Даниэль Клугер – Искатель, 1998 №5 (страница 8)

— Возражений нет.

— У вас нет, — уточнил Натаниэль. — А у вашей подзащитной?

— Думаю, тоже не будет.

— Надеюсь. И третье: поговорить с родственниками.

— До Головлевой или после? — уточнил Грузенберг, тщательно записывавший все это в миниатюрный блокнот.

Розовски немного подумал.

— До, — ответил он. — Сразу же после осмотра квартиры. А сейчас, если вы не возражаете, мне нужно дать указания моим помощникам.

Адвокат поднялся.

— Я подожду вас в машине, — сказал он.

Едва за Грузенбергом закрылась дверь, как в кабинет неторопливо вплыла Офра с очередной порцией кофе. Следом за ней вошел Алекс Маркин. Вид у обоих был виноватый.

— Что? — грозно спросил Натаниэль. — Оказывается, мне ни на день нельзя оставить службу? Агентство мгновенно превращается в ночной клуб, работающий днем? А ты, Офра, зря подлизываешься, кофе я больше пить не буду.

— Я не подлизываюсь, — оскорбленно ответила Офра. — А кофе я принесла вовсе не тебе. Алекс сегодня еще не пил. Поскольку ты всегда вызываешь его после ухода клиента, я позаботилась. Тебе бы это и в голову не пришло.

— Вот и замечательно, — сказал Розовски. — А теперь можешь идти и забрать кофе с собой. Я действительно должен поговорить с Алексом, но кофе он сегодня не заработал.

Офра негодующе фыркнула и конечно же не подчинилась. Так что Алекс, несмотря на грозный вид шефа, уютно устроился в кресле для посетителей с чашкой в руке.

— Ладно, — Розовски махнул рукой. — В таком случае, неси и мне. Цвика подождет.

Офра удалилась.

— Цвика? — переспросил Маркин. — Этот парень? Он что, новый клиент?

— Цвика Грузенберг, адвокат, — сказал Натаниэль. — И, между прочим, ты мог бы запомнить эту фамилию.

— Уже запомнил.

— Нет, запомнить раньше. Она уже звучала в нашем агентстве.

— Я и запомнил раньше, — сказал Алекс несколько обиженным тоном. И после паузы добавил: — Только вот не помню, в связи с чем.

— Замечательно, — Розовски усмехнулся. — Вот это память. Ладно, я напомню: дело Ари Розенфельда. Помнишь?

— А как же! — Алекс встрепенулся. — Убийство в Кейсарии. Еще бы!.. Так что, этот парень тоже был замешан? — недоверчиво спросил он.

— Боже мой, иметь в помощниках такого склеротика… — огорченно сказал Розовски. — Цвика Грузенберг был адвокатом покойного. И попортил, кстати говоря, немало нервов господам из страховой компании «Байт ле-Ам», чему я откровенно рад.

— Я тоже. Так что же этот адвокат?

Розовски задумчиво посмотрел на развалившегося помощника. Под взглядом шефа Алекс немного собрался. Во всяком случае, так можно было определить его неопределенное движение.

— Что ты на меня уставился, Натан? — спросил он недовольно. — Собираешься прочесть еще одну нотацию? Ну ладно тебе, все равно работы никакой не было, а…

— Ты кто по гороскопу? — спросил Розовски.

— А? — Алекс захлопал глазами. — В каком смысле?

— Ну, под каким знаком Зодиака ты родился? Не знаешь? Я тоже. Из чего следует сделать вывод: ни ты, ни я не интересовались гороскопами.

— Точно, — подтвердил Алекс. — А также экстрасенсами, колдунами и прочими.

— Вот, а другие интересуются, — сообщил Натаниэль. — И в результате попадают в очень неприятное положение.

— Это ты об адвокате? — спросил Маркин.

Розовски покачал головой.

— О его клиентке, — он прошелся по кабинету. — Теперь она и наша клиентка. И по этому поводу у тебя будет очень много беготни в ближайшие несколько дней.

Маркин с готовностью кивнул.

— Первое поручение, — сказал Розовски. — Купи мне все сегодняшние русские газеты.

— А потом?

— Не волнуйся, — пообещал Розовски. — Без работы не останешься.

Квартира, которую родственники сняли для Головлевой, находилась довольно далеко от центра — в Яффе на улице Тель-а-Мелех. Поднявшись на второй этаж старого — примерно двадцатилетней постройки — четырехэтажного дома, они долго по очереди возились с замком. У Натаниэля даже возникло подозрение, что им дали не те ключи. Он спросил адвоката.

— Те, те, — проворчал Грузенберг. — Вот бирка с адресом, видите? Просто замок старый. Давно следовало заменить.

Пока они пытались проникнуть в квартиру, мимо дважды прошествовала дама преклонного возраста в темном длинном платье и соломенной шляпке. Сначала дама поднялась вверх по лестнице, потом вниз. Оба раза ее очки негодующе сверкали в сторону непрошеных посетителей. И оба раза блеск очков был успешно нейтрализован обаятельной (по его собственному мнению) улыбкой Натаниэля. В третий раз обаяние не сработало. Бдительная дама остановилась перед незваными гостями и строго спросила:

— Что вы здесь делаете?

Натаниэль обожал таких старух. В первую очередь потому, что от них можно было узнать куда больше, чем от платных осведомителей. Будь Натаниэль министром полиции или, как называлась эта должность с недавних пор, министром внутренней безопасности, он создал бы специальное отделение, работавшее исключительно с бабушками по всей стране. Розовски был абсолютно уверен в том, что раскрываемость преступлений в этом случае возросла бы минимум втрое, равно как и профилактика, а уж сроки расследований соответствовали бы продолжительности беседы с одной старушкой.

Поскольку Розовски был не министром, а всего лишь частным сыщиком, он улыбнулся — в третий уже раз — и сказал:

— Ужасная погода, верно? Вообще, в Тель-Авиве климат оставляет желать лучшего. Если не жара, так обязательно кошмарная сырость.

На разговор о погоде дама не купилась. Глядя на обоих мужчин уже с откровенным подозрением, она спросила:

— Кто вы такие? Отвечайте немедленно, не то я вызову полицию!

— Спокойно, мадам, спокойно! — Розовски поспешно протянул ей свою лицензию. — Вы ее уже практически вызвали. Частный детектив Натаниэль Розовски, — представился он. — Это — адвокат Грузенберг.

Цвика на минуту оторвался от очередной попытки провернуть ключ в скважине и вежливо кивнул женщине.

— Я спрашиваю, что вы здесь делаете? — повторила та, чуть-чуть смягчившись. Видимо, она относилась к той весьма многочисленной категории еврейских мамаш, которые желали видеть своих отпрысков только адвокатами или врачами. В свое время Натаниэль попытался представить себе страну сбывшихся материнских желаний. То бишь Израиль, населенный исключительно врачами и юристами. Выходило нечто вроде рынка Кармель, только вместо бесконечных прилавков стояли бы сомкнувшиеся плотной стеной письменные столы с коллегами Цвики Грузенберга. Напротив них, за подобными же столами располагались Цвики Грузенберги в белых халатах, наперебой предлагая своим визави горы таблеток, инвалидных колясок и прочего. Гроздьями, наподобие бананов, висели бело-розовые зубные протезы. Словом, картинка представилась ему тогда очень оригинальная, он даже хотел спросить у любителя фантастики Алекса Маркина, не написал ли кто-нибудь в его любимом журнале «Миры» нечто подобное. Так сказать, в качестве предупреждения.

Между тем грозная дама требовала объяснений.

— Мы пытаемся проникнуть в квартиру, мадам, — честно сообщил Розовски. — По очень важному делу.

— Ее нет уже два дня, — сообщила соседка, имея в виду Головлеву. — Я думаю, следует известить полицию.

— Полиция уже извещена. Как вас зовут? — спросил Натаниэль.

— Меня зовут Шошана, — ответила она. — И я не позволю вам ломиться в квартиру в отсутствие хозяев.

— Кстати, — Натаниэль легонько взял Шошану за локоть и отвел в сторону. — Как вам кажется, не было ли в поведении вашей соседки чего-нибудь странного?

Шошана нахмурилась.

— Что может быть странного в поведении нормального человека? — спросила она. — Во всяком случае, дверь она отпирала быстрее.

Розовски развел руками.

— Отсутствие навыков, знаете ли.

Грузенберг облегченно вздохнул, выпрямился.

— Порядок, — сказал он, толкнув дверь. — Обязательно передам Мирьям, пусть заставят хозяина поменять замок.

— Сейчас он вас послушает, — фыркнула Шошана.

— Прошу вас, Натаниэль, — Грузенберг сделал приглашающий жест.