную воду, Алина села в такси.

Машина плавно тронулась с места, увозя их в аэропорт, чтобы через пару часов вернуть в тот самый город, с которого всё когда-то началось. И где, как ей казалось, всё давно закончилось.

Глава 9. Призраки прошлого

Кабинет на самом верхнем этаже стеклянной башни холдинга «Северный Альянс» давно погрузился в полумрак. Единственным источником света оставалась тусклая дизайнерская лампа на массивном столе из черного дерева да холодное, мерцающее зарево ночного Петербурга, пробивающееся сквозь панорамные окна. За толстым стеклом бушевал осенний ветер, швыряя в невидимую преграду горсти колючего дождя, но здесь, в святая святых его строительной империи, стояла звенящая, мертвая тишина.

Марк Соколов сидел в глубоком кожаном кресле, вытянув длинные ноги, и медленно, почти механически вращал в руке тяжелый хрустальный рокс с односолодовым виски. Лед давно растаял, разбавив янтарную жидкость, но Марку было плевать на вкус. Алкоголь служил не для удовольствия, он был слабым, едва работающим анестетиком.

Он смотрел на свое смутное отражение в темном стекле и почти не узнавал того человека, которым был когда-то. В свои тридцать пять он выглядел старше. И дело было даже не в ранней седине, пеплом тронувшей виски, и не в резких, заострившихся чертах лица, которые теперь казались высеченными из серого гранита. Дело было во взгляде. Из него навсегда исчезла та хищная, самоуверенная искра, то надменное превосходство хозяина жизни, который брал всё, что хотел, и никогда не оглядывался на пепелище, оставленное позади.

Тот Марк Соколов, блестящий, циничный прагматик, измерявший человеческие судьбы нулями на банковских счетах и «кристально ясными форматами», был мертв. И убила его, как бы нелепо и иронично это ни звучало, любовь. А вернее — ее абсолютная, безвозвратная потеря.

Впервые в своей жизни он полюбил так, что сердце замирало в груди, а безграничное, ошеломляющее ощущение счастья при одном только взгляде на эту девушку поначалу даже пугало его своей властью над ним.

Это случилось через три года после той мимолетной истории с Алиной, черты лица которой он к тому моменту уже почти стер из памяти. Ее звали Вера. Она была простой девушкой из самой обычной петербургской семьи, без влиятельных связей, без амбиций покорить столицу или удачно выйти замуж. Вера пришла работать в его огромную компанию на скромную должность архитектора-реставратора. В корпорации трудились тысячи людей, Марк не знал в лицо и десятой доли своих сотрудников, и уж точно их пути никогда бы не пересеклись в строгой иерархии «Северного Альянса» — не тот уровень, чтобы общаться с президентом.