Даниэль Клугер – Гении сыска. Этюд в биографических тонах (страница 42)
Вернёмся к нашему герою. Вот с этим-то злом, буквально захлестнувшим викторианскую Англию, по мере сил боролся герой нашего очерка Игнациус Пол Поллаки — причём задолго до расследований Уильяма Стида. Майор Фицрой Гарднер, автор интереснейших мемуаров о викторианской эпохе «Дела и дни старого повесы» и «Новые воспоминания старого повесы», уделил в них место и знаменитому сыщику — и как раз в связи с таким случаем.
По рассказу мемуариста, знакомство состоялось в 1884, когда двадцатичетырёхлетний Гарднер пытался разыскать исчезнувшую из дома молоденькую девушку, чья мать была приходящей медсестрой супруги родственника Гарднера. Поскольку в то время газеты полнились леденящими душу рассказами о бандах, обольщавших красивых девушек, а затем продававших их в бордели континента, Гарднер обратился к Поллаки, о котором было известно, что он имел обширнейшие знакомства в европейском криминальном мире и опыт в международном сыске:
«Первое представление о том, что такое работа детектива, я получил от Игнациуса Поллаки, в то время — самого известного детектива, пользовавшегося международной славой. Он свободно владел шестью языками и был близко знаком с опаснейшими преступниками четырёх стран[137]. Мне же было тогда двадцать четыре года. Речь шла о похищении человека. Я на всю жизнь запомнил его уроки…
<…>
…Опытный сыщик принял в деле живейшее участие; пропавшая девушка была вскорости найдена»[138].
Но не в каких-то иностранных трущобах, а в пансионе Вестборн Гроув, где она благополучно проживала со своим возлюбленным, занимавшим, по словам Гарднера, достаточно видное общественное положение: «Мы вернули её в семью, и я больше не слышал о ней — до тех пор, пока не встретил, пятнадцать лет спустя, в роли гостеприимной хозяйки одного приёма, на котором, среди прочих, присутствовал покойный король, тогда — ещё принц Уэльский. Она умерла два года назад»[139].
Принц сыщиков, король шпионов
Середина 1860-х годов была периодом расцвета деятельности Поллаки, пиком его карьеры частного детектива. Он обрёл подлинную известность, его имя часто появлялось в печати, звучало в частных и официальных беседах. Так, в марте 1867 года Поллаки вспомнили даже в парламенте. Депутат Палаты общин Бредфорд Хоуп выступил с длиннющей речью, в которой выступил против намерений ужесточить досмотр багажа пассажиров, въезжающих в страну из Франции после посещения открывавшейся в апреле того же года Всемирной выставкой в Париже. Власти опасались бурного оживления деятельности контрабандистов.
Было предложено привлечь к работе на таможне частных детективов, в частности, Игнациуса Поллаки и его сотрудников.
Мистер Хоуп в своей речи заявил, что нет никакой нужды обращаться в контору Поллаки. Он полагал, что полицейские и таможенники вполне справляются со своими обязанностями, а вводить дополнительные меры и привлекать частных лиц, означает непомерное увеличение расходов — действительно, услуги Поллаки и других частных детективов обошлись бы казне недёшево.
В последовавших за речью дебатах приняли участие Бенджамин Дизраэли и Уильям Гладстон. Об этом сообщала статья в газете «Хансенд» от 8 марта 1867 года.
Частный и полицейский сыск того времени не дифференцировал дела уголовные и политические. Причём в деле политического сыска представители государства зачастую предпочитали частных сыщиков. Мы знаем об этом не только из произведений отцов детективного жанра — Эдгара По («Украденное письмо») и Конан Дойла (Чертежи Брюса-Партингтона», «Его прощальный поклон», «Второе пятно», «Пенсне в золотой оправе»). О том же говорят и реальные события, далеко не всегда появляющиеся из тени.
Наш герой — Игнациус Поллаки — участвовал в ряде крупных дел, имевших не уголовный, а именно политический характер. Одно из них было связано с именем американского дипломата Генри Сэнфорда. Сэнфорд был хорошо известен в Европе примерно с 1847 года, когда, во время достаточно острой ситуации, возглавлял американские дипломатические миссии в ряде европейских городов — сначала в Санкт-Петербурге, затем, с 1848 года, во Франкфурте-на-Майне и Париже. С приходом в Белый дом Авраама Линкольна Генри Шелтон Сэнфорд становится доверенным лицом американского президента, его чрезвычайным посланником в ранге министра. Так, Сэнфорд передал личное послание президента Линкольна итальянскому революционеру Джузеппе Гарибальди. Письмо президента содержало предложение к Гарибальди принять участие в только что начавшейся Гражданской войне в качестве генерала армии северян.
Основной ставкой министра-дипломата Сэнфорда с 1861 года стала столица Бельгии — Брюссель. Здесь его деятельность была направлена на предотвращение дипломатического признания южной Конфедерации. Кроме того, Генри Сэнфорд координировал действия секретной службы США на севере Европы.
В Брюсселе, в качестве такого координатора Сэнфорд встретился с Игнациусом Поллаки. Правда, впервые ли — я точно не знаю. При встрече присутствовал также Фримен Харлоу Морс, консул США в Лондоне. Именно Морс первоначально привлёк к сотрудничеству Поллаки, пользуясь рекомендацией хорошо ему известного Чарльза Фредерика Филда — «инспектора Филда». Сам Филд так же принимал участие в делах своего протеже — во всяком случае, в дальнейшем часть получаемой информации Поллаки направлял не американцам непосредственно, а в «Информационное бюро инспектора Филда», на Деверо-корт, откуда сведения передавались заказчикам.
Начавшаяся в США Гражданская война (1861–1865) знаменовалась не только сражениями между армиями Севера и Юга. Не менее жестокие, хотя и не столь кровавые сражения происходили между разведками двух сторон. Военную разведку северян возглавил знаменитый коллега нашего героя — американский частный детектив Алан Пинкертон.
Но деятельность Пинкертона и его агентов ареной имела территорию собственно США. Между тем, в Гражданской войне обе стороны активно действовали в других странах, в первую очередь — в Великобритании. Здесь у конфедератов были довольно прочные позиции: южных джентльменов поддерживали многие джентльмены английские, и лондонский высший цвет предпочитал конфедератов с хорошими манерами невоспитанным янки. Неудивительно, что Конфедерации удалось создать достаточно эффективную разведывательную сеть в английской столице. Вот потому-то американский дипломат и обратился к Игнациусу Поллаки. Правда, Поллаки тогда ещё не называли принцем сыщиков и королём шпионов. Этот почётный титул много позже, в 1875 году, присвоил ему тот самый корреспондент газеты «Квинслэнд Таймс» Дэвид Кристи Мюррей, интервью которого («Мистер Поллаки») я уже упоминал. Но известность он уже обрёл — и именно как лучший детектив Лондона.
На встрече в Брюсселе американцы попросили Игнациуса Поллаки взять на себя и своих людей задачу сбора информации о шпионах Конфедерации, действовавших в Лондоне и других городах Великобритании (в частности, в Ливерпуле и Манчестере). Более всего представителей северян интересовали попытки приобретения агентами Конфедерации оружия и военного снаряжения для армии южан.
Кроме того, они хотели иметь постоянную информацию о действиях агентуры южан, обосновавшейся в английской столице, как правило, в качестве частных лиц.
В книге «Шпион Линкольна: Томас Хайнс Дадли и Ливерпульская сеть» американский историк Дэвид Х. Милтон пишет, что Сэнфорд предпочитал нелегальные операции под прикрытием. Морс жаловался Сэнфорду, что Поллаки платят слишком много и без всяких оснований. По словам Морса, «его (Поллаки) люди наглы, и преследование ими своих жертв вызывает много толков». Морс требовал отказаться от услуг сыщика. Посол США Чарльз Фрэнсис Адамс, не желавший быть скомпрометированным связями с разведкой, сообщил Морсу, что депутаты парламента, симпатизирующие северянам, считают открытые провокации вредящими их делу и склоняющими общественное мнение на сторону конфедератов.
Вследствие этого Морс написал Сэнфорду, что хочет вообще отказаться от услуг лондонского детектива.
Известно, что, несмотря на недовольство некоторых своих коллег, Сэнфорд продолжал сотрудничество с Игнациусом Поллаки, причём никаких сведений о контактах представителей США с другими детективами не существует. Можно предположить, что, в отличие от Фримена Морса и Бенджамена Морана (сотрудника посольства США в Лондоне и главного ненавистника Поллаки), Сэнфорд оценивал и личность, и работу детектива достаточно высоко (Моран в докладах послу Ч. Ф. Адамсу называл Поллаки не иначе, как пронырливым немецким евреем).
Относительно гонораров Поллаки Морс, в частности, сетует, что совсем недавно ему и его людям посольство США выплатило 100 фунтов стерлингов (около десяти тысяч в ценах сегодняшнего дня). Так оценил сыщик трёхдневную слежку (с 7-го по 10-е октября 1861 года) за представителями Конфедеративных Штатов Америки (КША) Дадли Амброзом Манном и Джеймсом Мэйсоном, а также за майором Эдвардом Клиффордом Андерсоном — поставщиком армии южан. Можно ли говорить о чрезмерной плате — сегодня судить трудно. Всё зависит от того, насколько эффективной и важной была данная деятельность бюро Поллаки. А она была, похоже, весьма важна: вскоре после этого была сорвана поставка крупной партии оружия, закупленной для армии южан. Слежку и сбор информации за шпионами осуществляли сотрудники Поллаки — Эд Бреннан и Г. Граб. Ещё один сотрудник, Джеймс И. Томпсон, следил за складами, на которые доставляли оружие для отгрузки в Америку — через один из европейских портов.