Даниэль Клугер – Гении сыска. Этюд в биографических тонах (страница 4)
Памфлет не был подписан, но Хитчен сразу узнал направляющую руку: Джонатан Уайльд продемонстрировал своё умение пользоваться компроматом и бить без промаха.
Хитчен испугался не на шутку. Он не сомневался, что Джонатан Уайльд легко представит в распоряжение судебных властей показания пары-тройки ярко накрашенных «Молли» и их подопечных, и тогда для вице-маршала настанут тяжёлые времена: в британском уголовном законодательстве XVIII века гомосексуализм был уголовно наказуемым деянием и обвиняемого могло ожидать суровое наказание, вплоть до смертной казни. Пришлось вице-маршалу немедленно оставить «генерала» в покое, довольствуясь поборами с проституток и мелких торговцев, находившихся вне поля зрения Джонатана Уайльда. Война двух полководцев закончилась, маршал проиграл генералу.
В апреле 1727 года Хитчен был арестован. Правда, вице-маршалу не предъявляли обвинений в организации краж или побегов из тюрьмы. Вспомнился ли памфлет, обвинявший Чарльза Хитчена в мужеложстве, или появились новые доносы на него, но случилось то, чего он панически боялся. Ему предъявили обвинения по этим двум пунктам: «мужеложство» и «склонение к мужеложству». Первое обвинение как раз и грозило смертной казнью. К счастью, суду его доказать не удалось. Доказано было лишь второе обвинение, по которому Чарльза Хитчена приговорили к штрафу и тюремному заключению. Хлопотами преданной жены его освободили раньше положенного срока — в том же 1727 году, в ноябре. Но звезда Хитчена уже закатилась навсегда и более взойти не могла. Бывший вице-маршал, патрон и соперник «генерала вороловов», вышел из тюрьмы больной, страдавший от последствий многочисленных побоев и издевательств. Он скончался через два или три месяца после освобождения. Его самоотверженная вдова осталась без средств к существованию и вынуждена была обратиться за помощью в городской совет. Там ей от щедрот выделили пенсию в размере 20 фунтов в год.
Так проходит мирская слава, так приходит мирская слава
Покончив с главным соперником, Уайльд продолжал подминать под себя лондонских уголовников, выдавая свои действия так же, как в случае с бандой Кэррика, за борьбу с преступностью. В 1724 году много шума наделала война между ним и неким Джеком Шепардом, известным также под кличкой «Джентльмен Джек». Новоявленный кумир лондонских уголовников был невысокого роста (всего 162 сантиметра) и хрупкого телосложения, но при этом обладал большой физической силой. Кроме того, Шепард отличался привлекательной (сегодня бы сказали: «интеллигентной») внешностью и пользовался успехом у представительниц слабого пола. В его «Автобиографии» (написанной, на самом деле, каким-то профессиональным писателем, возможно, самим Даниэлем Дефо) говорится, что именно женщина стала причиной превращения добропорядочного и искусного плотника в легенду преступного мира.
Начало истории Джентльмена Джека в какой-то степени повторяет начало истории Джонатана Великого. Шерше ля фам! Ищите женщину! В 1722 году двадцатидвухлетний Джон Шепард в трактире «Чёрный лев» закрутил роман с проституткой Элизабет Лайон, которую звали «Элджуортская Бесс». Бесс стала его возлюбленной (она была на полторы головы выше Шепарда и примерно во столько же раз тяжелее). Она же познакомила Джека с молодым мясником. Покупатели называли этого джентльмена мистер Джозеф Блэк, а близкие друзья — «Синерожий». Синерожий вскоре стал постоянным собутыльником и товарищем Шепарда.
Отмечу, что, хотя я пишу «мясник Блэк», «плотник Шепард», на самом деле Синерожий к тому времени освоил вторую, более прибыльную профессию взломщика, а Шепард под его чутким руководством занялся тем же бизнесом, и учителя своего превзошёл как в профессиональном мастерстве, так и в авторитете среди лондонских грабителей и воров. Именно он встал во главе самой дерзкой и удачливой шайки, на которую немедленно обратил внимание Джонатан Уайльд.
Взламывая замки на чужих дверях и очищая карманы добропорядочных граждан, лондонские воры XVIII столетия отнюдь не отказывались от своих первых, вполне безобидных и даже уважаемых профессий. Днём они на самом деле торговали мясом, сколачивали табуретки и шили сапоги. И Шепард действительно пользовался среди лондонцев популярностью как очень хороший плотник, а у Блэка хозяйки охотно покупали свежее мясо для бифштексов и ростбифов. Чужую собственность эти добропорядочные буржуа присваивали по ночам. В свободное от основной работы время.
Звезда Шепарда взошла на преступном небосклоне стремительно и горела ярко. Весной 1723 года, при участии своего младшего брата Томаса и возлюбленной, он совершил первую кражу. А дальше последовала целая серия удачных набегов на дома добропорядочных лондонцев. По удивительной случайности, все ограбленные были клиентами плотника Шепарда, и все пострадавшие от ночных визитов дома миниатюрный плотник посещал днём — исключительно для плотницких работ, в которых он, как я уже отмечал, был весьма искусен.
В течение 1723 года Джентльмен Джек с сообщниками совершил серию дерзких ограблений, принесших ему шумную славу. Но затем фортуна отвернулась от не в меру удачливого грабителя.
Была арестована Элджуортская Бесс. И тут Шепард совершил первый поступок, легший в фундамент легенды о нём: он выкрал свою возлюбленную из тюрьмы. Но вскоре в тюрьму попал его брат и сообщник Томас. Томасу грозила виселица, и он, ради смягчения наказания, выдал Джека. Для ареста власти прибегли к помощи «генерала вороловов», который с удовольствием отрядил на это дело своего помощника Джеймса Сайкса по кличке «Ад-и-Ярость».
Так Джентльмен Джек впервые оказался в тюрьме. И пробыл в ней… ровно три часа. Через три часа после водворения за решётку Джек бежал. Он спустился из камеры с помощью сплетённых простыней, как был, в кандалах. Смешался с толпой на улице и исчез. Рассказывали, что он вдобавок ещё и крикнул: «Держи вора!» (или что-то в этом роде) — и пустил уличных зевак и подоспевших стражей закона по ложному следу.
На свободе Шепард не задержался, попался на первом же взломе. Бесс навестила его в тюрьме, была узнана тюремщиками и тоже тотчас арестована. Из Ньюгейтской тюрьмы на этот раз они бежали вместе, выбравшись во двор, а затем преодолев семиметровую стену. Убежище сладкая парочка (так и хочется назвать их Бонни и Клайд XVIII века!) нашла в Фулхэме — вотчине Уайльда. Уайльд был не прочь поспособствовать удачливому беглецу, но потребовал свою долю от добычи. Шепард отказался и… тут же, в очередной раз, оказался в тюрьме: Уайльдуголовник немедленно уступил место Уайльду-воролову, который и сдал немедленно строптивого грабителя властям. Со всеми необходимыми доказательствами.
«Генерала» можно понять: среди сообщников Шепарда были несколько людей Уайльда, строптивость «благородного разбойника» могла негативно сказаться на авторитете Уайльда, что, в свою очередь, чувствительно отозвалось бы на кармане последнего. Вот тут и началась настоящая война между «благородным разбойником» Джоном Шепардом и «генералом вороловов» Джонатаном Уайльдом. Вернее, не началась, а перешла в активную фазу — началась она раньше, когда «адский» Джеймс Сайкс, по приказу «генерала» помог властям арестовать Джентльмена Джека.
Вражда между Уайльдом и Шепардом стала объектом пристального внимания публики. Её история легла в основу знаменитой пьесы английского драматурга Джона Гэя «Опера нищего» и, соответственно, её не менее знаменитой переработки «Трёхгрошовая опера», принадлежащей перу Бертольта Брехта. Уайльда драматург изобразил в образе всемогущего мистера Пичема, повелевающего криминальной империей, а его противника — в образе элегантного налётчика и грабителя Макхита, знаменитого Мэкки-Ножа:
Во многом события пьесы восходят к подлинным перипетиям той войны.
Правда, в пьесе конфликт случился из-за того, что дочь мистера Пичема влюбилась в Макхита. В жизни никакой любовной интриги не было, как говорят гангстеры в американских фильмах, «ничего личного — только бизнес». А вернее — обоюдная жадность.
Шепард ещё трижды ухитрялся бежать из тюрьмы. Но всякий раз попадался, разумеется, при активной помощи Уайльда. В конце концов, он был приговорён к смертной казни. Шепард сидел в ожидании казни, а у Уайльда случился конфликт с «крёстным» Джентльмена Джека — Джозефом Блэком (Синерожим). Тем самым, который днём был хозяином мясной лавки, а ночью — взломщиком. В свободное от рубки мяса время Синерожий как-то неожиданно стал владельцем шикарных золотых часов (с мясниками в те времена такие вещи случались). Уайльд потребовал отдать часы ему. Он уже успел поместить объявление в «Дейли каррент» о случайно найденных часах, с подробным их описанием, и настоящий хозяин часов связался с ним.
Но Блэк вдруг заартачился. То ли часы приглянулись ему самому, то ли плата, предложенная Уайльдом, показалась недостойной внимания. Словом, он отказался. Вообще, у Уайльда было правило не сразу возвращать украденные вещи законным владельцам. Он позволял своим людям пользоваться добычей некоторое время: мужчины разгуливали в дорогом платье, с массивными тростями, золотыми часами и перстнями, женщины — с бриллиантовыми украшениями. Но «генерал» всё это делал не для того, чтобы потакать суетным пристрастиям, вовсе нет.