Даниэль Клугер – Искатель, 2001 №7 (страница 15)

— Так спроси у него! — рявкнул инспектор, не желая больше сдерживаться. — Спроси, черт побери! Я оказался в идиотском положении! Эти свидетели… — Тут он замолчал. Офра, испуганно заглянувшая было в кабинет, исчезла, повинуясь жесту шефа.

— Извини… — проворчал инспектор Алон. — Мне действительно нужна твоя помощь.

Натаниэль промолчал. Инспектор поднялся, буркнул: «Пока». Оставшись один, Розовски дал волю чувствам — в меру, разумеется. Он просто пошвырял в корзину одну за другой шесть квадратных папок, лежавших до того стопкой на краю стола. Из шести в цель попали только две, остальные разлетелись вокруг, добавив еще один штрих в экзотический беспорядок кабинета.

Странно, что такой вот дурацкий, по мнению самого Натаниэля, способ разрядки действительно помог. Он немного успокоился, набрал номер телефона эксперта-криминалиста, своего старого приятеля Нохума Бен-Шломо.

— Привет, доктор, — сказал Натаниэль. — Пролей-ка свет на одну туманную историю. Вернее, на две туманные истории.

— Ну, не знаю, — осторожно ответил доктор Бен-Шломо. — Если смогу.

— Ты знаешь об убийстве раввина в Кфар-Барух?

— Знаю, — доктор заговорил еще осторожнее. — Только, видишь ли, Натан, я не уверен…

— А об убийстве некоего Даниэля Цедека прошлой ночью?

Теперь доктор Бен-Шломо промолчал.

— Послушай, — сказал Натаниэль. — Только что от меня вышел Ронен. И он, между прочим, обратился ко мне с просьбой о помощи. Как раз по этим двум делам. Так что можешь смело отвечать на мои вопросы, начальство тебя не осудит.

Нохум Бен-Шломо вздохнул с явным облегчением.

— Собственно, я и так ответил бы, — сказал он. — Что именно тебя интересует?

— Странный способ убийства, ты не находишь? — осведомился Натаниэль. — Удушение.

— Ничего странного, — возразил эксперт. — Это не совсем удушение. Преступник провел такой прием — захват сзади. Нападавший обхватывает шею жертвы таким образом, что гортань оказывается как раз на внутреннем сгибе локтя убийцы. Сильное сжатие — и перелом хрящей гортани, что мы и наблюдали при вскрытии.

— В обоих случаях? — спросил детектив.

— В обоих. Стопроцентной уверенности у меня нет, но, скажем, на девяносто пять процентов я уверен в том, что оба убийства — дело рук одного человека.

После беседы с экспертом Розовски позвонил Капла-ну-младшему.

Тот отозвался сразу, словно ждал этого звонка.

— Господин Каплан, я бы хотел с вами встретиться, — сказал Натаниэль. — Скажем, через час. — Он положил трубку.

Похоже, господин Каплан еще не знал о происшедшем.

Ничего удивительного, не такой значительной фигурой был покойный Пеле, чтобы о его смерти тотчас раструбили все газеты.

И значит, Натаниэлю придется выступить вестником малоприятного события.

Кстати появившийся Маркин отвез шефа в Кфар-Барух, на улицу Чаплина, где жил сын покойного рабби Давид Каплан. Среди прочих качеств, Натаниэль обладал врожденной, как он уверял, идиосинкразией к вождению автомобиля. Причем идиосинкразия эта относилась исключительно к вождению собственного автомобиля, которого Розовски и не покупал по вышеуказанной причине. Чужой автомобиль, в частности, видавшую виды «Субару», принадлежавшую Маркину, он водил без особых проблем и даже два или три раза попал в дорожные происшествия — как то и случается с нормальным водителем.

Остановившись у двухэтажного здания с причудливым размещением балконов, делавшим его похожим на окаменевший фонтан, Маркин спросил:

— Тебя подождать? Или как?

— Да нет, мне тут недалеко. Встретимся вечером, в конторе. В случае чего — звони. — Натаниэль выбрался из «Субару», подошел к подъезду. Нажал кнопку домофона, на которой стояла фамилия Каплан. Тотчас зажужжал замок. У нужной двери Розовски собрался позвонить, но дверь внезапно распахнулась, и из квартиры, оглушительно тараторя, высыпала целая толпа детишек — крохотных девчушек в длинных платьицах и мальчиков в белых рубашках, темных брюках и расшитых бисером ермолках. Они едва не снесли с ног детектива, не обратив на него ровным счетом никакого внимания.

Натаниэль проводил их чуть ошалевшим взглядом.

— Проходите, — услышал он. Давид Каплан стоял на пороге и выжидательно смотрел на гостя. Розовски вошел в комнату.

— Я попросил детей погулять во дворе, — объяснил хозяин. — Знаете, они обожают приставать к гостям с вопросами и помешают нашему разговору. А одергивать их я не люблю.

— Это все ваши? — спросил Розовски. — Сколько же их?

— Девять, — ответил господин Каплан. — А у вас?

— Один, — ответил Натаниэль и немного помрачнел. Его единственный сын уже более десяти лет жил с матерью в Америке и лишь иногда приезжал на праздники к отцу и бабушке, оставшимся в Израиле.

— Не стойте у двери. — Рабби Давид сделал приглашающий жест. — Проходите, садитесь, вот на этот диван, так удобнее. Хотите чаю? Или кофе? Не стесняйтесь.

— Я не стесняюсь. — Детектив сел на предложенное место. — Чай я не люблю, а норму по кофе на сегодня уже выполнил. Так что спасибо.

— Как хотите.

Господин Каплан сел напротив.

— Я так понимаю, у вас появились какие-то вопросы ко мне?

— И это тоже, — ответил Натаниэль. — Но прежде я должен сообщить вам, что наши отношения претерпели изменения. Вы более не являетесь моим клиентом, и договор, подписанный вами, можно считать утратившим силу. Я подготовил отчет о проделанной работе, вы вольны его принять или не принять. В случае принятия, часть аванса мы удержим, часть я вам возвращаю. — Он расстегнул прихваченную с собой папку, вынул оттуда лист отчета, протянул его клиенту — уже бывшему. Рабби Давид взял отчет, но читать не стал. Натаниэль извлек бумажник, вынул оттуда заранее заполненный чек — сумма возврата — и тоже подал его господину Каплану. — Вот, — сказал он. — Проверьте, примите решение. Потом я задам вам несколько вопросов. А вы ответите на них. Или не ответите — как сочтете нужным.

Господин Каплан озадаченно посмотрел на отчет, потом на чек. И снова на сыщика.

— Вы можете объяснить, что случилось?

— Могу. К сожалению, сбор информации, свидетельствующей в пользу Даниэля Цедека, ныне утратил актуальность. Вчера вечером — можно сказать, ночью — Дани Цедек был убит неизвестным или неизвестными. Задушен. Так же, как рабби Элиэзер. Извините. Я не хотел напоминать вам об этом.

Пальцы Каплана-младшего судорожно сжались, скомкав отчет. Он положил бумагу на стол, аккуратно разгладил ее.

— Как это произошло? — севшим голосом спросил рабби Давид.

— Подробности мне не известны. — Натаниэль машинально извлек из кармана пачку сигарет, потом, кашлянув, спрятал ее, не распечатывая.

— Курите, — махнул рукой рабби Давид. — У нас в доме всегда курили. Отец курил, да и я тоже. Бросил год назад. Курите, не стесняйтесь. Вот пепельница.

— Да нет, это я так… Вчера его освободили под залог. Вечером Цедек назначил с кем-то встречу в кафе. На него наткнулся ночной охранник — во дворе кафе, в сотне метров от дома.

— Боже мой… — прошептал Каплан-младший. — Боже мой, какой ужас…

— Действительно, ужас, — согласился Натаниэль. — Самое неприятное в этой истории то, что, с точки зрения полиции, гибель подозреваемого не снимает с него подозрений. Они полагают, что у Дани Цедека мог быть соучастник, который и убил его… Впрочем, это уже не моя прерогатива. Расследовать убийство я не могу, этим занимается полиция. Мне как частному детективу этим заниматься запрещено по закону. Следовательно, я свободен от обязательств перед вами, а вы — передо мной.

Давид Каплан протянул ему помятый отчет и чек.

— Возьмите, — сказал он. — Я не собираюсь читать, я все принимаю так, как вы указываете. Так что можете оставить аванс себе. И я вовсе не собираюсь отказываться от продолжения расследования. С какой стати? Мы ведь договаривались не о расследовании убийства, а о доказательствах невиновности Даниэля Цедека, да будет благословенна его память. Так продолжайте! Найдите подтверждения непричастности его к смерти моего отца. Я понимаю, что это сделать труднее — увы, мертвые ничего не говорят живым, — но сделайте! Я прошу вас не расторгать наш контракт, но, напротив, изменить сумму гонорара. И конечно же, я готов ответить на любые ваши вопросы. — Произнося эту горячую речь, господин Каплан несколько пришел в себя. Щеки его порозовели, взгляд обрел уравновешенность.

— Н-ну что же, — Розовски в некоторой растерянности поскреб мизинцем переносицу, — давайте попробуем. Гонорар изменять не буду — у меня есть некоторые обязательства и перед памятью вашего отца, и перед памятью несчастного Пеле, не связанные с финансовой стороной. — Он аккуратно сложил отчет в папку. Чек порвал и обрывки его высыпал в пепельницу. Все это он делал нарочито медленно, чтобы собраться с мыслями. Ибо понимал: вопросы, которые он должен задать рабби Давиду, не относятся к числу обычных.

Наконец, когда молчание стало чрезмерным, он вздохнул и начал:

— Рабби Давид, может быть, мой вопрос покажется странным. Расскажите мне о диббуке.

Вопрос действительно удивил рабби Давида.

— Вы имеете в виду феномен проявления души умершего в чужом теле вообще? — спросил он.

— Да, — ответил Розовски. — Я беседовал с шамесом Дарницки. Признаться, он меня огорошил. Он заявил, что рабби Элиэзера убил диббук. Потом я вспомнил о какой-то истории, связанной с этим понятием. Истории, имевшей место два месяца назад или около того, и об участии в ней вашего отца, да будет благословенна его память. Обратите внимание: погибает ваш отец, затем арестованного полицией человека выпускают под залог, и в тот же день его убивают, причем, заметьте, рабби Давид, все тот же странный способ убийства… — Розовски развел руками. — Согласитесь, я должен выяснить, что же это такое и что все-таки произошло около двух месяцев назад в синагоге «Ор Хумаш». Теперь решайте сами. Если необходимо прослушать подробную лекцию о сущности переселения душ, о явлении, называемом диббук, об изгнании духа, незаконно, так сказать, вселившегося в чужое тело, я с готовностью выслушаю. Если вы можете объяснить то, что меня интересует, не прибегая к длинной лекции, — я, честно признаюсь, буду вам благодарен. В любом случае, выбираете вы…